Телдин почувствовал, как его взгляд возвращается к новой звезде, которая зажглась на небосводе. Теперь она выглядела совсем не так, как в первые мгновения своего существования. Во-первых, она, казалось, слегка мерцала, мерцала так, как всегда мерцали звезды, когда он смотрел на них с земли. Напротив, все остальные звезды были постоянными, если смотреть из космоса, абсолютно неизменными в своем жестком свете, как крошечные кристаллы. Теперь же появились и цвета: иногда новая звезда казалась синей, иногда красной, меняя свой оттенок так быстро, что его глаза едва поспевали за ней.

Было ли это только его воображение, или звезда становилась все больше? Сначала это была точка, совершенно безразмерная. Теперь он мог поклясться, что она превратилась в диск… Да, никаких сомнений не было. Она становилась больше.

С внезапностью, которая была столь же шокирующей, как сильный удар в живот, его восприятие вселенной мгновенно перестроилось. Он больше не смотрел на звезду, которая каким-то необъяснимым образом увеличивалась в размерах. Он смотрел на дыру в черноте — в дыру, ведущую к тому, что лежало за этой бесконечной стеной. Свет, который он увидел, исходил не от какого-то предмета. Это был свет того, что лежало за пределами этой хрустальной сферы, за пределами пространства Кринна. Дыра — портал не росла. Просто «Зонд» несся к ней с невообразимой скоростью…

Телдин не мог контролировать свою реакцию. Он закрыл глаза обеими руками и согнулся в талии так, что его грудь уперлась в колени. Он услышал панический всхлип… и понял, что это его собственный голос.

Он почувствовал чью-то руку на своей спине и холодное прикосновение голоса Эстрисса в своем сознании. Здесь не было никаких слов. Это был мысленный эквивалент успокаивающего шепота, нечленораздельного звука утешения, который родители издают своим маленьким детям. Телдин черпал в нем силы. Он снова сел, отняв руки от лица. — Простите, — пробормотал он. Он не мог ни встретиться взглядом с иллитидом, ни посмотреть на остальных, стоявших вокруг стола с картами. Его унижение было полным.

В его мозге сформировались слова. — Вам нет причин извиняться. Страх естественен, когда человек сталкивается с неизвестным. Подавляющее большинство тех, кто путешествует по вселенной, в какой-то момент испытывают реакцию, подобную вашей… часто в первый раз, когда они видят границу кристаллической сферы и осознают ее значение. Юмор окрасил слова пожирателя разума. — Моя собственная реакция была почти такой же, как и ваша, возможно, более интенсивной. Эстрисс продолжал уже более серьезно: — Шок обычно поражает только один раз. После первого удара, умирающий путешественник сразу привыкает, по крайней мере, частично.

— Ну же, проверьте себя. Иллитид крепче сжал плечо Телдина. — Мы вот-вот войдем в поток. Посмотрите на портал и расскажите мне о своей реакции.

Несколько неуверенно Телдин поднял глаза. Вид впереди корабля был совершенно другим. Истинная природа портала была теперь очевидна. Это была совершенно круглая, огромная дыра в темноте. Край портала — окружность круга — светился резким и ярким бело-голубым светом, напомнившим Телдину грозы над горами, окружавшими его дом. При других обстоятельствах этот светящийся край мог бы быть достаточно ярким, чтобы ослепить, но здесь он потускнел почти до незначительности, потому что свет самого хаоса, казалось, хлынул через портал!

За черной плоскостью хрустальной сферы находилось нечто, похожее на океан разноцветных жидкостей, смешивающихся в бурном, буйном беспорядке. Полосы и завитки всех цветов радуги смешивались с оттенками, для которых у Телдина не было названий. Все сияло таким блеском, что каждый предмет на мостике отбрасывал колеблющиеся разноцветные тени. Клочья и ленты цвета, казалось, вот-вот просочатся через портал, но, они, казалось, испарились в последний момент. Должно быть, это и есть поток…

Движение корабля вперед резко замедлилось. Казалось, что портал больше не растет с такой поразительной скоростью. Вместо этого «Зонд», казалось, осторожно продвигался вперед, к неизвестному. Впервые мозг Телдина смог наконец понять, что он видит, и понять масштаб происходящего. Портал был уже совсем близко. Он мог сказать это наверняка, оставалось всего около сотни шагов. Он оказался не таким большим, как он предполагал вначале, всего лишь в два раза больше «Зонда» — в общей сложности около пятисот футов в диаметре.

— Как вы себя чувствуете? — спросил его Эстрисс.

Телдин не смотрел на иллитида, не отрывал глаз от открывающегося перед ним вида. — Я ошеломлен, — тихо ответил он. — Я просто изумлен, но держу себя в руках.

— Хорошо. Капитан присоединился к остальным за штурманским столом. Несмотря на то, что мысль была направлена не на него, Телдин «услышал» приказ иллитида: — Вперед, в портал!

«Зонд» медленно двинулся вперед. Расстояние до портала сократилось вдвое.

Хаотичные цвета потока, казалось, выпирали наружу, прочь от носа корабля, как, будто в жидкости формировался пузырь. По мере того, как корабль продвигался, то же самое делал и пузырь. — «Сейчас мы похожи на корабль в бутылке», — подумал Телдин, вспомнив замысловатые модели кораблей, которые когда-то продавал один старик, невероятным образом, сконструированные внутри стеклянной бутылки с узким горлышком. Если погрузить бутылку в краску, это то, что увидит экипаж. Нос «Зонда» прошел сквозь портал. На мгновение черная стена стала невидимой. Тонкая линия бело-голубого сияния окружила корабль. А потом судно прошло почти окончательно.

Любопытство Телдина пересилило чувство слабости, которое все еще владело им, и он заставил себя подняться на ноги. Он протиснулся мимо офицеров за штурманским столом и спустился по трем невысоким ступеням на переднюю орудийную палубу. Матрос, который нес вахту на месте Телдина, сидел на корточках на палубе, прислонившись спиной к поворотному креплению баллисты, и смотрел вокруг с нескрываемым восхищением. Он услышал приближающиеся шаги Телдина и кивнул в знак приветствия, прежде чем вернуться к своим наблюдениям.

Телдин поискал в своей памяти имя этого человека. Через мгновение он вспомнил — Шандесс. Более старый, чем большинство других членов экипажа, он напоминал Телдину древний кусок жеваной кожи — сильно потрепанный, но все еще прочный и упругий. — Вы уже делали это раньше? — спросил его Телдин. Он хотел говорить нормальным голосом, чтобы доказать самому себе, что стряхнул с себя прежнее потрясение, но слова все равно прозвучали шепотом.

— В поток? Шандесс кивнул. — О да, три десятка раз, а может быть, и больше. Он ухмыльнулся, показав кривые и сломанные зубы. — Это всегда тебя впечатляет, не так ли? Старик указал вверх и за корму, поверх бака. — Это ваш дом остался позади, как вы понимаете.

Телдин обернулся. Черная плоскость снова была видна, но на этот раз за кормой «Зонда». Ощущение бесконечности отсутствовало просто потому, что сам поток не был абсолютно прозрачным, и он ослаблял видимость на расстоянии. Тем не менее, сама необъятность того, что он мог видеть, была достаточно впечатляющей.

Корма судна как раз проходила через портал. С этой точки обозрения было легче оценить форму и размер воздушного пузыря, окружавшего корабль. Он выглядел как гладкое яйцо, примерно в три раза длиннее корабля и примерно в три раза шире бимса «Зонда». Насколько он мог судить, «стенки» пузыря были совершенно нематериальны; свет потока не отражался и не преломлялся ни от чего. Он понял, что его первоначальное представление о пузыре, как о стеклянной бутылке было неверным, но, все, же оно было очень описательным. Когда корабль двинулся вперед, переплетенные ручейки цвета расступились перед ним, слегка завихряясь, когда они потекли назад по периферии пузыря.

Он снова посмотрел назад. Портал исчез, закрылся. Черная плоскость хрустальной сферы была целой и невредимой. Пространство Кринна — вся его жизнь до этого момента, находилось по другую сторону этого колоссального барьера, и он был отделен от него, возможно, навсегда.

Глава 5

В коридоре было темно, когда Телдин вернулся в каюту, которую делил с гномами. Обычно коридоры и трапы освещались маленькими масляными лампами, закрепленными в кронштейнах на переборках, но сейчас они были пусты. Единственный свет проникал через открытые двери, и еще был изменчивый цветной свет потока, льющегося через иллюминаторы. Телдин не был уверен, было ли причиной тусклое, но постоянно меняющееся освещение или его собственная слабость, которая заставляла его раскачиваться почти пьяной походкой, когда он шел.

Он услышал разговор еще до того, как добрался до каюты, и поймал себя на том, что ухмыляется. Хотя он не мог разобрать слов, он узнал тон. Голос Даны доминировал, и по ее тону, он мог сказать, что она выражала свое неудовольствие по поводу чего-то на борту «Зонда». Может быть, дело опять было в еде, или в том, что оружейный мастер корабля не позволял ей регулировать действие тяжелой баллисты, или, может быть, это было что-то новое. Он должен был отдать Дане должное — она обладала дарованной богами способностью находить что-то неправильное во всем.

Как ни странно, разговор оборвался, когда он открыл дверь. Два гамака были заняты Миггинсом и Даной, а Хорват сидел, скрестив ноги, на сложенных парусах. Телдин подавил вздох. Судя по тому, как сейчас чувствовало себя его тело, ему нужен был отдых, и валяться на полу было неудобно, но что он мог поделать?

Однако прежде чем он успел войти, Дана вылезла из гамака… на мгновение, предвосхитив попытку Миггинса сделать то же самое. Молодой гном пожал плечами и устроился поудобнее.

Дана плюхнулась на связку парусов в углу. — Забирайтесь, — хрипло сказала она, указывая на гамак. Она ни разу не подняла головы и не встретилась с ним взглядом.

Не говоря ни слова, Телдин забрался в гамак и со вздохом расслабился. Он не знал, как ему реагировать на действия Даны, но как фермер понимал, что дареному коню в зубы смотреть не стоит. Он украдкой взглянул на Миггинса, надеясь, что парень даст ему какую-нибудь подсказку, но самодовольная улыбка юноши ничего ему не сказала, или, по крайней мере, ничего такого, что он хотел бы знать, как признала часть его разума. Он потряс головой, словно пытаясь прийти в себя.

Хаотичный свет потока врывался в каюту, омывая переборки постоянно меняющимися цветными бликами. При других обстоятельствах Телдин нашел бы это красивым, даже несколько гипнотическим. Однако теперь он чувствовал себя неуютно и немного страдал клаустрофобией. Оглядевшись, он увидел, что единственная масляная лампа в каюте не горит (с чего бы это?), но, по крайней мере, ее не убрали, как те, что были в коридоре. — А нельзя ли прикрыть иллюминаторы? — сказал он немного раздраженно. — Вот, я сейчас зажгу лампу. Он потянулся за стальной пластиной и кремнем, которые всегда держал в поясной сумке…

Он даже не заметил, как пошевелился гном, но внезапно рука Хорвата, словно стальным кольцом обвилась вокруг его запястья. — Нет! — резко бросил Хорват. — Никакого огня.

Телдин посмотрел на остальных гномов. Все в ужасе уставились на него. — Хорошо, — рассудительно сказал он, — никакого огня, но почему?

Хорват по-прежнему держал его за запястье, но хватка ослабла, хотя до сих пор напоминала тиски. — Мы в потоке, — объяснил он тоном, который годился бы для ребенка или врожденного идиота. — Мы находимся во флогистоне. Разве вы не понимаете, что это значит?

— Очевидно, нет, — ответил Телдин. Поведение гнома несколько раздражало его, но он был достаточно благоразумен, чтобы понять, что вот-вот совершит какую-то серьезную ошибку. — Что такое… — он запнулся на этом слове, — флегистен?

— Флогистон, — поправил его Хорват. Наконец, он разжал пальцы, оставив Телдину растирать помятое запястье. Поток — это флогистон.

— И что это…? — подтолкнул его Телдин.

— Просто самое легковоспламеняющееся вещество из всех существующих, — тяжело ответил Хорват, — легковоспламеняющееся и взрывчатое. Как вы думаете, почему на всем корабле не горит ни одного огонька?

Телдин не ответил. Вместо этого он вспомнил действия Элфреда на мостике, когда «Зонд» готовился пройти через открытый портал. Первый помощник сказал что-то о «зонах потока»… и затем он погасил фонарь над штурманским столом. В то время Телдин не придал этому никакого значения.

Хорват еще не закончил. — А вы знаете, что было бы, если бы вы сейчас высекли искру?

Телдин почувствовал, как холодок шевельнулся у него в животе. — Что? — Вы вполне могли оторвать себе руку, — ровным голосом сказал ему гном. — По крайней мере, вы получили бы ужасный ожог, в худшем случае убили бы себя, в зависимости от того, насколько хороши ваши сталь и кремень. Вот почему, когда корабль собирается войти в поток, офицер всегда обходит корабль, чтобы убедиться, что все находится в «состоянии потока» — никаких огней, ничего не горит. У космических путешественников есть множество историй о кораблях, которые погибли, потому что повар не знал, что корабль покидает дикий космос и не загасил свою печь.

— У меня есть идея насчет работы печи в потоке… — пропищал Миггинс, но тут, же снова замолчал под суровым взглядом Хорвата. Дана фыркнула. — Этот здоровяк, первый помощник не поверил, что мы разбираемся в опасности зон потока.

Жесткое выражение лица Хорвата слегка смягчилось. — Вам никто этого не говорил?

— Нет, — сказал Телдин, энергично качая головой. — Полагаю, они решили, что я уже знаю об этом.

Хорват нахмурился. — Это было крайне небрежно,— сказал он. — Никогда ничего не следует предполагать с любителями ходить по грязи. Он ободряюще похлопал Телдина по руке. — Прошу прощения за мой гнев, Телдин. Это была их вина — и, я полагаю, наша тоже, а не ваша.

Телдин покачал головой. Так было близко до беды… Флогистон действительно так легко воспламеняется? — спросил он.

— Все это так, и даже больше,— заверил его Хорват. — Мой отец пытался изобрести флогистоновую бомбу — запечатанную колбу с флогистоном и прикрепленным к ней взрывателем. Ему это так и не удалось, да упокоится его душа в золотых пещерах. Гном почтительно положил руку себе на грудь.