В эпоху викингов меч являлся наиболее ярким элементом военной культуры скандинавов, отношение к которому стояло несоизмеримо выше того, чтобы видеть в нем лишь инструмент убийства. Для обозначения мечей скандинавы использовали множество красочных Кеннингов: «Пламя Одина», «Лед Сражения», «Змея Раны», «Пес Шлема», «Огонь Щитов», «Змея Битвы», «Поджигатель Крови», «Огонь Битвы», «Змея Кольчуги», «Огонь Морского Владыки», «Язык Ножен», «Ужас Кольчуги», «Наносящий Ущерб Боевому Полотну», «Звенящая рыба кольчуги». Для скандинавов меч – это атрибут любимейших эпических героев Сигмунда и его сына Сигурда, сразившего дракона Фафнира. Для славян-вендов меч был одним из священных символов силы и власти бога Святовита. Легендарные мечи имели не только собственные имена, им еще приписывались сверхъестественные свойства. Так, принадлежавший Сигурду меч «Грам» был способен надвое рассечь наковальню и разрезать пущенную по течению реки шерстинку. Раны, нанесенные мечом «Скавнунг», не заживают. «Тюрвинг», будучи вынут из ножен, обязательно уносит чью-нибудь жизнь. «Атвейг» поет, когда его обнажают, на его лезвиях выступает кровь в знак того, что где-то идет битва…

Вооружение скандинавских воинов эпохи викингов, Дания, IX–X вв. Показаны: большой втульчатый наконечник копья, стремя, меч каролингского типа с обоюдоострым лезвием (в правом верхнем углу) и так называемый длинный сакс («лангсакс»), который представляет собой оружие с длинным, заточенным только с одной стороны, прямым клинком, снабженное гардой и навершием. Общая длина данного клинкового оружия, которое утратило около 3 см от своего острия, составляет 94,7 см, а длина клинка – 78,4 см. Во время археологических раскопок обнаруживается большое количество воинского снаряжения и оружия скандинавов, поскольку во многих местах в периоды язычества у викингов существовал обычай хоронить воинов при полном военном снаряжении и с оружием. В Скандинавии на дне болот и озер также обнаруживается много оружия эпохи викингов, возможно, это следы жертвоприношений.

В большинстве скандинавских саг мы находим упоминание о мечах. Так, например, в «Саге о Ньяле» (действие происходит в конце X-начале XI в.) в главе 17 повествуется: «Хрут уже не спал. Он быстро вскочил, набросил на себя одежду, надел обувь и схватил меч. Плащом он обвязал себе левую руку до самого плеча»; в главе 111: «В это время Хёскульд, годи Белого Мыса, проснулся. Он оделся и накинул плащ, который ему подарил Флоси. В одну руку он взял лукошко с зерном, в другую – меч, пошел на поле, огороженное изгородью, и стал сеять». В «Саге о Курином Торире» в главе 10 рассказывается: «Тогда Гуннар поднялся и вышел на выгон. На нем была рубашка и холщовые штаны, поверх плащ, на ногах черные башмаки, в руке меч». В «Саге о людях из Лососьей Долины» (действие происходит в конце X в.) в главе 29:

«Он (Гейрмунд) всегда был одет в пурпурное одеяние, и сверху на нем был серый меховой плащ, на голове– шапка из медвежьего меха, а в руке – меч». В «Саге о Харальде Прекрасноволосом» в главе 39: «У каждого меч должен быть на левом боку, но прикрытый плащом, так, чтобы его не было видно». В «Саге об исландцах» в главе 94: «Торбьёрн был в меховом тулупе, в котором мечи вязли, даже если под него подложить деревяшку. Хёгни ударил Торбьерна по спине и разрубил тулуп одним ударом»; в главе 96: «Хёгни тут же вскочил и ударил мечом человека по имени Сигхват Разиня и нанес ему большую рану в поясницу; при этом бечева штанов Сигхвата оказалась разрублена напрочь. Сигхват хотел отомстить за себя, но штаны свалились у него с ног». В «Саге о Ньяле» говорится: «У Хельги в руке был меч, и он нанес им удар человеку, который хотел схватить его, и отрубил ему низ щита и ногу. Тогда подоспел Флоси и ударил мечом Хельги по шее так, что у него отлетела голова…», и там же: «Было у него при себе какое-нибудь оружие? – говорит Флоси. – У него был меч «Усыпитель Жизни», – говорит Гейрмунд. – Лезвие его посинело, и мы сказали, что оно, наверно, потеряло закал, но он ответил на это, что закалит снова его в крови сыновей Сигфуса или других участников сожжения Ньяля».

Нередко в памятниках древнескандинавской письменности встречаются описания мечей, которые выступали в роли так называемого «отдарка» – ответного дара. Так, например, в исландских королевских сагах рассказывается, что норвежские конунги дарили мечи своим приближенным и соратникам, дарили за службу, за верность, в знак дружбы и расположения. В «Старшей Эдде» в «Речи Высокого», представляющей собой собрание афоризмов житейской мудрости, прямо говорится: «Оружье друзьям ⁄ и одежду дари – / то тешит их взоры; ⁄ друзей одаряя, ⁄ ты дружбу крепишь, ⁄ коль судьба благосклонна» (Старшая Эдда; Речи Высокого: 41). Также у скандинавских конунгов было в обычае щедро одаривать скальдов, сочинявших хвалебные песни в их честь. Это был ответный дар в соответствии со старинной мудростью, советующей «одарять за подарки» (Старшая Эдда; Речи Высокого: 42). Кстати, можно сказать, что скальды воспринимали свои хвалебные песни как «товар, в обмен за который скальд был вправе рассчитывать на богатое вознаграждение от прославляемого в ней правителя». Описание богато украшенного меча, который был подарен конунгом скальду, встречается у Снорри Стурлусона в «Саге об Олаве Харальдссоне», центральной саге свода королевских саг «Круг земной» (ок. 1230 г.). В этой саге немало внимания уделяется взаимоотношениям конунга Олава Харальдссона (1014–1028) и его скальда на протяжении пятнадцати лет, исландца Сигвата Тордарсона (ок. 995-ок. 1045 гг.). Скальду Сигвату принадлежат «Викингские висы», рассказывающие о юношеских годах Олава, поэма о первом большом сражении Олава на норвежской земле («Висы о битве у Несьяра») и многое другое. Незадолго до того эпизода, который будет процитирован ниже, в саге рассказывается, как скальд посетил в Англии Кнута Великого, противника Олава, претендовавшего в это время на Норвегию и подкупом привлекавшего на свою сторону людей Олава. Скальд вернулся в Норвегию и, холодно встреченный Олавом, произнес такую вису:

После этого, как говорит сага, Олав разрешил скальду сесть на свое обычное место, и вскоре скальд «снова был у конунга в чести» (Круг Земной: 319). Тут пришло Рождество, и начались празднества: «Олав конунг пригласил много народа на йоль, и к нему приехало много знатных людей. На седьмой день йоля конунг вышел из палат. С ним было несколько человек. Сигват, который не расставался с конунгом ни днем, ни ночью, тоже был с ним. Они вошли в дом, где у конунга хранились сокровища. Конунг по обыкновению распорядился о больших приготовлениях к празднику. Он собирался на восьмой вечер йоля раздать подарки своим друзьям. В доме было немало мечей, отделанных золотом. Сигват тогда сказал:

Тогда конунг взял один из мечей и дал ему. У этого меча рукоять была из витого золота и навершие отделано золотом. Такой меч был большим сокровищем» (Круг Земной: 320–321).

Слева. Фрагмент основания креста из церкви Св. Андрея в Миддлтоне, северный Йоркшир, на котором изображен викинг в шлеме. Помимо скандинавского воина эпохи викингов показан круглый щит с умбоном и оружие, которое состоит из меча «каролингского типа», боевого топора, копья и боевого ножа-«скрамасакса», подвешенного к поясу воина. Справа. Скандинавское оружие IX–XI вв. (из могильника Бирки): № 1 — меч каролингского типа, погр. 426; № 2–6 — черешковые наконечники стрел, погр. 906, 678, 1053, 1030; № 7–9 — втульчатые наконечники копий, погр. 560, 850, 708; № 10, 11 — лезвия боевых секир, погр. 750, 495; № 12 — нож-скрамасакс, погр. 581; № 13 — умбон щита, погр. 1098.

В Скандинавии в эпоху викингов обмен дарами являлся универсальным социальным фактом в жизни традиционного общества. Он охватывал как общественные и экономические, так и религиозные и культурные связи. Обмен подарками укреплял отношения между людьми, упрочивая дружбу и предотвращая конфликты. Исландские скальды, служившие у норвежских конунгов и преподносившие им хвалебные поэмы, не только гордились ответными подарками как определенными знаками отличия, но также были уверены, что приобщились к удаче того правителя, которого они выбрали себе в покровители. Меч среди такого рода ответных подарков занимал, пожалуй, первое место. А вот пример, когда меч стал святой реликвией. Речь идет о мече конунга Олава Харальдссона (Святого), который фигурирует в рассказе о чуде св. Олава. Утром «в среду в четвертые календы августа месяца» (т. е. 29 июля) 1030 г. (Круг Земной: 367) норвежский конунг Олав Харальдссон готовился к своей последней битве против войска лендрманнов и бондов при Стикластадире. Снорри Стурлусон описывает, среди прочего, как Олав был экипирован: «Олав конунг был вооружен так: на голове у него был позолоченный шлем, в одной руке – белый щит со святым крестом из золота, в другой – копье, которое стоит теперь в алтаре в Церкви Христа, у пояса – меч Хнейтир, очень острый меч с рукоятью, обвитой золотом. На конунге была кольчуга» (Круг Земной: 355). Конунг рьяно сражался, но противники оказались намного сильнее: «Тут Торстейн Корабельный Мастер нанес Олаву конунгу удар секирой. Удар пришелся по левой ноге выше колена. Финн сын Арни тотчас сразил Торстейна. Получив эту рану, конунг оперся о камень, выпустил меч и обратился к богу с мольбой о помощи. Тогда Торир Собака нанес ему удар копьем. Удар пришелся ниже кольчуги, и копье вонзилось в живот. Тут Кальв нанес конунгу удар мечом. Удар пришелся с левой стороны шеи. Но люди по-разному говорят о том, куда Кальв ранил конунга. От этих трех ран конунг умер. После его гибели пали почти все, кто сражался рядом с ним» (Круг Земной: 363). Далее в «Саге о Хоконе Широкоплечем» из свода королевских саг «Круг земной» Снорри Стурлусон подробно рассказывает о дальнейшей судьбе меча конунга Олава Святого: «В битве при Стикластадире случилось, что Олав конунг отбросил свой меч Хнейтир, когда был ранен. У одного человека, шведа родом, сломался меч, и он взял меч Хнейтир и сражался им. Этот человек выбрался из битвы и бежал вместе с другими. Он добрался до Швеции и вернулся к себе домой. А меч тот он сохранял всю жизнь. Потом он достался его сыну, и так он передавался из поколения в поколение, и каждый, кто передавал меч следующему, говорил, как он называется и откуда он. Много позднее, во времена Кирьялакса, кейсара Миклагарда, в этом городе были большие дружины варягов. Одним летом, когда кейсар был в каком-то походе и был разбит лагерь, варяги стояли на страже и охраняли конунга. Они расположились в поле, вне лагеря. Всю ночь они по очереди стояли на страже, и те, кто раньше стоял на страже, ложились спать. Они все были в полном вооружении. У них было в обычае, ложась спать, оставлять шлем на голове, класть щит на себя, а меч – под голову и держать правую руку на его рукояти. Один из этих сотоварищей, которому досталось стоять на страже в конце ночи, проснулся на рассвете и обнаружил, что его меч пропал. Он стал его искать и увидел, что тот лежит в поле далеко от него. Он встал и взял меч. Он думал, что это его товарищи, которые стоят на страже, шутят над ним, унося его меч. Те, однако, отрицали это. То же самое повторялось три ночи. Он сам, а также другие, кто видел или слышал, что происходит, очень удивлялись, и люди спрашивали его, как такое может происходить. Тогда он сказал, что меч его называется Хнейтир и что он принадлежал Олаву Святому и был у него в битве при Стикластадире. Он рассказал также, что случилось с мечом потом. Обо всем этом доложили Кирьялаксу конунгу. Тот велел позвать человека, которому принадлежал меч, и дал ему золота втрое больше, чем стоил меч. А меч конунг велел отнести в Церковь Олава, которую содержат варяги. Там он всегда и оставался над алтарем. Эйндриди Юный был в Миклагарде, когда происходили эти события. Он рассказал о них в Норвегии, как свидетельствует Эйнар сын Скули, в драпе, которую он сочинил о конунге Олаве Святом. В ней воспевается это событие» (Круг Земной: 551). События, описанные Снорри, приурочены ко времени правления византийского императора Алексея I Комнина (1081–1118), который скрывается в саге под именем «Кирьялакса, кейсара Миклагарда». Суть чуда заключается в том, что меч Хнейтир («Ранящий»), некогда принадлежавший конунгу Олаву (будущему св. Олаву), «не желает» более оставаться у своего нынешнего владельца (потомка того человека, который подобрал меч на поле боя, но не имел на него никаких прав по рождению), а исчезает несколько раз, пока император не выкупает меч у этого человека и не помещает его над алтарем церкви Св. Олава. Обретение храмом реликвии святого патрона стало эпохальным моментом для церкви Св. Олава в Константинополе.

Накануне эпохи викингов в Скандинавии и на юго-востоке Прибалтики в основном использовалось однолезвийное клинковое оружие типа «лангсакс» (длинный сакс), с клинком длиной около 80 см, и «скрамасакс», длина клинка которого была порядка 60 см. Двулезвийные мечи в это время были еще редки: по большей части это парадное оружие знати, с богатыми, вычурной формы эфесами, малоудобными для действия в бою. Однако на рубеже VIII–XI веков ситуация кардинально меняется. Викинги знакомятся и переходят к массовому употреблению мечей «каролингского типа».

Меч «каролингского типа» или «каролингский» меч (также нередко обозначается, как «меч викингов») – современное обозначение типа меча, широко распространенного в Европе в период раннего Средневековья. Введено оружиеведами и коллекционерами оружия XIX–XX веков. Сам тип меча выработан около VIII века, на излете эпохи Великого переселения народов и в начале объединения государств западной Европы под эгидой Карла Великого и его потомков, чем и объясняется название типа меча (относится к «эпохе Каролингов»). Предположительно, меч «каролингского типа» является развитием античной «спаты» через промежуточное звено– меч «вендельского типа», он же так называемый: меч «меровингского типа», «меровингский» меч или меч периода Великого переселения народов. Меч «каролингского типа» – это оружие с обоюдоострым, широким (ширина клинка обычно составляла 5–5,6 см у гарды), длиной в среднем около 90 см, прямым, плавно сужающимся к острию клинком, по продольной оси которого проходил широкий дол– неглубокая канавка от рукояти почти до самого острия (острие скруглено, что выдает ориентацию главным образом на рубящие удары) и эфесом с прямым нижним краем (ширина гарды (крестовины) была около 9-12 см, а длина хвата– 9-10 см). Такой эфес меча позволял воину наносить в основном только мощные плечевые удары. В среднем общая масса меча составляла около 1 кг.

Ножны мечей, которые подвешивались к плечевой либо поясной портупее, состояли из двух узких тонких дощечек, оклеенных полотном и обтянутых сверху кожей натурального окраса или цветной. Устье их обычно стягивала оковка, нередко весьма изысканно украшенная. Завершения ножен скреплялись ажурными или цельнолитыми наконечниками ромбовидной либо U-образной формы. Излюбленными сюжетами отделки их поверхности служили стилизованные изображения распластавшего крылья ворона– священной птицы бога Одина и различные варианты сложного плетеного орнамента.

В начале эпохи викингов мечи обычно носили на наплечной перевязи, при этом навершие меча иногда располагалось на уровне груди воина. Правда, такой способ годился исключительно для боя в пешем строю. Всаднику же было удобнее, если эфес меча располагался ниже, особенно если он одновременно пользовался щитом. Поэтому, например, франкские тяжеловооруженные всадники носили мечи либо на перевязи, свободно облегавшей бедра, либо на ремнях, свисавших от пояса. Воины носили мечи на перевязи, поверх кольчуги, а иногда и под ней (для того чтобы носить меч под кольчугой, в ней делался специальный разрез, из которого наружу торчал только эфес меча).

Большая часть известных доныне мечей «каролингского типа» франкского происхождения; не составляет исключение и Скандинавия, где франкское оружие служило в качестве образца местному оружейному ремеслу. Лучшие мечи викингов (в том числе с надписью «ULFBERHT» и дамаскированные) привозились на север с континента. Вместе с тем обилие самых разнообразных по форме и отделке экземпляров предполагает изготовление хотя бы части из них на севере Европы (так же как отправку привозных клинков в местные эфесы).

Внизу. Две стороны богато украшенного бронзового с позолотой эфеса меча «меровингского типа» (он же меч «Вендельской эпохи») с кольцом на навершии конца VII в. из Паппиланмяки (Pappilanmaki), Финляндия. «Вендельская эпоха» (600–800 г.) получила свое название от местечка в Швеции, где в ходе раскопок были найдены вещественные доказательства того, что военная элита буквально утопала в роскоши, имея самое лучшее оружие и доспехи. Обратите внимание на навершие с кольцом этого богато украшенного меча. Данное кольцо не висит свободно, оно объединено в единое целое с держателем, и вместе они представляют собой цельный кусок металла. Такие мечи с кольцом на эфесе предназначались только для вождей. По словам Эварта Окшотта: «Эти мечи представляют собой два почитаемых символа в одном: это оружие вождей и оружие, на котором приносят клятву верности».

Мечи викингов IX–XI вв., найденные в Финляндии. Обратите внимание, что эфесы мечей викингов более массивны – это сделано с целью обеспечить баланс для клинков большего размера, вошедших в употребление в VIII веке. По сравнению с мечами «меровингского типа», или, как их еще называют, «вендельскими» мечами, мечи «каролингского типа» имели куда более скромный вид, без особых украшений – разве что инкрустации из серебра, бронзы, олова, меди и латуни. Таким образом, они были гораздо более практичны. Эти клинки было легче делать, и обходились они дешевле; времена, когда при их изготовлении использовалась драгоценная мозаика, когда рукоять была шедевром тонкой работы золотых дел мастера, прошли – в эпоху викингов мечи вошли во всеобщее употребление. Хотя многие из них очень красивы, но рукоять большинства выкована из простого, ничем не украшенного железа. Это исключительно функциональный предмет, прекрасный по форме, но не снабженный чересчур сложными или дорогими декоративными элементами. Конечно, бывали исключения – но общей тенденцией, по-видимому, было считать меч предметом первой необходимости для любого мужчины, а следовательно, и делать его так, чтобы любой мог купить, – без золота и драгоценной мозаики, без сложного, требующего времени и мастерства орнамента. Это был просто инструмент, предназначенный для вполне определенного вида деятельности – сражения.

К X веку, несмотря на торговые запреты, франкский меч «каролингского типа» широко распространился в странах Северной и Западной Европы, в особенности – во франко-кельтских, скандинавских и славянских регионах. Кстати, мечи «каролингского типа» находят не только в христианских землях, но и в мусульманских. Во второй половине XI века меч «каролингского типа» эволюционировал в классический «рыцарский меч».

Справа: Изображения мечей «каролингского типа» на иллюстрациях в Штутгартском Псалтыре. 820–830 гг. Обратите внимание на навершие этих мечей. Это навершие, сделанное из трех долей, основная форма которых допускает бесчисленное множество вариаций, является самым характерным из наверший мечей эпохи викингов.

Нигде в Европе не найдено столько мечей «каролингского типа» IX–XI веков, сколько в Скандинавии, особенно в Норвегии, где их насчитывается примерно 2500. Около 2000 норвежских мечей систематизировал норвежский археолог Ян Петерсен. Среди мечей IX–XI веков он выделил 26 типов с подтипами, названных буквами латинского алфавита от Адо Z. Основой типологии послужили эфесы мечей, так как клинки мечей в ту эпоху менялись мало. Ян Петерсен наметил датировку каждого типа, исходя из датировки комплексов, сопровождавших находки. Он показал, что некоторые типы характерны, как правило, только для какого-то определенного времени, например, мечи IX века за небольшим исключением (типы Н-I, L) не существуют в Хвеке. Некоторые типы мечей связаны последовательным развитием, и некоторые из них сосуществуют вместе. Особенно много разнообразных форм эфесов мечей «каролингского типа» встречается в Хвеке. Русские находки использованы Яном Петерсеном незначительно (из раскопок в Приладожье и Гнездове). Поскольку мечи из Норвегии оказались по своим формам международными, классификация Яна Петерсена приложима к большинству клинков, найденных в разных странах Европы, и получила общеевропейское признание. Не составляют исключения и русские находки конца IX– первой половины XI века, которых за истекшие 100–150 лет накопилось больше 100 экземпляров. Эти русские мечи «каролингского типа» делятся, по схеме Петерсена, на 13 типов. Часть этих мечей во всех деталях соответствует норвежским, точнее, общеевропейским мечам и их хронологии, часть же отличается от последних формой, украшением эфеса, а также датировкой. В 1927 году британский археолог, профессор Лондонского университета, член Британской академии сэр Роберт Эрик Мортимер Уилер, проанализировав географию находок и стили украшений мечей «каролингского типа», свел 26 типов и подтипов Яна Петерсена к семи основным стилям (типология Уилера охватывает типы с I по VII), к которым Эварт Окшотт в шестидесятые годы добавил еще два типа – VIII и IX, которые определяют переход от меча викингов к рыцарскому (у Окшотта первым типом, классифицирующим средневековые мечи, является тип X). Этой сильно урезанной классификации будет достаточно для того, чтобы показать все разнообразие стилей изготовления эфесов мечей «каролингского типа», использовавшихся в эпоху викингов. Итак, согласно типологии Уилера, дополненной Ок-шоттом, эфесы типов I и II приписываются норвежским мастерам. В Норвегии найдено около 330 эфесов II типа, правда, большая часть из них относится к однолезвийным «лангсаксам». Считается, что норвежцы предпочитали их обоюдоострым клинкам. Также эфесы II типа находили в Швеции, но ни одного не обнаружено в Дании. На Британских островах они встречаются в тех местах, где норвежцы совершали свои набеги в ранний период эпохи викингов: на Оркнейских и Гебридских островах (четыре образца находятся в Шотландском национальном музее, Эдинбург) и в Ирландии (пятнадцать штук или более в Национальном музее в Дублине). Здесь они обнаружены в захоронениях викингов. В Англии, на которую по большей части нападали датчане, найден только один экземпляр, да и это не точно. Однолезвийный клинок из Темзы (Мортлейк) выглядит норвежским, и возможно, что у него был один из этих эфесов. Тип этот был в употреблении приблизительно с 775 по 900 г. Эфес типа III имеет трехдольное (иногда пятидольное) навершие, часто с зооморфными фигурками на концах, и прямую гарду. Центральная доля всегда самая большая из всех. Тип III был широко распространен в Европе в IX–X вв., хотя, судя по всему, основное развитие его форма получила в Северо-Западной Германии и Скандинавии, под влиянием зооморфных наверший, характерных для этого региона в V–VI вв. Фактически при всем разнообразии очертаний это всего лишь увеличенный вариант навершия – «треуголки» мечей времен Великого переселения народов. Эфес типа III редко встречается на Британских островах, хотя отдельные экземпляры находили в Шотландии и в Дублине. Эфес типа IV скорее можно назвать разновидностью типа III; у этого эфеса практически плоское навершие с пятью долями, причем все они обычно одного размера. Нижние концы чаще всего прямые, то же самое и с гардой, хотя иногда встречаются образцы, на которых и то и другое слегка изогнуто. Этот тип очень широко распространен во всей Европе, его использовали в промежутке приблизительно между 850 и 950 гг. Эфес типа V представляет собой отдельную группу, которая датируется 875–950 гг. и отличается от прочих сильно заостренной центральной долей и резко выгнутым основанием навершия и гардой. Два экземпляра этого типа, один из которых обнаружен в Темзе близ Уиллингфорда, а другой – в Норвегии, украшены английским орнаментом (в стиле «Trewhiddle»); датируются они концом IX в. И это, и то, что находки такого типа встречаются в Англии чаще, чем где-либо еще, свидетельствует, что экспонаты демонстрируют исконный английский стиль. Эфес типа VI можно с тем же успехом назвать датским типом X (по типологии Ок-шотта) – начала XI в., поскольку самые большие залежи оружия с таким навершием сконцентрированы в Дании и тех частях Англии, куда чаще всего датчане совершали набеги.

Миниатюры из псалтырей IX в., которые показывают способы ношения меча «каролингского типа». Вверху. На этой иллюстрации из Штутгартского Псалтыря (820–830 гг.) показан франкский воин, защитное снаряжение которого состоит из шлема и круглого щита с умбоном. Вооружен воин длинным копьем с большим втульчатым наконечником и мечом «каролингского типа», который висит на плечевой перевязи. Внизу. На миниатюре из «Золотого Псалтыря» монастыря Святого Галла, около 883 г., показаны тяжеловооруженные пешие воины франков, вооруженные копьями и мечами, которые подвешены к поясной портупее. Также хорошо видно защитное снаряжение европейского воина конца IX в., которое состоит из шлема с небольшими металлическими полями, щита и панциря. Панцирь, состоящий из нашитых на кожу пластин, по форме напоминающих рыбью чешую (пластины могли быть металлическими либо сделанными из плотной вываренной кожи), достигает колен воина. Знатные воины франков поверх панциря носили плащи.

Под предводительством Свейна Вилобородого и Кнута они в первой четверти XI века часто посещали Лондон и юго-восточную часть Англии. Фактически большая часть мечей с навершием этого типа найдена в Темзе; он практически не встречается в Шотландии и Ирландии и, по-видимому, чаще всего использовался к югу и востоку от Балтийского моря. Эфес типа VII отличается почти полукруглым, гладким навершием, по форме напоминающим круглую вязаную шапочку или чехол для чайника. Поверхность большинства экземпляров прорезана канавками или углублениями, которые делят ее на три части (остатки трехдольного деления, характерного для наверший типа III и VI). Однако многие снабжены только одной горизонтальной канавкой, а у некоторых ее совсем нет. Ареал распространения таких наверший довольно широк, а их связь со скандинавскими образцами предполагает, что этот тип принадлежит в основном к X веку. В реках, текущих вдоль западных берегов Франции, находили много таких экземпляров; один из особенно красивых, найденных в Шельде, хранится в лондонском Тауэре, а другой – часть той же коллекции – нашли в Темзе у Брея. Еще два находятся в музее Йорка; их обнаружили в самом городе, который в 867 году был оккупирован датчанами. Еще один, из реки Ли, близ Эдмунтона, выставлен в Британском музее, а еще несколько (причем один с ножнами и рукоятью) выловили из Сены в районе Парижа. Возможно, это следы великой осады 885–886 гг. Два типа VIII и IX, которые Окшотт добавил к типологии Уилера, представляют собой переходную форму, связывающую мечи викингов, с их разделенными на доли навершиями и короткими гардами, с более поздними средневековыми клинками, оружием эпохи рыцарства. Навершие типа VIII, по мнению Окшотта, не более чем упрощенный вариант типа VI. Разделение между его верхней и нижней частью исчезло, то же самое произошло и с долями, в результате чего оно приобрело форму бразильского ореха. Почти у всех мечей с навершием такого типа тонкие гарды, гораздо более длинные, чем на мечах викингов, причем обычно они загибаются в сторону лезвия. Самые ранние клинки с подобным эфесом обнаружены в норвежских погребениях, датирующихся приблизительно 950 г., а самые поздние формы принадлежат аж к XIII в. С точки зрения ареала распространения (в ранней форме, в эпоху викингов) они тяготеют к северу и центральной части Европы, хотя отдельные экземпляры встречаются в Норвегии. Кстати, по мнению Окшотта, тип VIII может быть разделен на два подтипа – VIII и VIII а. Первый оснащен навершием в форме бразильского ореха, а навершие второго почти такое же, но с прямым нижним краем. Также Окшотт считает, что тип IX представляет собой второстепенную форму типа VIII. Общие очертания эфеса у них похожи, но на навершии вначале возникает разделение на верхнюю и нижнюю части, а затем верхняя принимает преувеличенную форму треуголки. Она гораздо менее характерна для типа VIII, и нельзя сказать, что этот тип встречается в той или другой местности, поскольку обнаружены только отдельные экземпляры, причем в разных местах. По мнению Окшотта, есть еще один тип эфеса, который следует включить в группу, относящуюся к эпохе викингов. У этого эфеса навершие имеет форму толстого диска, иногда с краями, скошенными вниз. Это утверждение основано на изобразительных и археологических источниках, которые свидетельствуют, что эти навершия в форме диска применяли не только в XI, но и даже в Хвеке. Так, например, в Финляндии было найдено много мечей викингов, датировавшихся 1000–1100 гг., с навершиями в форме диска (такие навершия были популярны вплоть до 1550 г.).

Вверху. Типология эфесов мечей «каролингского типа» IX–XI вв. Яна Петерсена. Внизу. Типология эфесов мечей «каролингского типа» IX–XI вв. Уилера, дополненная Ок-шоттом. Скандинавы эпохи викингов использовали мечи «каролингского типа» с самыми разнообразными эфесами, хотя клинки при этом менялись мало. Эти эфесы наиболее полно классифицировал норвежский археолог Ян Петерсен в 1919 г., выделив 26 типов, названных буквами латинского алфавита от А до Z. В 1927 г. британский археолог и офицер армии, профессор Лондонского университета, член Британской академии сэр Роберт Эрик Мортимер Уилер, проанализировав географию находок и стили украшений мечей «каролингского типа», свел 26 типов и подтипов Яна Петерсена к семи основным стилям (типология Уилера охватывает типы с I по VII), к которым Эварт Окшотт в шестидесятые годы добавил еще два типа – VIII и IX, которые определяют переход от меча викингов к рыцарскому (у Окшотта первым типом, классифицирующим средневековые мечи, является тип X). Этой сильно урезанной классификации будет достаточно для того, чтобы показать все разнообразие стилей изготовления эфесов мечей «каролингского типа», использовавшихся в эпоху викингов. Итак, согласно типологии Уилера, дополненной Окшоттом: I и II – Норвегия (были в употреблении приблизительно с 775 по 900 г.); III – северо-запад Германии и юг Скандинавии (был широко распространен в Европе в IX–X вв.); IV – вся Европа (его использовали в промежутке приблизительно между 850 и 950 гг.); V– англосаксонская Англия (датируется 875–950 гг.); VI – Дания (датируется XI в.); VII – был распространен вдоль западного побережья Европы (этот тип принадлежит в основном к X в.). Эфесы типов VIII и IX, добавленные Окшоттом, которые Уилер пропустил, так как в 1927 году считалось, что они распространились уже после периода викингов, представляют собой переходную форму, связывающую мечи викингов, с их разделенными на доли навершиями и короткими гардами, с более поздними средневековыми клинками, оружием эпохи рыцарства. Навершие типа VIII, по мнению Окшотта, не более чем упрощенный вариант типа VI. Разделение между его верхней и нижней частью исчезло, то же самое произошло и с долями, в результате чего оно приобрело форму бразильского ореха. Почти у всех мечей с навершием такого типа тонкие гарды, гораздо более длинные, чем на мечах викингов, причем обычно они загибаются в сторону лезвия. Самые ранние клинки с подобными эфесами обнаружены в норвежских погребениях, датирующихся приблизительно 950 г., а самые поздние формы принадлежат к XIII в. С точки зрения ареала распространения (в ранней форме, в эпоху викингов) они тяготеют к северу и центральной части Европы, хотя отдельные экземпляры встречаются в Норвегии.

При взгляде на мечи «каролингского типа» эпохи викингов сразу же возникает впечатление, что украшения на них делал оружейник, а не ювелир. В девяти случаях из десяти это простой орнамент, который наносили на металл различными способами: в начале периода самым популярным украшением служило листовое серебро, часто покрытое мелкими выдавленными точками или крестами или такими же мелкими геометрическими фигурами; в IX–X вв. на эти листы часто наносили гравировку в виде переплетающихся узоров того же типа, который украшал книги, иногда оттененного чернением. К концу эпохи викингов мы можем увидеть инкрустации из латуни в виде геометрических узоров на основе олова, причем каждый из них был очерчен полосками медной проволоки. В течение всего периода использовали простой и доступный способ украшения, который состоял в том, что всю поверхность гарды и навершия покрывали близко расположенными вертикальными полосками меди и олова, которые перемежались друг с другом и тянулись от края до края каждого элемента. Иногда этот вариант усложняли с помощью узора «елочки», выложенного из различных металлов между вертикальными полосками. Часто эти украшения превосходно выполнены и представляют собой по-настоящему мастерскую работу, дающую эффект по-своему куда более красивый, чем работа древних ювелиров, поскольку прямая простота орнамента хорошо сочетается с суровым достоинством меча «каролингского типа». В эпоху викингов орнамент наносился на эти эфесы следующим образом: тонкие листы золота, серебра, меди, латуни или оловянную фольгу с помощью молотка набивали на железную поверхность детали, покрытую сетью зарубок соответствующей формы; более мягкий листовой металл вбивался в эти зарубки и надежно удерживался там. В некоторых случаях, когда листы были украшены геометрическим или переплетающимся орнаментом, основа могла быть из олова или серебра, сам узор – из латуни или золота, а отделка – из меди или бронзы. Иногда узор не наносили в виде гравировки, а покрывали чернением.

Судя по всему, орнамент из меди, латуни и олова использовали в конце эпохи викингов (950-1050 гг.), в то время как более элегантное и часто гораздо более дорогое сочетание золота, серебра и бронзы применялось раньше, приблизительно в 800–900 гг. Использование орнамента из меди, как вы понимаете, заметно снижало стоимость всего изделия и делало его доступным не только для вождей, но и для простых воинов. На мечах типа V, которые, как уже было сказано, были, по всей вероятности, изготовлены в Англии, украшения представляют собой толстые тисненые или гравированные пластины серебра или бронзы; нашли одну или две из них, украшенные медальонами, напоминающими монеты (но не реальные монеты). Они были выложены в виде мозаики в центре навершия. Некоторые из мечей типа VI были украшены совершенно другим орнаментом, похожим на побеги с листьями; это типичный для франков IX–X вв. рисунок, и он подкрепляет предположение о том, что эти мечи делали во Франции.

Существует несколько эфесов от мечей викингов, на которых можно прочесть имя мастера. Так, в Британском музее хранится перекрестье меча, найденное возле Эксетера, на котором есть надпись «LEOFRIC ME FFC». Могло бы возникнуть искушение сделать из этого вывод, что так звали автора всего меча, а не только рукояти, если бы не два клинка типа VI из Ирландии. На нижней гарде одного из них стоит имя «HARTOLFR», но на клинке написано другое – «ULFBEHRT», и это имя кузнеца, который выковал меч. Этот меч нашли в Килмейнхеме, а другой – в Баллиндерри-Кранног, в 1928 г.; здесь на эфесе присутствует надпись «HILTIPREHT», а на клинке также имеется еще одно имя. В Норвегии есть один экземпляр, подписанный «HLITER», а в Лондоне (меч типа VI из коллекции Уоллеса) есть другой, у которого на одной стороне гарды стоят литеры «НЫ», а на другой – буквы, которые невозможно разобрать, но их обычно читают как «TR». Отсюда можно сделать заключение, что эти имена принадлежали мастерам, делавшим только эфесы. Кстати, на некоторых мечах «каролингского типа» встречаются надписи с именами владельцев. Так, на одном мече начала эпохи викингов, который был найден в Норвегии, есть руническая надпись, гласящая: «Я принадлежу Тормуду».

В какой-то период эпохи викингов мастера, изготовлявшие мечи, создали новую технику ковки клинков. В первой части этого периода (700–850 гг.) мечи становились больше и тяжелее, чем раньше, но приблизительно с 900 г. начали появляться гораздо более удобные изделия. При их изготовлении не использовалась техника «узорной сварки», и все же они были крепче и легче; больше расширялись, начиная от эфеса, так что центр тяжести переместился ближе к нему, таким образом, делая клинок более легко управляемым, чем старые клинки с центром тяжести, приходившимся намного ближе к кончику. Те мечи отлично подходили для нанесения резких рубящих ударов, но новыми с тем же успехом можно было и колоть, и гораздо быстрее поднимать их после удара, и превращать передний удар в боковой, не используя и малой доли сил, которые нужно было приложить раньше. Судя по всему, первое появление таких мечей совпало с возникновением нового способа клеймить клинок (клейма наводились железной, а чаще демаскированной проволокой, которая в горячем виде инкрустировалась в верхнюю треть дола клинка на обеих его сторонах) и новым именем мастера, «ULFBERHT», выложенным на множестве клинков, которые находят в разных частях Европы. Общее число клинков с именем «ULFBERHT» достигло 179 (и, скорее всего, их количество в будущем еще возрастет). В целом можно сказать, что 76 % всех европейских находок мечей с именем «ULFBERHT» концентрировались в Скандинавии, Финляндии, юго-восточной Прибалтике и на территории Древней Руси, что объясняется существованием в этих регионах языческих погребальных обрядов, в результате которых меч в захоронениях– нередкая вещь. Фактическое же распространение мечей с данным именем в Северной и Восточной Европе повсеместно.

Массовость мечей с подписью «ULFBERHT» – своеобразный производственный феномен эпохи викингов. Можно сказать, что из числа найденных каждый третий или четвертый клинок, созданный в последней четверти I тыс. н. э., имел упомянутое именное клеймо. Речь идет о крупнейшем по размаху в истории Европы изготовлении самого дорогого и престижного белого оружия. Мастерские, производившие это оружие, возникли, по-видимому, во времена Карла Великого и, как полагают, находились в области среднего Рейна. Свою продукцию они выпускали в течение IX – первой половины XI в. Для второй половины XI-начала XII в. эти образцы становятся все более пережиточными, видимо, ковка их постепенно прекратилась. В период активности рейнских мастерских их произведения многими тысячами расходились по всей Европе, достигая и азиатских областей. Эти изделия повсюду, несомненно, признавались высококачественными и очень ценились. Конечно, мечи с маркой «ULFBERHT» не были делом рук только одного человека. Первоначальное индивидуальное именное клеймо с течением времени закрепилось за потомственными оружейными мастерскими, ставшими настоящими фабриками, точнее, мануфактурами по выпуску клинкового оружия. Массовый выпуск мечей был бы невозможен без разделения труда и сконцентрированных в одном месте мастеров и их помощников. Подтверждает это положение один среднеазиатский источник IX в., в котором сообщается, что «меч проходит через много рук и несколько разрядов ремесленников». Каждую операцию по заготовке металла, ковке и вытягиванию полосы, полировке, закалке, заточке, насадке рукояти, изготовлению ножен производил специальный человек. К этому добавим ювелирную отделку рукояти и наведение клейма. Эфесы мечей с маркой «ULFBERHT» по своим очертаниям типологически различались (охватывают более 14 типов по Я. Петерсену), однако в большинстве своем они орнаментировались в строгом, этнически нейтральном, геометрическом стиле. На поверхность навершия и перекрестья набивалось множество обычно чередующихся полосок красной меди и латуни, нередко дополненных включениями серебра. Эти полоски по цвету переливались, придавая оружию «мерцающий» драгоценный вид. Трудоемкость работы видна из того, что для украшения типичного меча с надписью «ULFBERHT» требовалось в общей сложности 10–15 м проволоки цветного металла, а плотность инкрустации измерялась тремя или двумя полосками на каждый миллиметр декорируемой поверхности.

Во второй половине Хвека строгость в отделке рукоятей мечей «ULFBERHT» все более разнообразится включением негеометрических орнаментальных мотивов. Этим путем мастера того периода пытались приспособиться к новым художественным вкусам, а также к появлению конкурирующих с ними мастерских и нарастающему влиянию местных приемов обработки оружия. Подавляющее большинство мечей выпускалось с уже смонтированными рукоятями, но встречались случаи, когда в Скандинавии привозные клинки монтировались рукоятями, украшенными элементами в стиле «Jellinge», «Маштеп» и «Ringerikestil». Судя по находкам, монтировка собственными рукоятями привозных клинков не носила массового характера. Речь, по-видимому, идет о социально ограниченной заказной работе, связанной не только с ювелирной отделкой оружия, но и с индивидуальной подгонкой рукояти к кисти руки его владельца.

Клеймо «ULFBERHT» наводилось четкими буквами латинского капитального шрифта. Надпись располагалась в верхней трети дола меча, обычно ее длина составляла 14–16 см (редко больше). Высота букв, равновеликих ширине дола, была 1,9–2,7 см. Процесс клеймения клинка происходил так: после того как кузнец заканчивал очередной меч, он намечал на его поверхности контуры клейма (надпись или символы), которое хотел выложить, затем по этим пометкам проходился холодным зубилом, оставляя глубокие борозды. После этого скрученные наподобие струны железные проволочки резали на куски соответствующего размера, клинок раскаляли добела и холодные кусочки металла молотом вбивали в подготовленные желобки. После этого меч опять нагревали до температуры плавления (примерно до 1300 °C) и по инкрустации снова тщательно проходились молотом. Наконец, клинок полировали до зеркальной гладкости, так что буквы с трудом можно было разглядеть. И все же имя оставалось здесь, являясь неотъемлемой частью меча, и его можно было прочесть, тем самым привлекая внимание покупателя или заказчика. Зона подписи соответствовала на обороте клинка знаку из перекрещенных полос и обрамляющих их столбиков. Знаки варьировались, но в большинстве отличались линейно-геометрическим характером. Назначение композиции – служить составной частью клейма. Возможно, что подобные выкладки означали и ремесленное тавро, и торговую марку и также могли иметь для людей эпохи викингов некое магическое значение. По своему начертанию надписи несколько различаются формой букв, иногда их последовательностью и сочетанием со знаком креста. Это можно объяснить «почерком» того или иного клинкового писца, а также разновременностью самих предметов. Даже в пределах одной партии изделия разнились по своим клеймам и украшениям в деталях. Ответственные «узлы» вещи выполняли мастера высшей квалификации, но даже они вряд ли могли создавать два идеально одинаковых произведения, хотя к этому и стремились. При всем том принципиальное устройство оружия и общность стилистического оформления рукоятей определенное время сохранялись и имели устойчивые повторяющиеся черты.

Примерно до середины X века клинки с именем «ULFBERHT», возможно, в ряде регионов преобладали среди других образцов и вызвали местные подражания. Кузнецы европейских стран знали приемы ковки белого оружия и могли их воспроизвести. Однако как бы ни были искусны местные кузнецы, их подражания по сравнению с оригиналами, как правило, отличались большей схематичностью и огрублением в деталях. Попытку отделить копии от подлинников на примере мечей с именем «ULFBERHT» предпринял немецкий ученый А. Гайбиг. Из 120 учтенных им клинков он, основываясь на анализе морфологических, метрических и орфографических признаков их надписей, выделил 37 возможных подражаний. По мнению исследователя, эти подражания могли изготовлять не только в странах, удаленных от франкского государства, но и в нем самом. При этом он указывает, что мы пока не имеем сопоставимых данных о качестве ковки клинков, а сравниваем только их клейма. В подражательных мечах замечены разного рода отклонения, ошибки, нехарактерные фигуры. По словам А.Н. Кирпичникова, опыт А. Гайбига, конечно, заслуживает внимания, однако в целом поиск отклонений в клинковом письме имеет шаткую базу, так как немало мечей группы «ULFBERHT» опубликованы с недостаточно выявленными и неудовлетворительно зафиксированными клеймами. К тому же не всегда учитывается и сохранность этих клейм (в чем А.Н. Кирпичников неоднократно убеждался, проверяя прежние расчистки). Примером может служить меч «каролингского типа» из музея в Осло, на клинке которого с двух сторон имеется надпись «ULFBERHT» (в этом отношении случай редчайший, если не уникальный). На рисунке надписи, опубликованном М. Мюллером-Вилле, буквы выглядят наведенными небрежно, некоторые их части отсутствуют вовсе. Из этого А. Гайбиг заключил, что данный образец является подражательным. Повторное изучение клейма, однако, показало, что обе части надписи созданы вполне профессионально, а составляющие их буквы исполнены безупречно и полностью сохранились. С учетом охарактеризованных С.Х. Фуглезанг особых украшений рукояти изделие следует признать вполне оригинальным, позднекаролингского происхождения. Подобные поправки не исключены и по отношению к другим надписям, которые на основании испорченных букв причислены к копиям, а в действительности первоначально были вполне исправными. Трудности в опознании мечей разной выработки заключаются еще и в том, что в надписях оригиналов ошибки допустимы. Такого рода допуски еще предстоит определить. А.Н. Кирпичников считает, что в надписях могут отсутствовать конечные знаки. Такие буквы, как, например, L, F, Т, выкладывались в перевернутом виде, также имели место необычные включения в виде костыльных крестов, фигур в виде омеги и т. д. (в эпоху викингов, когда очень мало кто умел читать и писать, различные символы, орнаменты, буквы, слова и имена имели особое, часто магическое значение). Предположения об изготовлении копий, однако, справедливы, особенно в тех случаях, когда часть букв в начале и середине слова сперва отсутствовала или они искажены и нечитаемы, к тому же наведены грубо и неровно. Важным является здесь сопоставление клейма и эфеса в отношении формы и качества их выработки. Выше говорилось о плотности укладки цветного металла на поверхность навершия и перекрестья. Подражатели данной технике не всегда достигали такой частоты набивки полосок, располагали их более редко. В целом сортировка копий и оригиналов далеко не завершена, она потребует взвешенного учета разнородных признаков и индивидуального анализа каждой вещи. Большинство учтенных мечей группы «ULFBERHT» ныне кажется подлинно каролингскими, что, впрочем, признает и А. Гайбиг. В зоне предполагаемого расположения мастерских «ULFBERHT» практически нет находок, их можно встретить за тысячи километров от метрополии. Судя по нидерландским, шведским и украинским находкам, мечи с прославленной маркой доставлялись в разные места Европы, как штучно, так и партиями по 5–8 экземпляров. Экспорту клинков (наряду с другим вооружением) практически не препятствовали многочисленные запреты (капитулярии 779, 803, 805, 811-го гг.) на вывоз военных изделий, время от времени объявлявшиеся во франкском государстве. Производители оружия сбывали свою продукцию купцам-профессионалам, чаще всего иностранцам, среди которых, несомненно, были и викинги. Военные грузы доставлялись к побережью Ла-Манша и Северного моря и далее морским путем шли на север и восток. В обмен эти купцы привозили сырье или необработанные продукты (металлы, шерсть, шкуры, меха, янтарь). Местные власти такую торговлю поддерживали, поскольку при каждой выгрузке они получали одну десятую стоимости груза. Археология подтверждает направление торговых операций.

Меч «каролингского типа» IX–X вв., извлеченный из болота в Баллиндерри, Ирландия, с надписью на клинке «+ULFBERHT+». Показан: общий вид меча, крупным планом– клинок с надписью «+ULFBERHT+», эфес меча и перекрестье, на верхней части которого имеется надпись «+HILTIPREHT+». Общая длина меча 92,8 см; длина клинка 79 см; длина перекрестья 11 см; длина рукояти 8,5 см; точка баланса 18,5 см от перекрестья. На клинке имеется с одной стороны надпись «+ULFBERHT+», сделанная при помощи узорчатой сварки, а на другой стороне надпись «IXXXI» (эту надпись принято ассоциировать с маркой «ULFBERHT»). Перекрестье, на верхней части которого имеется надпись «+HILTIPREHT+», и пятидольное навершие меча из Баллиндерри покрыты серебром и украшены стилизованным растительным орнаментом.

Полагают, что слово «ULFBERHT» лишь первоначально обозначало отдельного франкского мастера, прославившегося качеством своей работы, возможно, родоначальника и организатора бурно растущего производства. Впоследствии это имя стало семейной маркой и, вероятно, закрепилось за крупной группой оружейников или мастерских. Мастерские «ULFBERHT» обслуживали своей высококачественной продукцией франкские области, но много мечей вывозилось на Британские острова и через северную Германию в Скандинавию. Часть этих клинков попадала в Прибалтику, к западным славянам, на Русь и дальше на Восток. Безусловно, клинки марки «ULFBERHT» пользовались большим спросом на восточных рынках, хотя их находки не выходят за пределы Европы. Одна из партий этого ценного товара в составе 5 клинков, 3 из которых с надписью «ULFBERHT», была извлечена землесосами Днепростроя. Эти мечи, сделанные в одно время, являлись товаром купеческого каравана. Их оформление разнообразно, так как они явно рассчитаны на различные индивидуальные вкусы покупателей.

Концентрация клинковых находок включает регионы, находившиеся в зоне магистральных водных сообщений, по которым купцы и воины возили предметы вооружения и защитного снаряжения из каролингских пределов в северные и восточные страны, в том числе к скандинавам, балтам, славянам, арабам и византийцам. Часть изделий по пути дальних странствований оседала у разных племен и народов. Если говорить о «восточном» направлении торговли, то здесь следует назвать Русь и Волжскую Булгарию, где находят франкские мечи «каролингского типа». Не случайно, что скопления мечей с именем «ULFBERHT» встречены в Юго-Восточном Приладожье (4 экземпляра), Ярославской и Смоленской областях (6 находок), Нижнем Поднепровье (4 клинка). Эти находки тяготеют к главнейшим Волжскому и Днепровскому путям и свидетельствуют о том, откуда к русским, чудским и булгарским воинам поступало лучшее клинковое оружие. Кстати, современные изыскания позволяют поставить вопрос о значительно более мощном, чем считали раньше, размахе торговли оружием в Европе и привозе его крупных партий в Скандинавию из континентальных мастерских. Судя по всему, на севере Европы существовал растущий спрос на высококачественную продукцию этих мастерских. Часть мечей скандинавы оставляли себе, часть реэкспортировали в другие регионы. Жители Скандинавии, не знавшие налогов и располагавшие значительными ценностями, добытыми во время торговых и военных операций, обладали прибавочными средствами для массовых закупок импортного оружия, в первую очередь мечей «каролингского типа». Характерно, что каждый скандинавский бонд по древнему закону должен был владеть мечом и другим вооружением и только тогда допускался на тинг. Конечно, поголовное вооружение свободного населения Скандинавии в эпоху викингов не могло обойтись только привозным оружием и защитным снаряжением. Клинковое оружие создавали и местные скандинавские кузнецы, вряд ли, однако, объединившиеся в мануфактурные группы. Повышенный спрос на мечи во многом удовлетворялся поступлением континентальных изделий. Эти обстоятельства в немалой степени стимулировали производство мастерских «ULFBERHT» и обеспечили им процветающую, невиданно интенсивную деятельность именно в период эпохи викингов.

Как уже говорилось выше, у мастерской «ULFBERHT» были подражатели. Так, в Англии в реке нашли меч «каролингского типа» конца эпохи викингов, на одной стороне клинка которого было выложено неверно написанное имя «ULFBERHT», а на другой стороне еще более искаженная версия имени другого великого франкского кузнеца-оружейника «INGERLI». По-видимому, какой-то менее удачливый мастер пытался воспроизвести клейма своих известных коллег, но по причине неграмотности не смог точно повторить надпись. То, что подделывали две различные франкские оружейные марки, доказывает, что «ULFBERHT» и «INGERLI» считались лучшими из всех в эпоху викингов; иначе в воспроизведении клейма не было бы никакого смысла. Кстати, исследователи считают, что имя «INGERLI» (также встречаются надписи: «INGELRII», «INGELRD», «INGELRILT» «INGRLRIIMEFECIT» и «INGELRIH») украшало изделия, выпускавшиеся где-то по соседству с мастерской марки «ULFBERHT». Мастерская марки «INGERLI» появилась около середины X века и примерно на 200 лет пережила своего старшего конкурента. Всего мечей марки «INGERLI» (X-XII вв.) во всей Европе известно 21 (данные конца XX века).

В Древней Руси в эпоху викингов мечи «каролингского типа» принадлежали к привилегированному, но широко распространенному оружию. На территории Древней Руси их найдено более 100 экземпляров, и относятся они к концу IX-первой половине XI века. Мечи обнаружены, как правило, в крупнейших курганных захоронениях вблизи или на территории важнейших городских центров, на главных речных артериях и важных путях. Судя по богатству захоронений, мечи принадлежали воинам-дружинникам, купцам, княжеско-боярской верхушке, иногда состоятельным ремесленникам. Редкость нахождения мечей в погребениях (равно как и шлемов, доспехов, щитов) не означает их недостатка в боевой практике, а объясняется иными причинами. Так, меч как особо почитаемое и ценное оружие в период раннего феодализма передавали от отца к сыну, и при наличии наследника он исключался из числа погребальных приношений. В более поздний период мечи нередко выдавались рядовым дружинникам из государственных арсеналов, вероятно, только в пожизненное владение. Для классификации эфесов мечей «каролингского типа», найденных на территории Древней Руси IX–XI вв., А.Н. Кирпичников использовал типологию Я. Петерсена, разработанную на норвежском, а точнее, общеевропейском материале. Речь идет об эфесах, которые сопоставляются по формам и украшениям. Что касается лезвий мечей, то они почти одинаковы, относительно широкие, плоские, с долами (занимающими среднюю треть полосы), слегка суживающимися к оконечности. Анализ эфесов служит, однако, изучению всего изделия, включая и его клинок. Установлено, что средневековые мастерские большую часть лезвий выпускали с уже смонтированными навершиями и перекрестьями. Правда, в Европе встречаются случаи, когда эфесы готовых мечей переделывались и украшались позже сообразно местным вкусам. Таковы, например, клинки «Ulfberht» с эфесами, орнаментированными в скандинавском стиле «Еллинг».

Меч викингов Хв. «каролингского типа» с надписью на клинке «+ULFBERHT+». Показаны обе стороны меча, крупным планом – эфес меча и клинок с надписью «+ULFBERHT+». Общая длина меча 95 см. В написании всех вариантов имени «ULFBERHT», обнаруженных до сего времени, присутствует крест; иногда их бывает и два, причем один из них стоит перед буквой «и», а другой – либо между «R» и «Н», либо между «Н» и «Т». Второй крест присутствует всегда, даже если первый и опущен. На другой стороне каждого клинка марки «ULFBERHT» похожим образом выложены узоры, среди которых нет ни одного одинакового. Они состоят из различных сочетаний вертикальных штрихов, диагональных крестов, переплетающихся лент и отдельных букв (в эпоху викингов жило множество других кузнецов, помечавших свои клинки таким же образом, но их изделия встречаются только в отдельных районах).

В связи с особенностями эфесов мечей «каролингского типа», найденных на территории Древней Руси, А.Н. Кирпичников несколько изменил последовательность рассмотрения тех типов по схеме Я. Петерсена, которые, по мнению А.Н. Кирпичникова, можно было объединить в одну группу. Таким образом, при помощи типологической схемы Я. Петерсена А.Н. Кирпичников выделил, во-первых, единообразные серии высококачественных мечей, изготовленных, как правило, западноевропейскими мастерами, во-вторых, обычно своеобразные по отделке изделия (или их детали) местной работы. Сказанное относится и к русским находкам. Часть из них во всех деталях соответствует общеевропейским образцам и их хронологии, часть же отличается от последних формой и украшением рукоятей, а также и своей датировкой. Итак, согласно типологии А.Н. Кирпичникова (название почти всех типов мечей приводятся по Я. Петерсену), эфесы типа В характеризуются нешироким перекрестьем и простым треугольным навершием, прямоугольным в поперечном сечении. На навершии и перекрестье имеется поперечный ребристый выступ. Все мечи типа В, найденные на территории Древней Руси, дамаскированы. Мечи типа В распространены во многих странах Центральной и Северной Европы и всюду датируются VIII–IX вв. Среди древностей X века мечи типа В не встречаются. Хотя центр изготовления мечей данного типа находился в Рейнской области, предполагают, что они изготовлялись в различных частях Европы.

Эфесы типа D характеризуются массивным округлым навершием с богатой отделкой и украшенным бронзовым рельефным орнаментом. Примером может служить роскошный меч X века из Гнездова. Орнамент на бронзовых накладках эфеса состоит из плавно изгибающихся завитков растительного характера, расположенных симметрично. В изгибах плетения различимы звериные лапы. В целом украшения меча напоминают скандинавский орнамент в стиле Борре. Однако в Скандинавии мечей с аналогичными орнаментами не обнаружено. Считается, что в Хвеке в Древней Руси существовало производство различных изделий, восходящих к скандинавским образцам, но постепенно терявших связь с чисто северным искусством. Этим предметам присуще огрубление или схематизация северного стиля, наличие «восточных» мотивов (например, пальметки). Такие вещи называют «местными гибридами». Эфесы типа D в единичных экземплярах распространены от Норвегии до Венгрии и датируются не позже IX века. Таким образом, гнездовский меч оказался самым поздним среди мечей типа D в Европе, что не противоречит мнению о его вероятном местном изготовлении (если не всего меча, то во всяком случае его рукояти).

Сверху вниз. № 1. Меч викингов X в. «каролингского типа» с надписью на клинке «+ULFBERHT+». № 2. Меч «каролингского типа» эпохи викингов с надписью на клинке «SIGBRHANI». № 3. Меч «каролингского типа» эпохи викингов с надписью на клинке «INGERIHFECIT». № 4. Меч викингов X в., найденный в реке Исак недалеко от Нанта, с надписью на клинке «INGELRED FIT». № 5. Меч конца эпохи викингов, найденный возле Уппсалы (Швеция), с надписью на клинке «INGEL.AH». Как и у многих более поздних оружейных мастерских, у мастерской «ULFBERHT» были подражатели. Так, близ Уисби в реке нашли меч конца эпохи викингов, на одной стороне которого было выложено неверно написанное имя «ULFBERHT», а на другой – еще более искаженная версия имени другого великого кузнеца-оружейника «INGERLI». По-видимому, какой-то менее удачливый мастер пытался воспроизвести клеймо своего известного коллеги, но по причине неграмотности не смог точно повторить надпись. То, что подделывали две различные оружейные марки, доказывает, что «ULFBERHT» и «INGERLI» считались лучшими из всех в эпоху викингов; иначе в воспроизведении клейма не было бы никакого смысла.

Эфесы типа Н напоминают тип В, от которых, очевидно, и получили свое развитие. Характерные особенности эфесов типа Н: навершие в фас и в профиль треугольное, неширокое прямое перекрестье не имеет ребра. Среди других мечей мечи типа Н представлены наибольшим количеством находок. Они встречены почти во всех районах Древней Руси, где обнаруживаются мечи. Даже детские игрушечные мечи из древнерусских городов подражают этим образцам (например, в Старой Ладоге эти деревянные мечи происходят из слоя IX века; в Новгороде – из слоя X века, а в Гродно (Беларусь) даже из слоя XII века). По-видимому, популярность мечам этого типа обеспечила геометрически простая форма эфеса. Украшение мечей типа Н также отличается простотой. Эфесы чаще всего снабжены серебряной набивкой (по железу) в виде равномерно распределенных вертикальных полос. Особенно много мечей типа Н найдено на севере Европы. Поэтому некоторое время скандинавские археологи считали мечи типа Н северными. Однако они по происхождению не скандинавские, а рейнские (на что указывают и надписи на клинках), и в Европе найдены в таких местах, где викингов не было. Вертикальная серебряная или бронзовая насечка имела также общеевропейское хождение. В Норвегии имеется 213 мечей этого типа, которые, по Я. Петерсону, датируются 800–950 гг., этим же временем определяются 60 финских находок. Для мечей типа Н, как и для мечей типа D, можно констатировать их относительно позднее бытование на территории Древней Руси, так как часть русских находок относится ко второй половине X–XI вв.

Тип S. Отличительной особенностью мечей этого типа является разделенное на три, реже на пять частей навершие с повышенной средней частью (она имеет почти шаровидную форму и может достигать в высоту 4,5 см) и перекрестье с расширяющимися концами. Находки мечей типа S указывают на их распространение по всей территории Древней Руси. Стилистическая близость украшений мечей типа S очевидна. Часто встречается петлеобразный жгутовый орнамент, где толщина жгутов подчеркивается частыми косыми штрихами, «глазки» на средней части навершия (схематизированные звериные глаза), обработка чернью по серебру. Очень богато украшены мечи Днепровских порогов. На одном серебряная набивка с жгутовым плетением. Другой полностью сохранил свой орнамент каролингского стиля, выполненный в технике серебряной насечки. Рисунок ленточного плетения обоих был по контуру проложен красной медью, что придает ему особую ясность. На клинках существуют надписи «Ulfberht». Находки на территории Древней Руси прибавляют к известным в Европе мечам типа S с надписью «Ulfberht» еще три. Во всех случаях, когда можно определить дату, мечи типа S относятся ко второй половине X-первой половине XI в., что в основном соответствует датировке этих мечей в Центральной Европе и Скандинавии. Данная группа мечей франкского происхождения, что можно заключить как по надписям, так и по плетеному орнаменту.

Тип Т-1. Мечи этого типа близки мечам предыдущего, но средняя часть навершия у них больше, а боковые части меньше и оформлены как звериные морды (многие западные исследователи не расчленяют тип Т на две разновидности (Т-1 и Т-2). В некоторых разновидностях типы S и Т-1 почти не отличаются. Мечи типа Т-1 имеют ярко выраженные западноевропейские черты. Таков например, богато и эффектно отделанный меч из Монастырища. Его массивное перекрестье и навершие покрыты серебряной насечкой с гравированными переплетающимися ленточными узорами. На поверхности рукояти прорезаны углубления для вставки золотых пластинок с напаянными колечками. В узоре на перекрестье различимы две пары лап и две звериные морды, перехваченные лентами. Меч явно западного происхождения. Мечи типа Т-1 в норвежских комплексах датируются второй половиной X века, а найденные на территории Древней Руси датируются X–XI вв.

Тип Т-2. На эфесах мечей этого типа округлое трехчастное навершие и прямое перекрестье. По сравнению с типом Т-1 боковые части навершия мечей типа Т-2 более сглажены. В отделке их рукоятей использованы серебро, медь, реже золото (в технике насечки). Орнамент всегда в виде ромбов. Практически все мечи франкского происхождения, датируются X–XI вв.

Очертания эфесов следующих типов Е и V напоминают эфесы типа Т-2. Навершие у них трехчастное, чаще полуовальное, перекрестье прямое. Типы Е и V различаются только по орнаментации: ячеистой в первом случае, геометрической, ступенчатой – во втором. В отличие от норвежских мечи типа Е, найденные на территории Древней Руси, в основном относятся к более позднему времени, поэтому А.Н. Кирпичников поставил их между мечами типов Т-2 и V.

Тип Е. Мечи этого типа распространены в Древней Руси повсеместно. Их украшения оригинальны. В металле эфеса высверлены ячейки. Они соединены между собой скрытыми боковыми канальцами, сквозь которые пропущена витая серебряная проволока. В крайних ячейках проволока свита в петли, в остальных располагается крест-накрест. Поверхность эфеса набивалась серебром. Таким образом, зритель видел сплошное серебряное поле, в углублениях-ячейках которого виднелась слабо мерцавшая витая проволока. Мечи с крупными и редкими ячейками, судя по сопровождающему их курганному инвентарю, датируются второй половиной X века. Еще около 900-х годов эфесы этих мечей снабжались очень мелкими ячейками (количество их рядов на перекрестье достигает 9) без проволочных выкладок. Мечи типа Е встречены на всем севере Европы: в Норвегии их 31, в Финляндии около 10, в Швеции их больше 50. Все норвежские мечи отнесены Я. Петерсеном к первой половине IX века и только один к Хвеку. Северные археологи признают, что эта форма после 900 г. встречается редко. Таким образом, мечи типа Е, найденные на территории Древней Руси, по времени бытования и особенностям орнаментации кажутся весьма поздними и своеобразными.

Мечей типа V на территории Древней Руси было найдено 14. Украшением эфесов почти всех мечей этого типа является узор геометрического рисунка. Расчищенная рукоять одного из приладожских мечей с надписью «Ulfberht» демонстрирует сложную и трудоемкую технику отделки с помощью тончайших (0,5 мм толщины) чередующихся между собой полосок меди, латуни и серебра. Мастер, комбинируя различные металлы, набивал около 100 полосок на заранее подготовленную бороздчатую поверхность железного эфеса (в бороздки укладывались проволочки, которые после обработки принимали вид плоских пластинок). Приблизительно аналогичную технику отделки можно видеть на эфесах мечей с надписями «Ulfberht» из Шестовиц и из Полоцка. Несколько отлично убранство гнездовского меча с такой же надписью. На его перекрестье и навершии между двух рядов серебряных зубчиков замечен мелкий зигзагообразный узор. Немного выдвинутые боковые части навершия приближают этот образец к типу Т-2. К типу V относится известный золотоворотский меч, стержень рукояти которого обернут серебряной пластинкой с сочным гроздевидным растительным орнаментом, выполненным во второй половине X века где-то на территории Древней Руси. Здесь – пример вторичной отделки меча сообразно местным вкусам. Любопытен и подгорцевский меч из кургана, датируемого около 1000 г., у которого рисунок узора эфеса необычен для типа V. Это ленточное плетение в виде звеньев цепи и зигзагообразная линия. Отнесение этого меча к типу V условно. Все датированные мечи типа V относятся (кроме подгорцовского) точно к X веку. Представители данного типа встречены в Норвегии (6 мечей), в Швеции (3 меча), на Саареме (2 меча), в Польше (1 меч), в Самбии (2 меча), в Финляндии (10 мечей), в Дании, Германии, Ирландии и на Готланде (по одному). В норвежских комплексах мечи типа V относятся к первой половине X века. Я. Петерсен считал мечи этого типа норвежскими. Но современные исследования показали, что большая часть мечей типа V изготовлена в крупных мастерских Рейнской области. Кстати, подгорцевский меч можно рассматривать как местное видоизменение мечей типа V, исчезнувших, по-видимому, в конце X века.

По форме эфеса к типу U приближается меч из кургана близ д. Ручьи, поэтому А.Н. Кирпичников назвал его тип U особый. Навершие эфеса полуовальное в поперечном сечении. Судя по норвежским аналогиям, меч может датироваться серединой X века.

Тип W. Мечи этого типа имеют полукруглое навершие и узкое прямое перекрестье, отлитые из бронзы. По очертаниям близки к нижеследующему типу X. К данному типу относится только один шестовицкий меч из погребения X века. Ян Петерсен датирует мечи типа W первой половиной X века и считает, что они франкского происхождения.

Тип X. Для всех найденных на территории Древней Руси мечей этого типа характерно полукруглое навершие, выкованное из одного куска со своим основанием (у мечей предшествующих типов навершие прикреплялось к особому основанию), и не широкое, относительно длинное перекрестье. Орнаментация отсутствует. Эти мечи западноевропейского происхождения датируются второй половиной X – началом XI века.

Тип Y. Мечи этого типа характерны прямым или слегка изогнутым к лезвию перекрестьем, седловидным навершием с возвышением в центре. Они, так же как образцы типа X, не имеют украшений и по своей форме являются переходными к более позднему времени. Мечи типа Y западноевропейского происхождения. Однако они были восприняты во многих странах, где и могли изготовляться. Датировка мечей типа Y, по Я. Петерсену, X – начало XI века, приемлема и для мечей этого типа, найденных на территории Древней Руси.

Тип Z. Признаки мечей этого типа– трехчастное изогнутое кверху навершие и перекрестье, изогнутое к лезвию. Трехдольное навершие с приподнятой серединой и изогнутое перекрестье несколько напоминают предшествовавшие типы S и Y. На эфесах иногда встречается орнамент. Происхождение мечей типа Z неясно. Я. Петерсен отстаивал их восточное происхождение, Б. Нерман и Г. Гьессинг – скандинавское. X. Арбман – континентальноевропейское, В. Сарновская – русское или восточноприбалтийское. По мнению Я. Жака, в мечах типа Z объединились элементы каролингского меча и восточной сабли. Из дальнейшего станет ясно, что участие Восточной Европы и Руси в формировании мечей типа Z отрицать не приходится. Мечи типа Z находят по всей Европе. Я. Петерсен относит их к концу эпохи викингов.

Тип Z особый. Навершие этих мечей линзовидной формы, перекрестье плавно изогнуто. Мечи этого типа отсутствуют в классификации Я. Петерсена. Однако их существование в Европе после 950–980 гг. подтвердил Э. Окшотт. К типу Z особому относится меч 960 г. из Черной Могилы. Эфес этого меча, судя по характерному узору, выполненному гравировкой по позолоченному серебру, может подтвердить изготовление если не клинков, то, по крайней мере, эфесов типа Z особого на территории Древней Руси. Орнамент меча (хорошо сохранившийся на рукояти) состоит из растительных завитков в петлевидном обрамлении. Тождественный узор встречен также на рукоятях эфесов мечей с о. Саарема (тип V) и из датского средневекового города Треллеборг. Подобные украшения на вещах времени викингов из Северо-Западной Европы исследователи связывают с «восточным» влиянием, которое в конце Хвека приводит к преобразованию скандинавской звериной орнаментики во все более развитую растительную.

На примере мечей типов Z и Z особый (отчасти типа Y) видно, как изменился эфес традиционного франкского меча «каролингского типа». Основание навершия поднялось вверх, концы перекрестья опустились вниз к лезвию. Такие мечи были удобны при конной рубке, так как позволяли более свободно манипулировать рукой и кистью при ударе. Подобные преобразования европейского клинкового рубящего оружия произошли не без участия Древней Руси. Весьма правдоподобно, что соприкосновение русской конной дружины с конницей степных кочевников, влияние «сабельного боя», самой тактики конной борьбы, наконец, растущее преобладание конницы как главного рода войск, – все это и привело к возникновению эфеса меча с изогнутыми навершием и перекрестьем, приспособленных к конному бою. Кстати, для второй половины X-начала XI века эфесы мечей с «изогнутыми» деталями уже общеевропейское явление. В Норвегии, например, они в основном относятся к концу эпохи викингов (типы Е, Z, частично Y, по Я. Петерсену).

Среди найденных на территории Древней Руси мечей эпохи викингов есть и такие, которые позволяют предполагать существование на Руси не только подражательного, но и вполне самостоятельного отделочно-клинкового ремесла. Таковы пять сохранившихся фрагментарно мечей, эфесы которых при наличии некоторых международных черт (например, трехчастное навершие) отличаются выраженным местным своеобразием формы и декора. Эти мечи А.Н. Кирпичников выделил в тип А местный. Им присущи плавные очертания навершия и перекрестья и растительная орнаментация. Особенно заметно выделяются эфесы мечей из Киева, Карабчиева и Старой Рязани, отделанные чернью по бронзе. Их с уверенностью можно причислить к высокохудожественным произведениям древнерусского оружейного и ювелирно-литейного ремесла. Производившиеся в Древней Руси бронзовые детали эфесов мечей и наконечники ножен, украшенные растительным орнаментом, очевидно, находили сбыт в землях юго-восточной Прибалтики, Финляндии и Скандинавии. Тогда, т. е. не позже первой половины XI в., изделия русских оружейников появились на мировых рынках. Кстати, число таких находок, еще в древности оторвавшихся от места их изготовления (Древней Руси) и оказавшихся в странах бассейна Балтийского моря, год от года растет. Продолжается их вычленение в музейных коллекциях. Среди мечей новых форм, распространившихся в конце X века в Восточной Европе, встречены и совсем необычные. Таков образец, найденный в Фощеватой около Миргорода. Этот меч в типологии А.Н. Кирпичникова условно назван скандинавским. Эфес этого меча, датируемого 1000–1050 гг., состоит из отдельных отлитых из бронзы частей с рельефным изображением чудовищ в стиле скандинавских памятных рунических камней XI века. Именно такой эфес с изогнутым перекрестьем и ромбоидальной головкой изображен на шведском руническом камне из Рамтунде в Седерманланде

Типология эфесов мечей «каролингского типа», найденных на территории Древней Руси, по А.Н. Кирпичникову (на основании типологии Я. Петерсона). Мечи нередко передавались от поколения к поколению, при этом значимость оружия и его ценность со временем возрастали. Для одного отдельно взятого воина меч являлся не просто оружием, древние мечи служили символами связи с предками, выражением мощи и влияния. Для клана они могли отождествляться с его законностью, правильностью и правотой, что естественным образом связывалось с удачей и процветанием. Поскольку в скандинавских сагах говорится о применении в бою мечей, возраст которых перевалил за сотню и более лет, надо думать, что владельцы очень бережно и заботливо относились к подобным реликвиям.

(Сигурд пронзает змея Фафнира – эпизод из песен Эдды). X. Арбман полагает, что меч из Фощеватой сделан вне Скандинавии, так как рукоять эфеса оформлена в ином стиле, чем перекрестье и навершие. Для чисто скандинавских вещей он исключает подобную «разностильность».

Мечи «каролингского типа» эпохи викингов из коллекции автора. Реконструкция. Слева направо. Богато украшенный в «зверином стиле», характерном для южной Англии, меч «каролингского типа» с литым бронзовым эфесом и литым бронзовым набором на деревянных ножнах, обтянутых кожей. Артефакт меча был найден в Дюбеке, Сконе (Швеция) и датирован примерно 1000 годом. Меч «каролингского типа» с литым богато украшенным бронзовым эфесом. Артефакт меча был найден в Глуховцах (Казатинский район, Винницкая область, Украина) и датирован началом XI в. Меч «каролингского типа» с эфесом типа S по типологии Яна Петерсена. Артефакт меча был найден в коммуне Мельдал (Сёр-Трёнделаг, Норвегия) и датирован X в.

Место изготовления меча (точнее, его эфеса) искали в Скандинавии, юго-восточной Прибалтике, однако на самом деле его правильнее связывать с территорией Древней Руси. Дело в том, что на клинке меча из Фощеватой найдено подписное клеймо, которое не только не подтвердило его скандинавского происхождения, но и перевернуло прежние представления о древнерусских мечах. Вот как об этом пишет А.Н. Кирпичников: «Надпись открылась в верхней трети дола клинка, она двухсторонняя и наведена инкрустированной в металл дамаскированной проволокой. Техника ее исполнения не отличается от известных нам каролингских мечей X века. Надпись состоит из уставных славянских кириллических букв. На одной стороне лезвия читается «КОВАЛЬ», на другой – сохранившееся частично имя кузнеца, скорее всего из 6 букв (различимы второе «Ю» и заключительное «А»; первой буквой, судя по ее остроугольному завершению, могла быть «Л» или «Д», на третьем и четвертом местах стояли, возможно, «Д» и «О»). Древнерусские мужские имена, включающие «Ю» и оканчивающиеся на «А», известны, и специалисты, видимо, смогут прочесть это имя. Как вероятное, выдвигаем имя «ЛЮДОТА» или «ЛЮДОША», но обосновать не беремся. Общий смысл надписи не оставляет сомнений – это производственная марка, удостоверяющая творца изделия. По палеографическим признакам надпись может быть отнесена к XI веку и ближе всего стоит к памятникам кириллического письма конца X – первой половины XI века».

Богато украшенные мечи «каролингского типа» X в. с острова Хортица, Днепровские пороги. По А.Н. Кирпичникову. Мечи № 1 и № 2 относятся к типу S. На эфесе меча № 1 серебряная набивка с жгутовым плетением. Эфес меча № 2 полностью сохранил свой орнамент каролингского стиля, выполненный в технике серебряной насечки. Рисунок ленточного плетения обоих эфесов был по контуру проложен красной медью, что придает ему особую ясность. Мечи № 3и№ 4 относятся к типу Т-1. Меч № 3 с ячеистой орнаментацией, на клинке есть надпись «Ulfberht». Меч № 4 украшен ромбической орнаментацией с применением золота, серебра и красной меди, имеет на лезвии знаки какой-то франкской мастерской в виде двух костыльных крестов с каждой стороны.

Клейма на клинках мечей «каролингского типа» эпохи викингов из древнерусских памятников. № 1–5. Именные каролингские. № 6. Именное русское. № 7-10. Клеймо в виде геометрического рисунка. 1,7,8 — Гнездово, 2 – Полоцк, 3 – Заозерье, южное Приладожье, 4 – Альметьево, Казанское Поволжье, 5 – Сарское городище, 6 – Фощеватая, 9 – местонахождение неизвестно, 10 – Усть-Рыбежна, Южное Приладожье.

Меч эпохи викингов, найденный в женском захоронении 1030 года в Суонтаки в Финляндии, на клинке у которого с одной стороны имеется надпись «+NMIN+», а с другой стороны написано «+NIOIN+». Бронзовый эфес меча богато украшен в скандинавском стиле Урнес.

Итак, в целом можно сказать, что мечи «каролингского типа» в эпоху викингов изготавливались по различным технологическим схемам: от самых простых, цельножелезных с последующим науглероживанием, до сложносварных со стальными лезвиями (кстати, еще в 1889 году были сделаны анализы трех клинков «узорной сварки» из Норвегии, которые показали наличие 0,414, 0,401 и 0,502 % углерода, в то же время показатель найденного в Норвегии меча мастерской «ULFBERHT»– 0,75 %). На долах мечей «каролингского типа» эпохи викингов нередко встречаются латинские подписи – клейма оружейников прирейнского края, где такие вещи производились во множестве. Чаще всего это имя «ULFBERHT», реже «INGERLI», и некоторые другие. Известны и изображения геометрического характера, а также стилизованные фигурки людей или животных. Естественно, какая-то часть таких клинков была военным трофеем, а кое-что перепало в результате контрабандной торговли, так как Карл Великий в 805 году категорически запретил вывоз из державы франков предметов вооружения. Но большинство клинков определенно производилось на месте, а клейма – лишь облегчавшая сбыт подделка, или же их копировали, видя в непонятных знаках некий магический смысл. В целом можно сказать, что крупные мастерские, налаженный выпуск оружия, огромная ценность изделий (у франков стоимость меча с ножнами приравнивалась к семи коровам, а на востоке франкский меч стоил иногда тысячу египетских динаров, что в триста раз превышало стоимость некоторых восточных клинков), щедро растущий спрос обуславливали почти не знающую границ торговлю мечами еще в IX веке. Купцы-русы, по сообщению Ибн Хордадбега (80-е годы IX века), привозили мечи к Черному морю, а иногда и дальше, в Багдад. Находка меча с надписью «ULFBERHT» на нижнем Днепре подтверждает этот маршрут для X века. Судя по находкам, многочисленные запреты на торговлю оружием во франкском государстве, видимо, действовали слабо. В эпоху викингов контроль осуществлялся сетью досмотровых пунктов (Магдебург, Эрфурт, Регенсбург и др.), подавляющее большинство мечей «каролингского типа» найдены восточнее упомянутых таможенных пунктов. Это обстоятельство иллюстрирует бессилие тогдашних законов перед налаженной контрабандой оружия, большими массами идущего на Восток. Распространителями этого оружия часто выступали скандинавы, которые держали в своих руках основную часть торговли Руси с Западным миром. Заполучив каролингские мечи, викинги могли торговать ими среди других стран и на территории Древней Руси.