Как из далеча было, из Галичья,
Из Волынца города из Галечья,
Как есён сокол вон вылетывал,
Как бы белой кречет вон выпархивал,
5 Выезжал удача доброй молодец,
Молоды Михайла Казаренин.
А и как конь под ним — как бы лютой зверь,
Он сам на коне — как есён сокол;
Крепки доспехи на могучих плечах:
10 Куяк и панцырь чиста серебра,
А кольчуга на нем красна золота.
А куяку и панцырю цена стоит на́ сто тысячей,
А кольчуга на нем красна золота,
Кольчуги цена сорок тысячей;
15 Шелом на буйной голове замычется,
Шелому цена три тысячи;
Копье в руках марзамецкая, как свеча, горит;
Ко левой бедре припоясана сабля вострая,
В долину сабля сажень печатная,
20 В ширину сабля осьми вершков;
Еще с ним тугой лук разрывчетой,
А цена тому луку три тысячи,
л. 41 об. Потому цена лука три тысячи:
Полосы были булатныя,
25 А жилы слоны сохатныя,
И рога красна золота,
И титивочка шелковая,
Белова шолку шимаханскова;
И колчан с ним каленых стрел,
30 А во колчане было полтораста стрел,
Всякая стрела по пяти рублев.
А конь под ним — как лютой зверь,
Цены коню сметы нет,
Почему коню цены-сметы нет?
35 Потому ему цены-сметы нет —
За реку броду не спрашивает,
Он скачет, конь, с берегу на́ берег,
Котора река шириною пятнадцать верст.
А и едет ко городу Киеву,
40 Что ко ласкову князю Владимеру,
Чудотворцом в Киеве молитися,
И Владимеру-князю поклонитися,
Послужить верою и правдою,
Позаочью князю не изменою.
45 Как и будет он в городе Киеве,
Середи двора княженецкова,
Скочил Казаренин со добра коня,
Привезал коня к дубову столбу,
К дубову столбу, к кольцу булатному,
50 Походил во гридню во светлую,
Ко великому князю Владимеру,
Молился Спасу со Пречистою,
Поклонился князю со княгинею
И на все четыре стороны.
55 Говорил ему ласковой Владимер-князь:
«Гой еси, удача доброй молодец!
Откуль приехал? Откуль тебе бог принес?
Еще как тебе, молодца, именем зовут?
А по именю тебе можно место дать,
60 По изо(т)честву можно пожаловати».
И сказал удалой доброй молодец:
«А зовут мене Михайлою Казаренин,
А Казаренин душа Петрович млад».
А втапоры стольной Владимер-князь
65 Не имел у себя стольников и чашников,
Наливал сам чару зелена вина,
Не велика мера — в полтора ведра,
И проведовает могучева бога́тыря,
Чтобы выпил чару зелена вина
70 И турей рог меду сладкова в полтретья ведра.
Принимает Казаренин единой рукой,
А и выпил единым духом
И турей рог меду сладкова.
Говорил ему ласковой Владимер-князь:
75 «Гой еси ты, молоды Михайла Казаренин!
Сослужи ты мне службу заочную,
Съезди ко морю синему,
л. 42 Настреляй || гусей, белых лебедей,
Перелетных серых малых утачак
80 Ко моему столу княженецкому, —
До́ люби я молодца пожалую».
Молоды Михайла Казаренин
Великова князя не ослушался,
Помолился богу, сам и вон пошел,
85 И садился он на добра коня,
И поехал ко морю синему,
Что на теплы тихи заводи.
Как и будет у моря синева,
На ево щаски великия
90 Привалила птица к берегу.
Настрелял он гусей, лебедей,
Перелетных серых малых утачак
Ко ево столу княженецкому.
Обвезал он своего добра коня
95 По могучим плечам до сырой земли
И поехал от моря от синева
Ко стольному городу Киеву,
Ко ласкову князю Владимеру.
Наехал в поле сыр крековистой дуб,
100 На дубу сидит тут черны ворон,
С ноги на ногу переступавает,
Он прави́льна перушка поправливает,
А и ноги, нос, что огонь, горят.
А и тут Казаренину за беду стало,
105 За великую досаду показалося,
Он, Казаренин, дивуется,
Говорил таково слово:
«Сколько по полю я езживал,
По ево государевой вотчине,
110 Такова чуда не наезживал,
И наехал ныне черна ворона».
Втапоры Казаренин
Вынимал из налушна свой тугой лук,
Из колчана калену стрелу,
115 Хочет застрелить черна ворона,
А и тугой лук свой потягивает,
Калену стрелу поправливает,
И потянул свой тугой лук за ухо,
Калену стрелу семи четвертей.
120 И завыли рага у туга́ лука́,
Заскрыпели полосы булатныя,
Чуть боло спустит калену стрелу, —
Провещится ему черны ворон:
«Гой еси ты, удача доброй молодец!
125 Не стреляй мене ты, черна ворона,
Моей крови тебе не пить будет,
Моево мяса не есть будет,
Надо мною сер(д)це не изнести.
Скажу я тебе добычу богатырскую:
130 Поезжай на гору высокою,
Посмотри в раздолья широкая
И увидешь в поле три бела шатра,
И стоит беседа дорог рыбей зуб,
На беседе сидят три татарина,
л. 42 об. 135 Как бы || три сабаки-наез(д)ники,
Перед ними ходит красна девица,
Русская девица-полоняночка,
Молода Марфа Петровична».
И за то слово Казарин спохватается,
140 Не стрелял на дубу черна ворона,
Поехал на гору высокую,
Смотрил раздолья широкия
И увидел в поле три бела шатра,
Стоит беседа дорог рыбей зуб,
145 На беседе сидят три татарина,
Три сабаки-наез(д)ники,
Перед ними ходит красна девица,
Русская девица-полоняночка,
Молода Марфа Петровична,
150 Во слезах не может слово молвити,
Добре жалобна причитаючи:
«О злочастная моя буйна голова,
Горе-горькая моя русая коса!
А вече́р тебе матушка расчесовала,
155 Расчесала, матушка, заплетала,
Я сама, девица, знаю-ведаю:
Росплетать будет моя руса коса
Трем татарам-наездником».
Оне те-та речи, татара, договаривают,
160 А первой татарин проговорит:
«Не плачь, девица, душа красная!
Не скорби, девица, лица белова!
Азделу-татарину достанешься,
Не продам тебе, девицу, дешево,
165 Отдам за сына любимова,
За мирнова сына в Золотой орде».
Со тыя горы со высокия,
Как есён сокол напущается
На синем море на гуси и лебеди,
170 Во чистом поле напущается
Молоды Михайла Казаренин,
А Казаренин душа Петрович млад.
Приправил он своего добра коня,
Принастегивал багатырскова,
175 И в руке копье морзамецкое —
Первова татарина копьем сколол,
Другова сабаку конем стоптал,
Третьева — о сыру землю.
Скочил Казаренин с добра коня,
180 Сохватал девицу за белы ручки,
Русску девицу-полоняночку,
Повел девицу во бел шатер.
Как чуть с девицою ему грех творить,
А грех творить, с ней блуд блудить,
л. 43, 185 Росплачется || красная девица:
«А не честь твоя молодецкая богатырская,
Не спросил не дядины, не вотчины:
Княженецкая л(ь) дочь и боярская.
Была я дочи гостиная,
190 Из Волынца города из Галичья,
Молода Марфа Петровична».
И за то слово Казаренин спохватается:
«Гой еси, душа красная девица,
Молода Марфа Петровична!
195 А ты по роду мне родна сестра,
И ты как татарам досталася,
Ты как трем сабакам-наез(д)никам?».
Говорит ему радная сестра:
«Я вече́р гуляла в зелено́м саду́
200 Со своей сударынею-матушкою,
Как из далеча из чиста́ поля,
Как черны вороны налетывали,
Набегали тут три татарина-наез(д)ники,
Полонили мене, красну девицу,
205 Повезли мене во чисто поле,
А я так татарам досталася,
Трем сабакам-наез(д)никам».
Молоды Михайла Казаренин
Собирает в шатрах злата-серебра,
210 Он кладет во те сумы переметныя,
Переметныя сыромятныя,
И берет беседу дорог рыбей зуб,
Посадил девицу на добра коня
На русскова богатырскова,
215 Сам садился на тотарскова,
Как бы двух коней в поводу повел
И поехал к городу Киеву.
Въезжает в стольной Киев-град,
А и стольники, приворотники
220 Доложили князю Владимеру,
Что приехал Михайла Казаренин.
Поколь Михайла снял со добра коня
Свою сестрицу родимую
И привезал четырех коней к дубову столбу,
225 Идут послы от князя Владимера,
Велят итить Михайле во светлу гридню.
Приходил Казаренин во светлу гридню
Со своею сестрицею родимаю,
Молится Спасову образу,
230 Кланеется князю Владимеру
И княгине Апраксевне:
л. 43 об. «Здравствуй || ты, ласковой сударь Владимер-князь
Со душею княгинею Апраксевною!
Куда ты мене послал, то сослужил —
235 Настрелял гусей, белых лебедей
И перелетных серых малых утачак,
А и сам в добычи богатырския
Убил в поле трех татаринов,
Трех сабак-наез(д)ников
240 И сестру родную у них выручил,
Молоду Марфу Петровичну».
Владимер-князь стольной киевской
Стал о том светел-радошен,
Наливал чару зелена вина в полтора ведра
245 И турей рог меду сладкова в полтретья ведра,
Подносил Михайлу Казарину.
Принимает он, Михайла, единой рукой
И выпил единым духом.
Втапоры пошли они на широкой двор,
250 Пошел князь и со княгинею,
Смотрел ево добрых коней,
Добрых коней татарскиех,
Велел тут князь со добра коня птиц обрать
И велел снимать сумы сыромятныя,
255 Относить во светлы гридни,
Берет беседу дорог рыбей зуб,
А и коней поставить велел по стойлам своим,
Говорил тут ласковой Владимер-князь:
«Гой еси ты, удача доброй молодец,
260 Молоды Михайла Казаренин,
А Казаренин душа Петрович млад!
У мене есть три ста жеребцов
И три любимы жеребца,
А нет такова единова жеребца.
265 Исполать тебе, добру молодцу,
Что служишь князю верою в правдою!»