«Трое выживших скримов освободил самый молодой член их группы, действовавший заодно с единственным аутсайдером. Я все больше и больше склоняюсь к мысли, что он инопланетянин, хотя у меня пока нет доказательств этого.

«Причина в том, — заключил Теодакрис, — что ни один местный профессионал не пойдет против вас».

Кивок, не менее томный, чем сопровождавший его хмурый взгляд. «Здравый смысл в стороне, есть мошенники-операторы, которые иногда слишком бедны, слишком безразличны или слишком безумны, чтобы действовать рационально. Однако это был не обычный оперативник. Несмотря на его кажущуюся молодость, которую невозможно спутать с записями датчиков, — Хозяин Подземелья указал на дыру в столе, — ему каким-то образом удалось победить четверку моих лучших людей, включая одного очень дорогого инопланетного наемника. Так что я вдвойне поражен — потерей четырех ценных подчиненных, а также тех, кто совершил первоначальное нарушение». Тонкие губы заметно сжались. Для любого, кто знал Шаиба, это было эквивалентно дикому крику.

«Я хочу, чтобы скримы на свободе вернулись, чтобы они предстали перед правосудием, и особенно я хочу этого неизвестного оперативника».

Хотя он мог сочувствовать сдерживаемой ярости своего гостя, Теодакрис все же считал его переутомленным. «Расслабься, Пигаль. Любой, кто настолько искусен в своем искусстве, как вы изображаете, должен быть известен. Если его нет в городских файлах, он будет описан в другом месте планетарной оболочки.

Произнесение команды вызвало виртуальную панель перед его креслом. Сев прямо, старший аналитик наклонился вперед и начал перебирать руками светящиеся ярко окрашенные конфигурации. Узнав его, они ответили.

Шаеб смотрел с интересом. Хотя в прошлом он широко использовал связи Теодакриса, он никогда не присутствовал, когда старший аналитик действительно работал.

; «Кажется, глупо удивляться, но я полагаю, что этот конкретный поиск не может быть отслежен до вас».

Глядя на своего гостя сквозь парящий виртуальный экран, пока тот работал, Теодакрис улыбнулся. «Я не стал бы входить в безопасные разделы Visarian Shell, если бы не мог обеспечить конфиденциальность путем неправильного направления». Он указал на парящую панель, с которой работал. «Я установил эту линию очень давно. Никто даже не сможет сказать, что доступ к рассматриваемым syb-файлам был осуществлен».

Внутри стола информационная таблетка, которую передал Шаеб, представляла собой вращающееся пятно, вращающееся с невероятной скоростью. Точно сфокусированный свет извлек информацию изнутри. Данные направлялись, пересылались, сравнивались. В качестве дополнения к проводившемуся поиску появилось изображение субъекта в одну треть в натуральную величину в виде отдельной проекции над другой частью в высшей степени функционального стола. Просто составленный из нескольких источников датчиков, он иногда был менее чем безупречен. Изображенный человек был показан стоящим, говорящим и движущимся. Так же как и некое неопознанное маленькое летающее существо.

Что-то всколыхнуло внимание Теодакриса, как будто невидимая рука сильно ударила его. Руки перестали работать с панелью. Поспешно отмахнувшись, он резко толкнул вправо виртуальные приборы, частично закрывавшие ему обзор проекции. Периодически обновляясь, парящее изображение представляло собой долговязого молодого человека с рыжими волосами и зелеными глазами. Время от времени змеевидное летающее существо влетало и вылетало из проекции.

Хотя старший аналитик ничего не сказал, его проницательный гость сразу же заметил перемену. — Вас что-то заинтриговало в этой неприятной сетке?

— Заинтриговал меня? Откинувшись назад, Шаеб хлопнул себя обеими ладонями по бедрам. — О, это слишком прекрасно, Пигал! Слишком чудесно, чтобы поверить! Видите ли, я вот уже несколько дней размышляю, не разыскать ли самому этого человека. И вот вы снова привлекли к нему мое внимание! Его тон внезапно стал и неожиданно торжественным. «Почему, это почти как если бы этот человек и я были каким-то образом связаны презрительной Судьбой».

Шаеб чувствовал себя потерянным. Это было не то чувство, с которым ему было комфортно. — Вы знаете оперативника?

Феодакрис умерил свое ликование. — Он не оперативник. Не в том смысле, о котором вы думаете, то есть. Я столкнулся с ним не так давно, занимаясь своим обычным делом просматривая и анализируя ежедневные полицейские отчеты. Он вырвал козленка из рук наших благожелательных властей, убедив тех самых посетителей-транксов, которые его держали, отпустить. Затем он исчез. С тех пор я разрываюсь, пытаясь решить, искать ли его».

Шаеб скрестил руки на груди. «Очевидно, что мне не хватает информации, которая позволила бы мне понять то, что вы говорите». Он указал на систематически повторяющиеся изображения. «Мой интерес к нему очевиден. Что твое, что ты так интересуешься неведомым? А если он не мошенник-оперативник, то кто он?»

-- Ах, -- пробормотал Теодакрис, на мгновение представив, что он совсем один в комнате, -- что в самом деле? Есть много вещей, которые я хотел бы рассказать тебе, мой друг. Многое из того, что вас заинтересует, и кое-что, что вас шокирует».

Взгляд Шаеба сузился. Многие люди называли его по-разному, как другом, так и врагом, но никогда не вызывающим шока. "Попробуй меня."

«Я не могу». Несмотря на всю серьезность ситуации, старший аналитик не смог сдержать смешок. «Я не могу никому рассказать. Сделать это означало бы провести полную очистку памяти.

Теперь хозяин подземного дома Шаеб был заинтригован. «Могу ли я ошибиться, если предположу, что другие, помимо меня, заинтересованы в задержании этого независимого?»

Почему-то этот вопрос заставил старшего аналитика снова расхохотаться. «Мой дорогой Пигал, вы не представляете!» Протирая сначала один глаз, потом другой, Теодакрис указал на меняющееся изображение. — Если только я не ошибся во всем, а как аналитик с небольшими навыками, я полагаю, что нет, молодой человек — инопланетянин по имени Филип Линкс. Обычно он носит прозвище Флинкс. Это необычное летающее существо, которое вы видите, мелькающее в проекции, из мира под названием Аласпин. Он широко известен как минидраг или «миниатюрный дракон», хотя это название носит чисто описательный характер и никоим образом не является научным. Он способен выплевывать на расстояние в несколько метров и с большой точностью яд, обладающий высокой коррозионной активностью и чрезмерной токсичностью».

Шаеб кивал, сохраняя информацию так же эффективно, как если бы она помещалась в субокс. «Это частично объясняет, как этот человек и один подросток-компаньон смогли победить тех, кто отвечал за удержание трех заключенных скримов. Но только частично». Он посмотрел на аналитика. «Хотя вы говорите, что он не оперативник, у этого человека из Флинкса должны быть сопоставимые способности».

— Ты понятия не имеешь, — повторил Теодакрис. С удивительно язвительной ухмылкой он добавил: «На самом деле, если верить ограниченной информации, доступной по этому конкретному вопросу, никто не имеет ни малейшего представления».

Шаэбу нравились прямые объяснения. Он ничего не получал. — Это мне не поможет, Шивил. Я плачу вам не за то, чтобы вы были неизвестны».

— Поверь мне, я не такой. Улыбка и сопровождающий ее смех исчезли с внезапностью, которая шокировала бы любого, кроме Шаиба. — У меня есть для тебя небезынтересный совет. Оставь этот в покое. Проглоти свою гордость, поглоти свои потери и забудь о нем. Из того очень немногого, что мне удалось узнать о нем в ходе многолетнего изучения самых прерывистых и сомнительных сообщений, контакты с ним явно нездоровы.

«Было время, давным-давно, когда я отреагировал бы по-другому. Но время идет, жизнь идет вперед, навязчивые идеи исчезают. Вот почему я решил, после некоторых серьезных личных мучений, не развивать свои первоначальные намерения». Он смотрел на переработанные изображения с тем, что можно было бы назвать тоской. «Поверьте мне, мой интерес к нему намного превышает ваш, но я без колебаний знаю, что в моих же интересах игнорировать его».

В поисках разъяснений Шаеб только еще больше озадачился. «Я не понимаю всей полноты того, что вы говорите, но одно знаю: я не могу игнорировать его. Он стоил мне самоуважения и доверия. Очевидно, есть определенные неизвестные, связанные с этим юношей, которого вы решили отпустить. Я не могу."

Несмотря на то, что он уже десятки раз просматривал одну и ту же последовательность улучшенных записей, Теодакрис обнаружил, что не может оторвать взгляда от проекции. "Хорошо. Затем прикажите своим людям стрелять в него на месте. Не пытайтесь привлечь его для допроса или затяжной мести. Убейте его на расстоянии. Как можно большее расстояние. Потому что, если мои предположения верны, у вас не будет шанса сделать это с близкого расстояния». Теперь он действительно отвел взгляд от меняющихся изображений, достаточно долго, чтобы встретиться взглядом с гостем. «Я скажу это еще раз. Ты понятия не имеешь, Пигал, с чем ты столкнулся.

Шаеба нельзя было запугать. Раздражение, однако, было чем-то, чему был подвержен даже он. «Оперативник или кто-то еще, он всего лишь один юноша». Он пренебрежительно махнул рукой. «Летающее существо можно сдержать или как-то иначе с ним справиться». Он поерзал на стуле, словно собираясь уйти. Его тон был нетерпим. — У вас нет другой информации для меня?

— Я рассказал вам все, что знаю, — ответил Теодакрис, — включая информацию, которой нет ни в одной «Шелл». По крайней мере, не на том, который доступен любому, кроме очень немногих граждан Содружества. Считай себя привилегированным».

Поднявшись, Шаеб почувствовал иначе. — Вы не поможете мне решить это дело?

Феодакрис не встал. «Я сделал все, что мог, и больше, чем должен был. Говорю тебе, Шивил, избегай этого молодого человека, как чумы, устойчивой к лекарствам.

"Почему?" Шаеб пристально посмотрел на старшего аналитика. — Скажи мне точно, почему?

Взгляд Теодакриса упал. — Я бы хотел, но сам не знаю правильного ответа. Судя по мельчайшим крупицам информации, которую я смог собрать за эти годы — назовем это извращенным хобби — этот Флинкс похож на блуждающую черную дыру. Никто никогда не видит в точности, что и как он делает, но последствия его смерти слишком очевидны для тех, у кого есть глаза, способные видеть».

Шаеб помедлил и, наконец, спросил: — Вы назвали это «извращенным хобби». Каков ваш постоянный интерес к этому инопланетянину?

Старший аналитик поднял голову. — Этого я тоже не могу тебе сказать, Пигал. Не для всего кредита на Visaria. Я не могу никому рассказать».

С тихим ворчанием хозяин подземелья направился к лифту. — Может быть, если я приведу его к вам, связанного и связанного, и брошу его на пол к вашим ногам с его смертоносным питомцем, зажаренным до хрустящей корочки и поданным на блюде, вы почувствуете себя более красноречиво. Это положит этому конец».

— Конец этому? Выражение, появившееся на лице Теодакриса, когда он повторил комментарий своего гостя, было противоречивым. Там было на что посмотреть: страх, интерес, неуверенность и, что всего страннее, почти ощутимая тоска, как будто по чему-то ценному и ушедшему. «Я прожил последние пятьдесят лет своей жизни, предполагая, что этому уже пришел конец». Он указал на спроецированное парящее изображение, которое оказалось постоянным во многих отношениях. «Вселенная, мой друг, полна сюрпризов. Никто просто не ожидает, что один такой величины в погожий день в середине года будет неожиданно сброшен на колени». Повернувшись лицом к удаляющемуся гостю, старший аналитик озвучил самый неожиданный комментарий за весь визит.

— Знаешь, у меня была интересная жизнь.

Застигнутый врасплох, Шаеб смог только пробормотать быстрое спасибо и до свидания. Он оставил Теодакриса все еще сидящим в своем удивительно изогнутом кресле, все еще смотрящим на ту же проекцию, которую он уже рассматривал снова и снова.

Старший аналитик, решил Шаеб, с неожиданной быстротой стареет. Все это бессмысленное и бесцельное бормотание о необъяснимых событиях давней давности. Как бы ему лично ни нравился Теодакрис, у хозяина подземного дома не было места для неуместного сочувствия.

Очевидно, пора было начать развивать новый источник информации в Министерстве юстиции.

Ничто в гостиничном номере, от которого Флинкс и его новые знакомые были вынуждены в спешке отказаться, не было незаменимым. Всегда легкий путешественник, он ушел

ни за чем, что нельзя было бы купить заново где-нибудь в другом мире, если не на Визарии, или воспроизвести с помощью механизмов глубокого манипулирования, которые были доступны ему на Учителе.

У Желтоватого Бехдула, как оказалось, был родственник за пределами города, который неохотно согласился дать им убежище, пока шумиха вокруг их набега, последующего захвата и, в конечном итоге, побега не утихнет. Проведя большую часть своей жизни в других мирах и городах, для Флинкса было новым опытом оказаться на настоящей ферме.

Как и все подобные современные установки, установка двоюродного брата Бедула была полностью механизирована, регулировалась и постоянно регулировалась огромным набором приборов. Пищевые животные получали точное количество пищи в сочетании с соответствующими витаминами, минералами и добавками. Сотни лет генетической тонкой настройки позволили создать существ, способных производить максимальное количество белка при наименьшем количестве вводимых ресурсов. Последний принял форму корма, которым так же искусно манипулировали. Были также обширные поля пищевых растений, некоторые из которых были неизвестны Флинксу.

Все это было защищено и взращено под вздымающейся оболочкой из органических полимеров, непрозрачность и толщина которых регулировались в соответствии с предписанной сезонной программой. Слишком много солнечного света сожжет посевы; слишком мало, морить их голодом. То же самое было и с животными. Двоюродный брат Бедула отреагировал с подобающим ужасом, когда Флинкс вслух спросил, почему он просто не может избавиться от плавающих полимерных полос. Это означало бы, объяснил Трекен Бехдулвлад, подвергать свои драгоценные стада и урожай капризам атмосферы. Это было чуждо прогрессивному сельскому хозяйству.