Сам аукцион проходил в центральном зале ротонды. Это была огромная круглая комната, около ста футов в диаметре. В зале было больше трех этажей. Первый этаж — торговый зал, представлял собой пространство из полированного мрамора, теперь покрытое десятками деревянных кресел, принесенных неизвестно откуда. Этажом выше располагалась открытая галерея, поддерживаемая рифлеными колоннами, что давало зрителям прекрасный вид на торговый зал. Над ним была огромная куполообразная крыша, украшенная великолепными фресками, которые, по словам Рианны, изображали рост Раутхейвена от крошечной деревни до крупного мегаполиса. Свет лился из больших окон, расположенных вокруг основания купола, и через круглое хрустальное окно в центре крыши.

Дела на аукционе уже шли полным ходом, когда туда прибыл переодетый Эстрисс со своей свитой. Три четверти мест были заняты участниками и зрителями. Еще больше зрителей перегнулись через перила галереи второго этажа. Когда они заняли места в конце зала, Телдин с интересом оглядел присутствующих. Как правило, было легко выделить настоящих участников аукциона из числа заинтересованных зрителей. Последние были одеты так же, как и все на улицах Раутхейвена. Первые, однако, носили одежду, которая сразу же выделяла их. Шелковые одежды были отделаны мехом или золотой тканью, а уши и пальцы сверкали золотом и драгоценными камнями. Нетрудно было догадаться, что у этих людей есть деньги и они готовы их потратить.

С одной стороны ротонды была сооружена деревянная сцена, и именно здесь выставлялись на аукцион предметы искусства. Трое молодых, крепких мужчин, похожих телосложением на Элфреда, выполняли функции хранения и демонстрации предметов… и, вероятно, для обеспечения какой-то безопасности. Сам аукционист был тощим стариком с лицом, напоминавшим Телдину недоваренного канюка, но с сильным голосом, который без особых усилий заполнял ротонду.

Когда Телдин занял свое место, он увидел, что выставленный на торги предмет — портрет. Он подавил усмешку. Если бы он когда-нибудь чувствовал себя таким же больным, как старый джентльмен на картине, он, конечно, не выбрал бы это время для написания портрета. Лицо на картине было слегка асимметричным, будто одна сторона его головы распухла, а кожа имела явно зеленый оттенок. — «Такие вещи не вешают в столовой», — подумал Телдин, — «или в спальне».

— Последняя ставка, — говорил аукционист. — Окончательная ставка? Продано. Он стукнул по подиуму медным молотком. — Продано за десять тысяч золотых. Один из молодых людей унес картину, а другой выставил тяжелый дубовый сундук. — Это следующий пункт…

Телдин не стал слушать, как аукционист описывал сундук. — «Десять тысяч золотых»? — повторил он про себя. Элфред сказал ему, что за сто тысяч золотых он может купить корабль-молот плюс «комара». Это означало, что цена, которую принесла эта жалкая картина, была бы отличным авансом за крупное заклинательное судно. Это только подтвердило то, что он всегда подозревал — он абсолютно ничего не знал об искусстве.

Следующие несколько предметов не принесли цены, близкой к цене картины. После того, как новизна, и его изумление по поводу суммы денег, исчезли, Телдин обнаружил, что его интерес ослабевает. Он повернулся направо, пытаясь привлечь внимание Эстрисса, и спросить, как скоро важные предметы будут выставлены на торги, но глаза и внимание иллитида были непоколебимо устремлены вперед. Рианна, сидевшая справа от него, почувствовала беспокойство Телдина и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Еще немного, — прошептала она ему, — и будет интересно, обещаю.

Он кивнул, немного хмуро. Это было далеко не так захватывающе, как он ожидал. Вместо того чтобы отвлечься от своей проблемы, аукцион давал ему слишком много времени на размышления. И он думал, что было бы лучше, если бы он мог свободно расхаживать. Что ж, возможно, Рианна была права. Он подождет еще немного. Чтобы развеять скуку, он поднял глаза на кольцо лиц над собой — на зрителей, окруживших галерею второго этажа и смотревших вниз, в зал.

Его взгляд лениво блуждал по кругу. Внезапно боковым зрением он увидел знакомое лицо. Он сосредоточился на этом месте, но лицо исчезло. Однако там было какое-то движение; очевидно, кто-то отошел от перил галереи.

Несмотря на то, что он видел его всего лишь мгновение, он был уверен, что знает это лицо. Это был Трегиместикус, бывший раб, тот самый человек, которого, как ему показалось, он видел в таверне.

Телдин наклонился к Элфреду. — Где сейчас Трегиместикус? — прошептал он.

Элфред удивленно моргнул. — На борту «Зонда», — ответил он. — А где же еще?

— Мне показалось, что я видел его на галерее.

Воин улыбнулся. — Это сомнительно, — заметил он. — У Трегиместикуса все еще очень сильный рабский менталитет. Если он захочет сойти на берег, ему придется попросить разрешения, чтобы успеть на тендер. А до этого ему придется решить, хочет ли он этого. Вы видите, как Трегиместикус сможет сделать хоть что-то такое?

Телдин вспомнил разговор с Гараем, о том, как бывший раб даже не проявил инициативы поднять упавшую к его ногам свайку. Телдин усмехнулся в ответ. — Не совсем. Наверное, я только что видел его близнеца.

— Вы хотите сказать, что есть кто-то похожий на Трегиместикуса? — спросил Элфред с притворной тревогой. — Бедняга.

Телдин усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

Гудение аукциониста внезапно остановилось. На мгновение воцарилась тишина, затем послышался шепот. По всей ротонде повернулись головы.

Телдин оглянулся. Еще одна фигура — очевидно, участник аукциона, входила в ротонду. Новоприбывший определенно стоял особняком от остальных. Двенадцатифутовый, с лысой головой, задевающей нижнюю часть галереи, в зал вошел Т’к’Пек, «аркан». Стоя в своем длинном одеянии, свисавшем целыми полосами до пола, существо мало походило на долговязую фигуру, которую Телдин видел на борту «Небулона». Теперь он двигался царственно, не обращая внимания на испуг, вызванный его появлением. В заднем ряду стоял пустой стул. Т’к’Пек, казалось, обдумал это, а затем отбросил эту мысль. Он выглядел бы нелепо, пытаясь сесть на человеческий стул, слишком маленький для него, как понял Телдин. «Аркан» перевел свои темные глаза на уставившегося на него аукциониста. — Прошу вас, продолжайте, — сказал великан своим тонким, высоким голосом.

Аукционист помолчал, потом с трудом сглотнул. — Конечно, — пробормотал он, — конечно. Ставка, — в первый раз ему пришлось свериться с записками, которые он постоянно брал, — триста пятьдесят золотых. Услышу ли я четыреста?

Аукцион быстро вернулся в нормальное русло. Участники снова сосредоточили свое внимание на сцене, и даже зрители на галерее, в конце концов, перестали шептаться и бормотать о чуждой фигуре, стоящей в задней части толпы. «Бейл Эстрисс» держал голову повернутой назад, не сводя глаз с «аркана».

— «Почему»? — удивился Телдин. Иллитид знал, что Т’к’Пека интересуют те же предметы, что и его. Откуда этот удивленный взгляд?

— «Может быть, потому, что иллитид ожидал, что Т’к’Пек пришлет своего представителя — человека, Барраба. Это все объясняет», — решил Телдин. И это было хорошее замечание. Зачем магу было привлекать к себе столько внимания, внимания, которое вполне могло сорвать аукцион, если только это не входило в намерения великана…

— Следующий предмет, — объявил аукционист, — длинный нож уникальной конструкции и неизвестного происхождения. Лицо Эстрисса резко повернулось вперед, его взгляд не дрогнул. Телдин почти почувствовал волнение иллитида. На сцене один из молодых людей держал длинный нож — на самом деле короткий меч необычной конструкции.

Необычной, но и знакомой. Телдин и раньше видел этот гладкоизогнутый клинок, такую же длинную рукоять, скомпонованную в сложный узор из гребней и каналов. Это был близнец оружия, которое Эстрисс показал ему на борту «Зонда» вскоре после битвы Телдина со скаввером. Нож, который, как полагал Эстрисс, был выкован — нет, он был выращен «Джуной».

Замаскированный иллитид почти дрожал от напряжения. Он наклонился к Элфреду, их головы почти соприкасались.

— Торги открыты, — объявил аукционист. — Услышу ли я пятьсот золотых?

В толпе послышался ропот. Несмотря на то, что Телдин не обращал особого внимания на аукцион, он понял, что это была высокая стартовая цена для чего-то, столь явно приземленного. Очевидно, кто-то, кроме иллитида, заподозрил значение ножа. Он взглянул на Эстрисса. — «Однако, возможно, это сработает в пользу иллитида», — подумал он. Это, безусловно, отбило бы охоту у любого, кто имеет только случайный интерес, чтобы подталкивать цену вверх.

Сильный голос Элфреда прорезал фоновое бормотание. — Пятьсот золотых.

— Так вот как они играют, — догадался Телдин. Большой воин на самом деле будет делать ставки, подчиняясь молчаливым инструкциям Эстрисса. Хорошая система.

— Есть пятьсот золотых, — отозвался аукционист. — Я услышу шестьсот?

Телдин оглянулся через плечо на «аркана». Т’к’Пек неподвижно и, молча, стоял в глубине толпы. Выражение лица великана казалось немного озадаченным.

Если Телдин ожидал, что следующая ставка поступит от «аркана», но он был удивлен. Богатый на вид торговец в первом ряду небрежно махнул рукой. — Пятьсот пятьдесят, — объявил он.

Элфред ответил немедленно. — Шестьсот золотых.

Снова послышался шепот. Шестьсот золотых — слишком высокая цена за меч, особенно такой непрактичной конструкции. Вокруг Телдина люди гадали, почему именно это оружие так дорого стоит… и была ли эта загадка связана с присутствием гиганта с синей кожей.

— Шестьсот золотых, — сказал аукционист. — Кто больше?

— Семь тысяч золотых. Тростниковый голос «аркана» эхом разнесся по внезапно затихшей ротонде.

Аукционист снова сглотнул, его кадык подпрыгнул вверх и вниз по тощему горлу. — Милорд, — неуверенно начал он, — торги на уровне семисот…

— Семь тысяч золотых, — повторил Т’к’Пек. Голос существа был бесстрастен, как ветер.

Комната с мраморным полом зазвенела от удивленных разговоров. Семь тысяч золотых? Когда семьсот — это уже смехотворная цена за такую вещь?

Аукционисту было не по себе. Он постучал медным молотком, призывая к тишине. Потребовалось несколько попыток, прежде чем он смог унять шум. — Ставка, — сказал он, — семь… тысяч… золотых. Услышу ли я семь тысяч пятьсот?

Эстрисс и Элфред совещались. Естественно, Телдин слышал только голос Элфреда. Через несколько мгновений большой воин согласно кивнул. — Семь тысячи пятьсот, — четко произнес он.

— Десять тысяч золотых.

Еще раз все головы повернулись, почти так быстро, чтобы вывихнуть шейные позвонки, и уровень шума достиг новых высот. Если «аркан» и сознавал, какое оцепенение он вызвал, то не подал виду. Его лицо ничего не выражало, а взгляд был неотрывно прикован к мечу, выставленному на сцене.

Человек, сидевший слева от Телдина, презрительно фыркнул. Его пухлые щеки налились румянцем; на самом деле он выглядел почти апоплексически. — Он просто не понимает понятия аукциона, — возмущенно булькнул он.

Телдин оглянулся на Элфреда и Эстрисса. Теперь разговора не было. Первый помощник смотрел на капитана, ожидая дальнейших указаний. Эстрисс невидящим взглядом смотрел вперед. Даже магически замаскированное лицо существа показывало страдание, которое оно должно было испытывать.

— Ставка десять тысяч золотых, — объявил аукционист. — Я услышу еще одно предложение? У меня есть десять тысяч. Окончательная ставка? Он посмотрел прямо на Элфреда. — Милорд?

Элфред еще раз взглянул на Эстрисса… и решительно покачал головой.

— Последняя ставка десять тысяч золотых, — повторил аукционист. — Продано! — он с решительным треском опустил молоток. — Продано господину… э-э… джентльмен, э-э…

Участники и зрители снова взревели в ошеломлении. Безмятежно, совершенно не обращая внимания на окружавшую его суматоху, «аркан» проскользнул на сцену, где передал небольшой клочок пергамента одному из слуг. Другой слуга передал ему причудливый меч, который великан спрятал в складках своего развевающегося одеяния. Затем он повернулся спиной к аукциону и, молча, отошел.

Телдин посмотрел направо. Эстрисс уже наполовину поднялся на ноги, явно намереваясь по какой-то причине преследовать «аркана». Только рука Элфреда на руке существа удерживала его. Телдин мог себе представить, что чувствует иллитид, и ему пришлось усмехнуться. Он знал, что такое «нежные, сдерживающие объятия» Элфреда. Пожиратель разума никуда не денется. Эстрисс тоже осознал реальность произошедшего события. Нехотя, он снова сел.

Рианна смотрела на Телдина, вопросительно приподняв бровь. — Бедный Эстрисс, — сказал он ей. — Этот меч был главной причиной, по которой он пришел сюда.

— Почему это так важно? — прошептала она в ответ. — И целых десять тысяч золотых?

— Это что-то связанное с работой всей его жизни, — объяснил Телдин. — Я расскажу вам об этом позже.

С уходом «аркана» аукцион вернулся, по крайней мере, к подобию нормального действия. Следующий предмет — еще один старый портрет, был выставлен на всеобщее обозрение, и торги начались в строгом порядке. Теперь, когда синекожий гигант исчез, стало ясно, что никто не ожидает новых фейерверков. На самом деле, через несколько минут после ухода Т’к’Пека, несколько зрителей и участников тихо покинули зал. Вероятно, в отличие от короткой, но очень острой войны торгов, остальная часть аукциона казалась им невыносимо скучной.

Эстрисс немного успокоился. Потеря оружия сильно ударила по нему, это было очевидно, но он все еще был уверен, что другие интересные предметы будут выставлены на торги до окончания аукциона.

Торги за портрет быстро переросли в соревнование между двумя богатыми джентльменами, сидящими в первом ряду… которые явно ненавидели друг друга. Гордость и нежелание позволить другому «выиграть» уже заставили цену подняться до нескольких сотен золотых, и не было никаких признаков того, что соревнование скоро закончится. Несмотря на то, что исход не имел для него никакого значения, или, может быть, из-за этого факта, Телдин наслаждался ожесточенной борьбой.