Он решительно встряхнул головой, прогоняя эти мысли. Это были просто сны, а какое отношение сны имеют к реальности? — «Ровно ничего, вот что», — подумал он.

Он встал и потянулся, почувствовав, как напряглись мышцы его плеч и шеи. — Устал, — снова сказал он себе, — слишком устал для таких глубоких мыслей. Глубокие мысли так легко становятся неподдерживаемыми фантазиями, если не обращать на них внимания.

Потягиваясь, он мельком увидел свое отражение в зеркале, установленном на переборке. Его губы изогнулись в улыбке.

— «Что бы сказал дедушка, если бы увидел, как я сейчас одет»? — подумал он. — «Или, прости господи, мой отец»? Он провел руками по бокам своей черной, как ночь, куртки, почувствовал, как мягкий ворс бархата ласкает его кожу. Облегающие брюки из черного хлопка заправлены в высокие сапоги. Плащ, в котором проявлялись самые непредсказуемые изменения цвета, теперь тоже был черным, под стать остальной части его ансамбля. Непроницаемый черный цвет его одежды нарушался только блеском серебра: застежка плаща в виде львиной головы, пуговицы куртки, пряжка его широкого кожаного пояса — тоже черного, конечно, — и две совершенно бесполезные пряжки на сапогах. У него была пара черных перчаток — на самом деле краг, доходящих до середины предплечий, — чтобы завершить наряд, но они были где-то в его каюте вместе с коротким мечом и ножнами.   А  также он обладал тремя ножами, которые спрятал за пряжкой ремня и в голенищах сапог, когда приземлился.

С кривой улыбкой он вспомнил, как всегда одевался: простая домотканая куртка и бриджи, обычно в землистых тонах, и практичные сапоги из твердой кожи с крепкими петлями. Одежда фермера.

Но затем Валлус Лифбовер — маг и представитель эльфийского Имперского Флота — снабдил его хорошо сшитой черной одеждой для встречи с правителями Эвермита на Ториле. В то время он подумал, что такой наряд был бы нелепым для человека его положения и происхождения. Оглядываясь назад, однако, он задавался вопросом, проявили бы эльфы к нему такое же уважение и честь, если бы он был одет как копающийся в земле фермер, а не как исследователь дикого пространства, которым он считал себя в то время. Вероятно, нет, усмехнулся он. Соответственно, во время своей последней посадки он обзавелся новым гардеробом.

Он снова изучил свое отражение в зеркале, задумчиво поглаживая челюсть. Его новая борода — коротко подстриженная, чуть больше узкой полоски песочных волос, идущей вдоль линии подбородка, — все еще казалась странной для его пальцев.

Но она определенно соответствовала одежде, как он вынужден был признать. Со своими светло-каштановыми кудрями, подстриженными, как он думал, «под горшок» — коротко, чтобы поместиться под бронированным шлемом, — и бородой, плюс черная одежда, он выглядел довольно по-пиратски. — «Телдин Мур, пират из дикого космоса, наемный убийца». Он фыркнул.

— И все же, — сказал он себе, — я ношу Плащ Первого Пилота, как его называют эльфы. Почему бы не одеться соответствующим образом? Он насмешливо отсалютовал своему зеркальному отражению.

На мгновение он подумал о том, чтобы выйти на палубу подышать свежим воздухом. Одноместная каюта его корабля была маленькой, не намного больше, чем кладовая для парусов, которую он делил с гномами на борту корабля «Зонд». Иногда он сожалел о своем решении отправиться в плавание в одиночку на корабле, достаточно маленьком, чтобы им мог управлять один человек. Хотя он наслаждался уединением и возможностью подумать без помех, он часто подозревал, что компромиссы были слишком велики. Пространство было главной проблемой, но еще более важным был тот факт, что он не мог положить конец своему уединению, когда закончил обдумывать свои глубокие мысли.

— «И все же», — напомнил он себе, — «ты сам это придумал, а теперь выкручивайся, как можешь».

Расставшись с Валлусом Лифбовером, бионоидом Гектатом и другими членами своего последнего экипажа, Телдин задумался о приобретении собственного корабля. Сначала он пришел в ступор из-за ошеломляющих цен даже на самое маленькое заклинательное судно. Но потом он обнаружил, поговорив с мелким судовым брокером, что деньги были наименьшей из его проблем. По-видимому, благодаря некоему «Мастеру Капитану Лифбоверу» у Телдина была кредитная линия, открытая Имперским Флотом, достаточная для того, чтобы напрямую купить что-либо размером с корабль-молот, как «Зонд» покойного Элфреда Сильверхорна, или даже больше.

Однако корабль такого размера был не тем, чего хотел Телдин. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти судно, которое идеально соответствовало его потребностям. Корабельный брокер вел себя так, будто Телдин сошел с ума, когда указал на это, но это не имело значения. Было что-то привлекательное в старом речном торговом судне, переделанном для заклинательных полетов за счет добавления потрепанного небольшого привода движения, что привлекло Телдина к нему. Он подумал, что история корабля, вероятно, очень похожа на его собственную: большую часть своего существования он провел в какой-то мирной, буколической — и определенно земной — обстановке, и только недавно был погружен в запутанную реальность дикого пространства, Потока и огромной вселенной.

Судно было коротким и широким — не более тридцати футов от носа до кормы и более половины его длины в ширину — с   квадратным парусом на единственной мачте. В нем была одна общая каюта с небольшим закрытым помещением для привода на корме, плюс удивительно большой грузовой отсек. В ответ на вопрос Телдина брокер неохотно признал, что кораблем может управлять один человек — хотя и с гораздо меньшей скоростью и маневренностью — и это впечатлило Владельца Плаща.

Была заключена сделка, и на следующий день на рассвете он отправился в путь. С плащом — абсолютным кормилом — светящимся розовым рассветом за спиной, Телдин слушал, как вода с шипением стекает с корпуса корабля, когда он поднимался из гавани. Несколько быстрых экспериментов подтвердили, что снижение скорости и маневренности, вызванное экипажем, состоящим из одного человека, вполне компенсировалось невероятным дополнительным управлением, которое давал ему плащ. Корабль был безоружен, но хозяин плаща был уверен, что сможет ускользнуть от всех, кроме самых быстрых судов, которые могут последовать за ним.

И поэтому он отправился в дикий космос на своем собственном корабле, которому он дал название «Фул» (корабль дураков), хотя теперь он был единственным дураком на борту, одиноким и — впервые за долгое время — свободным.

— «Но свободен ли я на самом деле»? — подумал он, поглаживая гладкую ткань плаща. — «Нет, пока на мне надета эта штука».

Независимо от того, как сильно он хотел это отрицать, он все еще был связан, его действия были ограничены. Он никогда не был в числе тех, кто склоняется перед велениями судьбы без какой-либо борьбы, и теперь это не изменилось. Но что он мог поделать? Он не мог снять плащ; это было частью магии плаща. И даже если бы он мог, сделал бы он это? Должен ли он? Во вселенной было много других существ, которые хотели командовать «Спеллджаммером». И они убили бы его за ту огромную силу, которую он представлял. И все же он обнаружил, что не доверяет никому, кто хотел бы стать следующим капитаном «Спеллджаммера»....

— О, Паладин! — он выругался сквозь стиснутые зубы. Он ненавидел эту ситуацию. С тех пор как он впервые увидел этот трижды проклятый плащ, его действия были строго ограничены. Хотя теоретически у него была свобода выбора в каждой точке принятия решения, его все еще подталкивали к определенному курсу его собственные этические и моральные взгляды.

— Неужели я всегда буду в такой ловушке? — спросил он себя. — Когда я должен сказать «к черту все последствия» и действовать в своих собственных интересах? Он скрестил руки на груди, сердито сжав челюсти.

А потом он еще раз мельком увидел себя в зеркале. Это изображение вызвало полуулыбку на его губах. — Твердолобый Телдин Мур, — упрекнул он себя. — По крайней мере, я не теряю чувства юмора.

*****

Он проснулся с кружащейся головой и отвратительным привкусом во рту. Тупая головная боль поселилась за правым глазом, а желудок горел так, словно он выпил кислоты.

— «Опять», — с отвращением подумал он. — «Это становится слишком привычным».

Он посмотрел на глиняный кувшин на тумбочке рядом со своей кроватью. Он забыл вставить пробку на место, и резкий аромат полыни наполнил каюту. Руками, которые могли бы быть более устойчивыми, он закрыл кувшин. Запах крепкого спиртного, конечно, все еще витал в воздухе и продолжал сводить его желудок.

— Так не должно продолжаться дальше,  — сказал он себе.

Не так давно Телдин гордился тем, что не пил крепких напитков. Во время плавания на борту корабля-молота «Зонд» с Элфредом Сильверхорном у него развился вкус к сагекорсу, но он не чувствовал необходимости выпивать больше, чем случайную маленькую стопку. Но сейчас?

Он взял кувшин и покрутил его, оценивая содержимое. Примерно треть выпита, предположил он, а вчера кувшин был полным. Стоит ли удивляться, что он чувствовал себя, как навоз скаввера?

Что еще хуже, это было не в первый раз. У него начались проблемы со сном, когда он еще был на Радоле, вскоре после того, как  расстался с Валлусом Лифбовером. Несмотря на то, что его тело смертельно устало, он обнаружил, что не может отключить свой разум. Лежа в постели, он ловил себя на том, что прокручивает в голове все основные моменты принятия решений на пути, который привел его с Ансалона сюда, пытаясь найти какие-то альтернативные варианты, которые могли бы все изменить к лучшему. В конце концов — иногда несколько часов спустя — он погружался в беспокойный сон, мучимый кошмарами. Он просыпался уставшим, запутавшись в простынях, которые из-за его метаний превращались в пропитанные потом веревки.

Он выдержал так почти неделю, неуклонно уставая все больше и больше, его глаза, полные песка, становились все более запавшими. Однажды ночью, в отчаянии, он купил фляжку полынной настойки в гостинице, где остановился, и использовал ее, чтобы напиться до беспамятства. Удивительно, но на следующий день он чувствовал себя лучше отдохнувшим (хотя в результате похмелье было эпическим). Более того, он, казалось, разорвал порочный круг. Следующие несколько ночей ему удавалось спать, не выпивая, и он думал, что с этими проблемами покончено.

Но не тут-то было. Кошмары вернулись, как и часы, в течение которых он смотрел в потолок, переосмысливая все, что он сделал с тех пор, как покинул свою ферму. Ему снова пришлось обратиться к бутылке, когда он больше не мог выносить бессонницу. К этому времени он уже был на борту «Фула», и в космосе. К счастью, он предусмотрительно включил несколько кувшинов полынной настойки в свои дорожные припасы.

Было это  около трех недель назад, плюс-минус несколько дней. Хотя он старался употреблять спиртное экономно, только когда чувствовал, что больше не может справляться с бессонницей, его самообладание постепенно ускользало. За последние три-четыре, или даже больше  ночей напролет он усиленно потреблял сагекорс. Он осторожно покачал головой, чтобы не усугубить тупую боль. — Это нужно прекратить, — громко повторил он.

Он медленно поднялся с кровати. Не потрудившись одеться, он развернул плащ до полного размера, обернул его вокруг своего тела и вышел на палубу, остановившись только у бочки с водой, чтобы смыть кислый, мертвый привкус во рту.

Дикое пространство в этой хрустальной сфере было прохладным, но не холодным.

Свежий воздух обдувал его кожу сквозь плащ и хлопчатобумажное нижнее белье. Хотя это на мгновение усилило его головную боль, относительный холод, казалось, очистил его мозг от паутины, придав его мыслям большую ясность. Он вынул звездную карту из футляра и развернул ее, сравнивая то, что она показывала ему, с тем, что он мог видеть через перила корабля.

Это была главная проблема с путешествием в одиночку, как он признался  сам себе. Даже используя плащ, он мог управлять кораблем лишь в течение ограниченного периода времени, прежде чем слишком устанет, чтобы продолжать. Сначала ему удавалось продержаться всего четыре или пять часов, прежде чем его мысли начинали затуманиваться, а контроль над судном начинал ослабевать. Однако, попрактиковавшись, он взял себя в руки, чтобы управлять «Фулом» на полной скорости — более чем в четыре раза превышающей нормальную скорость заклинательного полета, как он предположил, даже без дополнительного экипажа — более двенадцати часов. За это время, как он прикинул — основываясь на том, что однажды сказала ему Сильвия, покойный навигатор «Зонда», — что маленькое судно может преодолеть более ста миллионов лиг. Это было невообразимое расстояние, как он подумал  в тысячный раз, особенно для ничего не знающего фермера. Это было расстояние, эквивалентное путешествию вокруг экватора Кринна более семи тысяч раз за один день. Как люди вообще могли воспринимать заклинательные путешествия как нечто само собой разумеющееся?

В любом случае, на управление кораблем приходилось двенадцать часов из каждых двадцати четырех. Остаток суток  был занят ремонтными работами, которые требуются каждому кораблю, проверкой курса, с нанесением его на карту, но в основном со сном. В течение этого времени «Фул» просто дрейфовал. В диком пространстве он обычно — и «обычно» было ключевым словом — придерживался примерно того же курса, что и при включенном приводе, и поддерживал приличную скорость. Путешествие в Потоке было совсем другим делом; во флогистоне были реки, вихри, даже водовороты, которые могли поймать дрейфующий корабль и швырнуть его в совершенно непредсказуемых направлениях. Учитывая это, Телдин был удивлен, что оказался в хрустальной сфере, до которой хотел добраться.

Однако это был неэффективный полет и большой риск.

Когда он впервые покинул Радол, у него не было никаких реальных планов. Он просто хотел уйти — подальше от эльфов, подальше от бионоидного Гектата, подальше от всех и всего, что напоминало ему о бремени, лежащем на его плечах. Первые пару дней в космосе он провел, погруженный в жалость к себе, попеременно проклиная себя и судьбу, которая сочла нужным наделить его абсолютным кормилом. В конце концов, он избавился от этих негативных чувств, как и предполагал, и смог сосредоточиться на поиске решения, а не просто зацикливаться на проблеме.