Телдин медленно кивнул. Пока Элфред передавал сообщение, подобные мысли проносились в его голове. — Согласен, — сказал он. — Элфред, вы хотите пойти?

Воин улыбнулся. — Просто постарайтесь держать меня подальше. Он помолчал, потом продолжил: — Там присутствовал Эстрисс, когда я получил сообщение, и он тоже хочет пойти. Я бы предпочел, чтобы пошел один из моих людей — Буббо, может быть, в качестве фактора устрашения, но…

Телдин помолчал в раздумье. Элфред оставил решение за ним. Наверное, так и должно было быть, но ему было не по себе. Он задумался. Он чувствовал бы себя намного счастливее с ободряющей громадой Буббо за спиной, но Эстрисс знал об «арканах» больше, чем он или Элфред, возможно, больше, чем кто-либо еще на борту. Это знание может оказаться жизненно важным. Во вспышке воспоминаний он увидел, как нападавший отшатнулся под ментальной атакой иллитида. Не было никаких сомнений, что Эстрисс сумеет о себе позаботиться.

На мгновение Телдин подумал о Рианне — ее общество и моральная поддержка были бы более чем желанны, но быстро отбросил эту мысль. Он все еще не рассказал ей всего о плаще, в частности, о защитных способностях, которые он проявил в битве с неогами, и о том, что он не может снять его. Хотя ложь об упущении заставляла его чувствовать себя неловко, но именно об этом будет разговор на «Небулоне». В итоге он решил, что будет лучше ограничить участников людьми, которые уже знали всю историю.

— Я возьму Эстрисса, — сказал он, наконец.

Элфред кивнул в знак согласия. — Я передам ему. Он повернулся, чтобы уйти.

— А где судно? — спросил Телдин. — Где-то рядом?

Элфред усмехнулся. — Увидите, — загадочно ответил он.

Глава 12

Когда Элфред употребил слово «судно», Телдин представил себе что-то вроде баркаса «Неистощимого» или, может быть, уменьшенную версию корабля-молота. Оказалось, что это совсем другое. Он и его «помощники», Элфред Сильверхорн и Бейл Эстрисс, перебрались на берег, затем прошли через город и вышли через главные ворота. «Судно» ждало их на широкой мощеной дороге, окруженное толпой любопытных зевак.

Это была «стрекоза», как сказал ему Элфред. Стоя на тонких ножках, она была похожа на увеличенную версию «комара» Рианны. Как и меньший корабль, «стрекоза» была длинной и тонкой. Ее корма заканчивалась острым концом. В отличие от «комара», у нее были две пары крыльев: одна — верх, и назад, другая — вниз и почти касалась земли. — Экипаж минимум два человека, — объяснил Элфред, — это хорошая корабельная шлюпка.

Во главе с Элфредом они протолкались сквозь толпу зрителей, которые, как заметил Телдин, стояли на почтительном расстоянии от странного корабля, и приблизились к «стрекозе». — Алдин Брюр с сопровождающими лицами, — крикнул воин на палубу. — Разрешите подняться на борт?

— Разрешаю, — ответил голос сверху. С главной палубы спустили веревочную лестницу.

Как они и договорились заранее, Элфред первым поднялся по лестнице. Телдин наблюдал за привычной легкостью, с которой здоровяк взбирался по раскачивающейся лестнице. Воин перемахнул через перила и исчез из виду. Через несколько мгновений он снова появился, подзывая остальных. — Пожалуйте, милорд Брюр, — крикнул он. Было заранее условлено, что Элфред поднимется на борт первым. Если «стрекоза» в безопасности, он позовет «милорда Брюра», чтобы тот присоединился к нему. Если это ловушка, и кто-то приставил кинжал к спине Элфреда, он крикнет «милорд Алдин», предупреждая Телдина и Эстрисса, чтобы они быстро убирались.

Телдин откинул плащ, который он расправил, назад, на плечи, чтобы освободить руки. Он ухватился за качающуюся лестницу и начал подниматься. Все оказалось не так плохо, как он ожидал. Он быстро оказался на палубе маленького судна, и так же быстро к нему присоединился Эстрисс. Элфред пошел вперед, разговаривая с одним из двух членов экипажа «стрекозы». Другой матрос поднялся по веревочной лестнице. Почти сразу же маленький корабль начал движение, бесшумно поднимаясь в безоблачное небо.

Телдину хотелось перегнуться через перила и посмотреть, как город уходит вниз, но он решил, что это не подходит для той роли, которую он играет. «Милорд Алдин Брюр» давно привык к таким вещам. О, конечно, он знал, что ему придется отказаться от притворства, когда он на самом деле будет говорить с «арканом», но эта встреча будет частной, если у него будет, что сказать по этому поводу. Тем временем он предположил, что члены экипажа, вероятно, были наняты Баррабом, и отказ от своей роли в их глазах был бы хорошим способом оттолкнуть кого-то, кого ему, возможно, придется использовать снова, позже.

Чтобы отвлечься от вида, которого ему не хватало, и не дергаться, как турист, он огляделся в поисках места, где можно было бы присесть. Он нашел небольшую скамью на корме у единственной мачты маленького корабля и сел.

Он попытался расслабиться, но тщетно. В нем боролись противоречивые чувства. Было волнение, конечно! Если Эстрисс прав насчет «арканов», то всего через несколько часов он сможет освободиться от своего бремени. Что же тогда? Новая жизнь на Ториле? Или на Тиас Селуны? Или, может быть, где-то в космосе? Он заставил себя выбросить эти мысли из головы. Для них еще будет время.

Был еще и страх. Главным образом, это был страх разочарования, неудачи. Что, если он каким-то образом узнает, что «арканы» не были создателями плаща? Если он окажется сейчас так же далеко, возможно, еще дальше, от конца своих поисков? Других зацепок у него не было, если не считать теорий Эстрисса. Как могут существа, исчезнувшие из этого уголка вселенной несколько тысячелетий назад, освободить его от плаща?

Вывод был неизбежен. Ему придется продолжать поиски настоящих создателей. Сколько времени это займет? Годы? Десятилетия? Всю его жизнь? Может быть, он никогда не освободится от этого бремени, не сможет жить так, как ему хочется. Может быть, он всегда будет находиться под контролем «подарка» мертвой путешественницы, с немного более реальной свободой, чем узник в цепях.

Именно этого он и боялся — разочарования, да, но гораздо большего. Он поиграл с идеей крикнуть команде, чтобы они вернули его в город, в конце концов, если он не столкнется с «арканом», то никогда не услышит плохих новостей, но понимал, что это просто говорит страх. Он вытеснил из головы свои сомнения и опасения, готовясь к встрече.

Он посмотрел в небо над быстро поднимающейся «стрекозой». С земли небо было нежно-голубым, как яйцо малиновки. Теперь оно потемнело до насыщенного королевского синего цвета. Он прищурился и прикрыл глаза от солнца. Прямо над головой виднелось слабое белое пятнышко, едва различимое в ярком небе. — «Это звезда»? — удивился он. — «Да, должно быть».

Ему потребовалось мгновение, чтобы заметить это, но небо уже потемнело. Медленно, почти незаметно, оно перешло от синего цвета к более темному, темно-синему, а затем к насыщенному полуночному фиолетовому. Когда небо потемнело, одинокая звезда наверху стала ярче. Яснее, и почему-то тверже, она выглядела теперь, как холодный алмазный осколок, вмонтированный в перевернутую чашу неба. Она казалась ближе, чем любая другая звезда, которую он когда-либо видел, и, казалось, совсем не мерцала.

Он взглянул на своих спутников. Элфред Сильверхорн закончил разговор с членом экипажа «стрекозы» и стоял, прислонившись к поручням планшира, рядом с Эстриссом. Первый помощник поймал его взгляд и подошел к нему. — Красиво, правда? — заметил большой воин. — Я думаю, что это моя любимая часть заклинательного полета. Теперь просто ждем звезд.

Телдин снова поднял глаза. — Там уже есть одна, — заметил он.

Элфред удивленно поднял глаза, потом улыбнулся.

— Это не звезда, — сказал он Телдину. — Это, должно быть, «Небулон». Как будто слова воина были каким-то мистическим сигналом, небо потемнело, и появились звезды.

Несмотря на то, что он пробыл на Ториле всего пару дней, Телдин был снова поражен звездами космоса. С земли, в ясную ночь, он мог видеть то, что казалось миллионами звезд, и они казались четкими, яркими и непосредственными. Но звездное поле из космоса…

Разница была почти невероятной. В холодном вакууме пустоты он мог видеть в мириады раз больше звезд, чем с самой ночной стороны планеты. Каждая звезда казалась острой, холодной, ясной… почти твердой, как, если бы он мог дотронуться до нее, сорвать с небес и вставить в золотое кольцо, как любой другой драгоценный камень.

Глаза Телдина наполнились светом. Даже на фоне этого яркого звездного поля он мог различить одну точку света, которая, как сказал ему Элфред, была кораблем «аркана». Она не только была ярче любой другой, но и казалась ближе. И она была больше. Все остальные звезды были безразмерными точками. «Звезда», которая была «Небулоном», начала выглядеть, как диск.

Элфред устроился на скамейке рядом с Телдином, на почтительном расстоянии, как и положено «деловому помощнику». Здоровяк почтительно кивнул своему «хозяину». — Вы уже поняли, что собираетесь сказать? — тихо спросил он.

— Думаю, да, — ответил Телдин.

— Вы точно знаете, чего хотите от этой встречи? — настаивал Элфред.

Телдин молчал. — Это большой вопрос, не так ли? Простой ответ на вопрос «чего я хочу»? был прост — избавиться от этого проклятого плаща. Но это ведь не все, в любом случае. Даже если «аркан» сможет открыть застежку, и не важно, что он захочет получить за предоставленную свободу, Телдин знал, что должен подтвердить, что плащ был изготовлен именно «арканами», прежде чем передать его Т’к’Пеку. Но, как он собирается это сделать?

Дома Телдин всегда гордился своей способностью «читать» других людей, определять, когда они говорят правду, а когда нет. Он не знал, как ему это удавалось. Это не было чем-то определенным, а, скорее, комбинацией факторов, и это, скорее, ощущалось, чем было результатом анализа. Он несколько раз обжигался, но чаще всего, к своему собственному удовлетворению, доказывал, что может определить, когда кто-то лжет о чем-то важном. Во время прогулки по городу он решил, что теперь ему придется положиться на эту способность. Он не знал достаточно о плаще, чтобы задавать «аркану» хитрые вопросы, пытаясь сбить его с толку. Он просто должен заставить Т’к’Пека говорить, а затем довериться своим инстинктам — «довериться своей интуиции», — как говорил его дед.

Элфред все еще ждал ответа на свой вопрос. Телдин похлопал своего рослого друга по плечу. — Я знаю, чего хочу, — подтвердил он.

«Стрекоза» маневрировала так, что теперь «Небулон» был прямо впереди и совсем близко. Телдин зачарованно рассматривал корабль. До сих пор каждый корабль с заклинательным приводом, который он видел, выглядел как какое-то судно. Дредноут гномов, «Неистощимый», выглядел как некое кошмарное изображение с боковыми колесами; «Зонд» имел корпус, палубы и такелаж морского корабля. Даже насекомообразные корабли — осы, комары, стрекозы и смертоносные пауки, выглядели так, словно были построены для того, чтобы плавать или летать… по крайней мере, путешествовать из одного места в другое. Однако «Небулон» не имел абсолютно никакого сходства с чем-либо, что могло когда-либо плавать или садиться на сушу. Корабль «аркана» представлял собой цилиндр, похожий на доильное ведро, как подумал Телдин. Он был светло-серого цвета, почти белого, с черными полосами. Судя по тому, как белый материал блестел в резком солнечном свете космоса, Телдин был уверен, что это не дерево, не металл и даже не камень. — «Слоновая кость», — размышлял он, — «он напоминает мне слоновую кость, но ведь не могли, же они построить целый корабль из слоновой кости, не так ли»? Корабль «аркана» медленно кувыркался в пространстве, вызывая в памяти образы крошечного «комара» Рианны и усилия Валлуса Лифбовера и команды, чтобы взять его под контроль.

Однако здесь такой проблемы не было. «Стрекоза» ловко маневрировала, подстраиваясь под движения цилиндра. Когда корабли двигались относительно друг друга, Телдин почувствовал неприятное смещение равновесия во внутреннем ухе. Вспомнив свои разговоры с Хорватом и другими «ветеранами» заклинаний, он предположил, что это означает, что два корабля выравнивают свои гравитационные плоскости так, чтобы «местная гравитация» для каждого судна была одинаковой. Вскоре «Небулон» оказался неподвижным, по крайней мере, по отношению к «стрекозе», в то время, как звезды медленно вращались вокруг двух кораблей. Чувство равновесия у Телдина тоже, наконец-то, восстановилось.

Когда «стрекоза» приблизилась, Телдин осознал масштаб корабля, который он видел. Издалека он догадался, что цилиндрический корабль имеет около пятидесяти или шестидесяти футов в диаметре. Теперь, когда «стрекоза» зависла над одним круглым концом, он увидел, что «Небулон» должен быть почти в пять раз больше — его диаметр был примерно равен полной длине киля «Зонда». Черные полосы, которые он видел, были рядами огромных окон. — «Какой же вид из них, должно быть, открывается», — с удивлением подумал он.

«Стрекоза» сделала последнюю коррекцию курса и опустилась на большую круглую палубу. Когда маленький корабль приземлился, раздался легкий толчок и едва слышный скрип, когда его ноги поглотили напряжение. За этим последовал еще один, почти подсознательный удар. Один из членов экипажа «стрекозы» подошел к корме и почтительно кивнул Телдину. — Добро пожаловать на борт «Небулона», милорд, — сказал он, и указал на поручни корабля. — Теперь вы можете сойти.

Телдин кивнул, как ему показалось, со смесью вежливости и безразличия. Он стоял и ждал, пока матрос спустит веревочную лестницу… но, по-видимому, в лестнице не было необходимости. Один из членов экипажа просто перекинул ногу через поручень «стрекозы», и исчез. Телдин подошел к планширу.

К корпусу «стрекозы» была приставлена узкая крутая лестница, верхняя ступенька которой находилась почти на одном уровне с палубой маленького корабля. Лестница была сделана из того же невыразительного белого материала, что и остальная часть корабля «аркана». Телдин перегнулся через перила. Лестница не упиралась в палубу, как он ожидал. На самом деле между лестницей и палубой не было никакого видимого разделения. Казалось, что лестница просто выросла из самой палубы.