— Подожди, — приказал повелитель стражнику пленника. Коричневая громада понимающе щелкнула своими огромными клешнями. Пока Телдин стоял на палубе, пытаясь медленно восстанавливать силы, слуги подняли своих хозяев — неогов на балкон, поскольку было ясно, что маленький помост никогда не выдержит огромных рабов.

Неоги быстро заполнили балкон, их тела были покрыты татуировками самых разных цветов и оттенков. Здесь верховный правитель был явно повелителем, остальные неоги держались на почтительном расстоянии от того места, где он стоял. Только М’фей был рядом, с ненавистью глядя на него, всякий раз, когда внимание верховного правителя было отвлечено.

Наконец повелитель неоги подал сигнал, чтобы Телдина привели наверх. Покрытая коричневой краской громадина подталкивала Телдина вверх по укрепленной лестнице, оставаясь рядом с ним. Оказавшись на подиуме, громила подтолкнул Телдина к краю ямы. В дальних углах несколько неоги повесили фонари на шесты и раскачивали их над пустотой.

Прыгающие огни наполняли загон призрачными фигурами, некоторые из которых были реальными, другие — лишь краткими вспышками света и тьмы. Телдин почувствовал опасность и сопротивлялся толчкам коричневого громилы, отчаянно вглядываясь в тени в поисках источника своих страхов. Его бдительность была вознаграждена, когда раздутая темная туша медленно изогнулась и поползла по полу. Двигаясь в неверном свете, темная капля превратилась в гротескную пародию на мерзкого неоги. В то время, как повелитель и остальные неоги были маленькими, не больше сильной собаки, существо в яме было огромным. Большая его часть представляла собой дрожащую массу размером с фургон или даже больше, плоть свисала толстыми обвисшими складками. Его тускло-белая кожа была покрыта растянутыми татуировками и сетью пурпурных вен. Он был похож на гигантского червя. Тело содрогнулось и вздрогнуло, когда существо повернуло голову к Телдину. У него было лицо неоги, сплошь злые глаза и хищные зубы, но шея утопала в складках жира. Крошечные, сморщенные руки торчали из комка плоти, а восемь ног, которые придавали неоги характерный паучий вид, были не чем иным, как атрофированными культями. «Иртни-маади», великий старый повелитель, с трудом перевел дыхание, пытаясь вскарабкаться по стенам ямы, но лишь затем, чтобы медленно соскользнуть обратно на палубу.

Телдин оттолкнулся от когтей коричневого громилы, который заставил его двинуться вперед, но, исходя из своей слабости, он медленно терял опору под ногами. Два пальца ноги соскользнули с края. Шипящее песнопение поднялось от неоги, нетерпеливо ожидающих начало спектакля.

— Стой! — рявкнул повелитель. — Поставь его на платформу.

— Есть, мой маленький господин, — нараспев произнес слуга. Когда давление на него исчезло, Телдин быстро отступил от края.

— Отдай плащ, — потребовал повелитель у Телдина, — прежде чем я скормлю тебя «иртни-маади». Верховный правитель указал на существо в яме. — Когда-то он был моим квастотом, пока не стал слишком старым и немощным. Теперь он породит для меня больше новых квастотов. Повелителя прервал скрежещущий крик существа снизу. — Твоей плоти жаждут мои дети. Отвечай!

Тело Телдина дрожало, но не от страха или усталости, а от истерической ярости к своим похитителям. Фермер чувствовал, что его смерть неизбежна, поэтому не имело значения, что он сделает сейчас. — Ты никогда не найдешь плащ, — предсказал он, отбросив все возражения. Телдин плюнул в лицо главному правителю, заставив существо рвануться вперед, рыча от ярости. Острые зубы задели ткань штанов Телдина. Едва придя в себя, верховный правитель повернулся к своему слуге.

— Выставьте его! — бушевал верховный правитель. — Выставьте мясо! Я буду смотреть, как он умрет, а потом найду плащ.

Коричневый громила схватил Телдина, прижал его руки к бокам и вынес человека за край. Великий старый квастот проплыл под Телдином, маленькая головка дернулась и потянулась к его болтающимся ногам. Настроившись на конец, Телдин ждал неизбежного падения.

К удивлению фермера, коричневая громадина, вытянув вперед руки, осторожно опустила Телдина на небольшую деревянную платформу размером с тротуарную плитку. Телдин пошатнулся, прежде чем, наконец, обрел равновесие. Платформа была установлена на шесте в центре ямы, достаточно высоком, чтобы быть вне челюстей иртни-маади. Это делало сидение на ней невозможным, так как существо могло бы дотянуться до ног Телдина. Он мог оставаться в безопасности только до тех пор, пока стоял и сохранял равновесие. Существо, зная это, терпеливо ждало внизу.

— Пока он не упадет, — крикнул верховный правитель со своего почетного места, — мясо будет стоять, а мои квастоты вернутся к своим обязанностям. Со мной останется только М’фей. Другие неоги заворчали, завидуя чести, оказанной М’фею, но они медленно покинули балкон.

Телдин со своего насеста наблюдал, как они уходят. Человеку казалось, что он плывет в пространстве, настолько неустойчиво было его равновесие. Повелитель наблюдал и нетерпеливо ждал. Ослабев от мучений, Телдин боролся с мышечными спазмами, охватившими его ноги и спину. Воспоминания о боли пронзили его суставы, усталость нахлынула на мышцы. — Скоро мясо падать будет, — нараспев произнес верховный правитель как раз в тот момент, когда Телдин пошатнулся, попытался восстановить равновесие, еще немного пошатнулся и наконец обрел устойчивость.

Время шло, а Телдин каким-то образом умудрялся оставаться на платформе. Верховный правитель постоянно наблюдал за Телдином, терпеливо ожидая того, что, как знали неоги, должно было произойти. Внизу «иртни-маади» сидел неподвижно, хотя время от времени его кожа покрывалась рябью и вздымалась, будто что-то двигалось прямо под ее поверхностью.

Наконец, это случилось. Глаза Телдина закрылись довольно надолго, и внезапно он начал падать.

Глава 23

Телдин ударился о мясистую фигуру, соскользнул с нее, отскочил на открытый пол и растянулся в грязи. «Иртни-маади» издал вопль необузданного желания и, как волна, устремился к Телдину. Когда человек с трудом поднялся на колени, его разум наполнился паникой, и он почувствовал, как что-то мягкое коснулось о заднюю поверхность его ног.

Сверху фермер услышал, как повелитель испустил ликующий крик. — Он сам показал, что плащ у него!

— Проклятый плащ! — Телдин ахнул, нырнув в сторону, увернувшись от броска гигантского червеобразного старого выродка. Ткань развевалась позади него, едва не попав в раскрытые челюсти неоги. Существо ударилось о стену с оглушительным стуком, сотрясая повелителя на платформе наверху. Вскрикнув от боли, «иртни-маади» развернул свою тушу для новой атаки. Телдин попятился назад и осторожно двинулся прочь от существа, стараясь держаться так, чтобы маленький шест его прежнего насеста был между ними

Человек не имел ни малейшего понятия, как долго он играл в эту игру выпадов и уклонений, ни сколько еще он сможет продолжать ее. Каждый вдох отдавался обжигающей болью. Его бок горел, а раны на груди снова кровоточили. С каждым рывком ослабевший фермер двигался все медленнее, а челюсти «иртни-маади» сжимались все ближе.

— Человеческое мясо,— издевательски произнес повелитель сверху, — скоро тебе конец. Он съест твою плоть. Тогда я возьму плащ и стану самым могущественным повелителем.

Телдин рискнул взглянуть на угреподобное личико, выглядывающее из темноты. — Почему бы тебе не спуститься и не забрать его, чудовище, а? — он вызывающе выдохнул в сторону повелителя. Краем глаза фермер заметил, как рванулось существо, и он отшатнулся влево, оставив шест между ними.

— Подожди, я сделаю это, мясо. Не так долго осталось ждать, — эхом отозвался голос неоги. — Это мудро.

Прежде чем Телдин успел ответить, тяжелая туша снова рванулась вперед, на этот раз прямо через центр, не обращая внимания на шест. Легкая древесина треснула, как сухая ветка под несущейся массой зверя. Человек нырнул в сторону, поморщившись, когда его и без того разбитое плечо врезалось в стену. Взвизгнув от отчаяния, толстый неоги снова бросился вперед с быстротой молнии. Хозяин плаща перекатился по земле и едва успел убрать свое тело, как похожая на слизняка фигура врезалась в стену там, где он только что стоял. Треск дерева эхом прокатился по трюму, и стены загона задрожали. Наверху два неоги, верховный правитель и М’фей, в страхе уцепились за свои насесты.

Телдин вскочил на ноги, прежде чем «иртни-маади» пришел в себя, и постучал костяшками пальцев по сломанному шесту. Не смея отвести глаз от существа, он лихорадочно ощупывал шест, пока пальцы не сомкнулись на древке. Фермер неловко поднял его, повернув зазубренный сломанный конец к зверю. Из шеста получилось длинное и неуклюжее копье, но это было лучше, чем вообще никакого оружия, и с его помощью Телдин мог ударить по раздутому телу, как учил его Гомджа, пытаясь удержать существо на расстоянии.

Удивленный этой внезапной контратакой, зверь медленно отступил. Телдин гнал его назад, пока «иртни-маади» не прижался к стене напротив него, делая ложный выпад сначала влево, затем вправо, в то время как человек неумело парировал каждое движение. Как раз, закончив атаку справа, фермер заметил трещину в стене рядом с собой. Это было то место, куда зверь врезался раньше, очевидно, с достаточной силой, чтобы расколоть деревянную обшивку загона.

Зубчатая линия раскола стала шансом для Телдина, когда он начал разрабатывать план спасения. Притворившись усталым, он слегка опустил шест. Великий старый неоги рванулся вперед, но остановился, когда долговязый фермер щелкнул концом шеста на его пути. Трепеща от ярости, существо отпрянуло к стене и возобновило свои выпады и финты с увеличенной интенсивностью, булькая от разочарования. Телдин продолжал играть с ним, побуждая зверя к еще более отчаянным попыткам.

Внезапно раздутое существо серьезно рванулось вперед. Телдин не был готов привести свой план в действие, но когда он сделал выпад шестом, великий старый неоги не остановился. Он ударился прямо в древко, которое с хлюпающим треском пронзило мясистое тело. Шест вырвался из рук Телдина и заскользил по палубе, пока не уперся в стену. Великий старый неоги навалился на шест, который изогнулся. Бледная, мешковатая кожа зверя разорвалась огромной дырой, сочась желтоватой сукровицей. Визжа и кряхтя в полусформированной речи, раздутый урод бешено размахивал руками, ударяясь о загон. Фермер уклонился в сторону, едва избежав удара шестом и плотью, когда разъяренное чудовище метнулось от стены к стене. Внезапно великий старый неоги осел дрожащей кучей, издавая хнычущие стоны, а его тело булькало и вздымалось.

— Мои нерожденные родичи — рабы! Ты навредил моим детям, человечье мясо! — крикнул сверху верховный правитель. Золотокожий неоги двинулся вперед и выглянул вниз, на своего причудливого прародителя. Затем он впился взглядом в спотыкающегося человека. — Ты, великий старый хозяин, медленно ешь! Посмотри, что ты наделал. Злобный угреподобный паук махнул когтем в сторону раненого гротеска.

Телдин, привлеченный сосущим, рвущимся звуком, который исходил от зверя, повернулся, чтобы посмотреть, что это такое. Это было не мяуканье монстра, а звук медленно раздираемой плоти. В тусклом свете человек увидел, как сочащаяся рана от его копья дернулась, набухла, а затем раздвинулась. Из раны торчало извивающееся червеобразное тело толщиной с мускулистое бедро фермера. Оно повернулось и упало на палубу с мягким, влажным шлепком. За ним последовало другое, затем третье; на полу они выглядели как членистые и покрытые слизью личинки отвратительных размеров. Даже в этой, их личиночной стадии Телдин мог рассмотреть игольчатые зубы и змееподобные головки крошечных неоги. Черви извивались и слабо кусали все, к чему прикасались их слепые лица, ядовито подражая старшим. Телдин с отвращением наблюдал за происходящим, не шевелясь от ужаса. Обезображенный родитель, возможно, почувствовав шок мужчины, прыгнул вперед на фермера, запустив свое раздутое тело с поразительной силой. Поначалу не подозревая о нападении, Телдин едва успел оторвать свое внимание от мерзкого отпрыска. Фермер рухнул на палубу, и обмякшая масса задела его по спине. Сукровица из раны закапала на него, и Телдин едва успел откатиться от сокрушительной тяжести.

Раздался резкий треск, смешанный с пронзительным криком, когда раздутый неоги врезался в расколотую стену, посылая ударную волну через свою тучную массу. Голова и крошечная грудь существа превратились в месиво, смешанное с разбитыми досками. Стена загона выгнулась наружу, скобы, скрепляющие доски, вылетели с громовым треском. Балкон покачнулся и рухнул на палубу под дождем щепок, за которым последовали доски стен.

«Иртни-маади» издал короткий рев, булькая разбитым лицом, и выплескивая желтоватую сукровицу. Огромное тело билось и дергалось, расширяя брешь. Телдин стал осторожно продвигаться к пролому, стараясь держаться подальше от вздымающейся плоти. Новые раны сочились по бокам существа, извергая все больше покрытых слизью детенышей. Покрытые слизью личинки инстинктивно извивались в поисках безопасности. Телдин поморщился от боли, когда одно из маленьких чудовищ схватило его за лодыжку своими острыми, как бритва, зубами. С диким отчаянием фермер резким движением отбросил существо, разбив его мягкое тело о стену. На обмякшую тушку тут же набросились другие сородичи, разрывая ее и сражаясь за новорожденную плоть.

К счастью для Телдина, у него не было времени остановиться и подумать. Чудовищный родитель прекратил корчиться, хотя его тело все еще сотрясали конвульсии. — Мясо! Мясо убивает моих сородичей — рабов! — пронзительно закричал верховный правитель, цепляясь за свой качающийся насест на противоположной стене. Телдин не стал ждать продолжения. Воодушевленный возможностью вырваться на свободу, он перепрыгнул через содрогающееся тело старого хозяина.

Он приземлился на палубу снаружи загона, но поскользнулся в куче сломанного дерева и липкой сукровицы, и заскользил по полу, добавив еще одну боль к своему трепещущему телу. Окровавленный человек восстановил равновесие, схватил упавший фонарь и побежал к тому, что, как он надеялся, было, трапом на верхнюю палубу корабля.