— За несколько дней до этого Соламнийские Рыцари «выиграли» битву за перевал Вестгейт. Но они были рыцарями, а не солдатами. В голосе Телдина, вспомнившего прошлое, не было ни малейшего намека на презрение. Гомджа внимательно слушал, даже забыв жевать. — Рыцарей было слишком мало — и они были слишком важны — чтобы выйти на поле боя и заявить свои права. Все это время, пока мы пробирались сквозь сугробы к башне, Соламнийские Рыцари оставались внутри крепости и чтили своих павших командиров. Они оставили остальных погибших, чтобы их похоронили мы. Три дня, да, три дня — они оставили их лежать там, в течение трех дней.

Телдин закрыл глаза, пытаясь совладать с подступающим гневом. Воспоминания были болезненными, даже сейчас. Когда он снова открыл их, то заметил, что рядом с ними оказался Вандурм. Как долго капитан слушал его, Телдин не знал. — Нам потребовалось два дня напряженной работы, чтобы похоронить их всех. Несколько человек стояли на страже, пока остальные копались на ледяном ветру. Мы не могли кремировать тела — не хватало дров и смолы, чтобы сделать эту работу, — поэтому нам пришлось использовать кирки, чтобы выкопать мерзлую землю для могил. Мы сложили двадцать или тридцать тел в одну яму. Когда мы закончили с этим, в крепости все еще оставались драконы.

— Драконы, сэр? — спросил Гомджа, внезапно, оживившись. — И копья драконов? В своем сознании гифф был сборщиком трофеев.

— Три дракона, — ответил Телдин, продолжая свой рассказ, не обращая внимания на любопытство Гомджи. — Рыцари каким-то образом заманили их туда, убили всех, а потом бросили вон там. Когда мы добрались до башни, тела все еще лежали во дворах. Мы не могли похоронить драконов — они были слишком большими, даже слишком большими, чтобы протащить их через ворота. Поэтому нам пришлось разделывать их на месте. Затем мы вынесли куски замороженного мяса на равнину и сожгли их с помощью небольшого количества дров, которые у нас были. Телдин прервал свой рассказ, ожидая, пока образы исчезнут из его сознания.

— Вот, какой была эта война, — закончил Телдин, глядя на гиффа.

Находящийся по другую сторону от Телдина Вандурм согласно кивнул. — Да, это так, и еще была придворная служба,— добавил он. — Идите по местам и ждите. Тел, ты хорошо объясняешь.

Гомджа сначала ничего не сказал, только оглянулся на Телдина. Затем, с гротескно веселой улыбкой и оттенком хвастовства, он сказал: — Хорошо, что гиффы известны как хорошие солдаты. Мои люди всегда находятся на переднем крае битвы.

— Отличное место для смерти,— заметил Вандурм. Он сплюнул на землю и вытер бороду рукавом.

Гомджа стоял неподвижно, почти по стойке «смирно». — Это единственное место, где можно обрести почет, — настаивал он.

— Не так уж много чести в том, чтобы умереть, Гомджа, — ответил Телдин. Взмахнув поводьями, он смахнул муху с золотистой гривы своего коня.

— Смелая смерть обеспечивает большую честь взводу. Гомджа удвоил шаг, чтобы не отстать от лошади Телдина. — Когда коммандер Финлей потерял половину своего формирования у Скалы Бургг, его взвод стал одним из самых грозных — и высокооплачиваемых — на пяти планетах. Все хотели присоединиться к его команде. У них всегда была работа.

Вандурм фыркнул и рассмеялся. — Ну, непонятное существо, ты говоришь как настоящий наемник! Он выковырял что-то из бороды, затем пришпорил коня и рысцой поскакал к голове колонны, где ехал одноглазый Брюн.

Когда его старый друг отъехал, Телдин соскочил с седла, чтобы идти рядом с Гомджей. — Значит, те, кто был в этом взводе, погибли, потому что кто-то им заплатил? Телдин не мог себе представить, чтобы кто-то добровольно пошел на такое.

— Защищать Скалу было честью, сэр. Разве не поэтому все сражаются? Гомджа посмотрел на Телдина, теперь шагающего рядом с ним. — В конце концов, почему вы пошли в армию, сэр?

Огибая лужу, Телдин попытался припомнить свои мотивы. — Когда началась война, я был молод, — медленно ответил он. — Я слышал истории о жестокостях драконьей армии. Я собирался пойти и исправить эти ошибки, защитить мир от несправедливости. Фермер посмотрел, прислушивается ли Гомджа к его словам, а не просто слушает их. Уши гиффа слегка повернулись в его сторону, и Телдин продолжил: — Война показала мне, что все было не совсем так, и не так просто. Как и сказал Вандурм, я был готов спасти Эствильд и стереть драконидов с лица Ансалона в одиночку. В конце концов, я был счастлив, что мы заключили перемирие — даже если земли были все еще в руках драконов. Мне просто хотелось домой. Телдин резко остановился и посмотрел на вершину стены каньона. — Победить несправедливость было не так-то просто, Гомджа.

Гифф, шедший чуть впереди, обернулся и посмотрел назад. — Как скажете, сэр, — пробормотал он. Он говорил, прижав уши. Гомджа подождал, пока Телдин присоединится к нему, и они, молча, пошли дальше.

Ближе к вечеру Вандурм объявил привал на весь день. Боковой каньон, несколько более широкий на дне, чем сама долина, выглядел как хорошее место для их лагеря. Отряд свернул с главной дороги и двинулся в обход завалов старого оползня. Ведя за собой людей и лошадей, капитан отправил своих разведчиков найти хороший участок ровной, защищенной местности. Там отряд расстелил свои постельные принадлежности под ветвями горных сосен.

В глубоких расселинах каньонов темнота сумрачной ночи быстро стекла по дну. Вершины и хребты сияли золотисто-розовым и коричневым, а долины были погружены в сгущающийся мрак. В группе воцарился покой, утихомирив их обычно шумную вечернюю трапезу.

Дни тяжелой верховой езды наконец-то достали Телдина, особенно с тех пор, как темп движения замедлился. Он слишком устал, чтобы присматривать за приготовлением пищи Гомджей, что до сих пор делал очень тщательно. Вкусы гиффа были другими, мягко, говоря. Пока гифф хлопотал над котелком для тушения на огне, Телдин наблюдал, как медленно появляются звезды в сгущающихся сумерках. Когда ужин был готов, Телдин пожалел о своей невнимательности; глядя на миску с зелеными кусочками, плавающими в желтом бульоне, Телдин не мог не заподозрить неладное. — Что это такое? — спросил он.

— Яниш, — ответил Гомджа, гордо ставя котелок обратно на огонь. — Вам понравится, сэр. Он ждал одобрения Телдина.

И снова, сам не понимая как, Телдин мысленно перевел яниш как нечто, примерно равное вареной пряной траве. Со вздохом смирения человек отхлебнул немного варева. Бульон оказался вполне сносным, хотя и сильно сдобренным перцем. Трава, однако, была тягучей и не поддающейся жеванию. Он попробовал откусить кусочек, а гифф выжидающе смотрел на него. — Это… уникально. У меня никогда не было такого хорошего э-э, яниша, — сказал Телдин, медленно, пытаясь жевать. Улыбнувшись, гифф снова повернулся к огню. Телдин быстро выплюнул комки мякоти в траву. Телдин усердно работал над миской, избавляясь от травы всякий раз, когда Гомджа не смотрел на него.

Покончив с едой, Телдин лег спать. Гомджа, по своему обыкновению, сидел у костра и наблюдал. В конце концов, гифф поменялся бы сменами дежурства с Телдином, но фермер подозревал, что Гомджа всегда дает человеку поспать на несколько часов дольше, чем было условлено. Тем не менее, горные ночи были холодными, и Телдин был более чем счастлив, когда завернулся в одеяла. Когда Гомджа отвернулся, Телдин полез в свою котомку за куском вяленого мяса. В темноте он с благодарностью грыз жесткий соленый кусок сушеного мяса. Вегетарианцем он не был.

Глава 9

Телдин проснулся от стука копыт, доносившегося издалека. Выругавшись себе под нос, фермер с трудом выбрался из-под одеяла, уверенный, что проспал. Это было бы так похоже на Вандурма — тронуться с места и заставить Телдина поторопиться и догонять его. По мнению капитана это была отличная шутка. — Гомджа! — позвал он, не крича, но достаточно громко, чтобы гифф услышал.

— Спокойно, сэр! — ответил басовитый голос, вибрирующий от нетерпения. Внезапно Телдин понял, что все еще темно. Еще не наступило утро, а Вандурм еще не поднимал лагерь. Это я — Гомджа, сэр, — шепотом объяснил гифф. Его огромная фигура вырисовывалась из темноты.

Телдин лежал неподвижно, совершенно сбитый с толку. — Что? Что происходит? — прошептал он в ответ.

Гифф встал, реагируя на своего командира. — Это Вандурм и Брюн, сэр. Пока я стоял на страже, они взяли своих лошадей и выехали из лагеря. Они о чем-то говорили, и я слышал наши имена.

— Что? — фыркнул Телдин. Он повернулся и посмотрел в сторону главного лагеря. В тусклом свете костров мелькнуло какое-то движение, и, увидев его, Телдин запаниковал. Он расслабился почти так же быстро, когда понял, что это было всего лишь движение спящего человека, перевернувшегося на другой бок. — Ну и что?

— Мне это не нравится, сэр, — решительно заявил гифф. — Было бы лучше, если бы мы знали, что они делают.

На мгновение Телдин подумал, не сказать ли Гомдже, чтобы он снова заснул. Однако в голосе гиффа был тон, который подсказывал, что существо, возможно, и было правым. Протерев глаза, Телдин, наконец, согласился.

— Хорошо, а как же мы будем их преследовать?

Гифф поднял глаза к звездному небу. — Сейчас темно, и они не могут ехать быстро, сэр. А я хорошо вижу при таком свете, так что, если мы поторопимся, то сможем догнать их.

Осознав всю срочность, Телдин натянул рубашку и куртку, затем схватил свой вьюк и пристегнул мачете к поясу. Металлические пряжки звякнули, и Телдин тихо выругался, надеясь, что остальные не услышат ничего необычного. — А как же моя лошадь?

— Я уже разведал местность, сэр, — продолжал Гомджа. — Я не думаю, что мы сможем взять ее, не разбудив остальных.

— Ну, мы этого не хотим,— согласился Телдин, подпрыгивая на одной ноге и пытаясь натянуть сапог. — На всякий случай собери наше имущество. Они поспешно уложили то немногое, что было легко собрать. — Оставь остальное,— приказал Телдин. Посмотрев на другую сторону лагеря, он увидел темные силуэты спящих людей. — Готов идти?

Гомджа кивнул. — Я пойду первым, сэр, если вы не возражаете. Гифф взвалил большую сумку себе на плечо. В одной руке он держал нож, лезвие которого было натерто грязью, чтобы оно не блестело в тусклом свете. — Ваш меч, сэр, — напомнил Гомджа человеку.

— Что? О, да.— Телдин вытащил мачете из ножен, немного смущенный тем, что совсем забыл о нем. — Теперь, пошли.

В узком каньоне была глубокая ночь. Сверкающее серебро Солинари почти исчезло, оставив лишь красный отблеск Лунитари, частично скрытый высокими хребтами, и слабый звездный свет. Гомджа медленно шел впереди, огибая темноту на краю лагеря, направляясь к тропе, ведущей к главному каньону.

Оказавшись на этой тропе, гифф замедлил шаг, стараясь не уходить слишком далеко от слепого по ночам человека. Там, где это было необходимо, Гомджа шипел, предупреждая о корнях, камнях или ямах на тропе. Стараясь двигаться как можно тише, Телдин вздрагивал каждый раз, когда под ногами стучал камень.

Как только они приблизились к перекрестку с главной дорогой, Гомджа остановился и поднял руку, предупреждая человека своим жестом, хотя Телдин не мог этого видеть. — Что, — начал было Телдин.

— Тише, сэр, — предупредил его Гомджа самым тихим шепотом. — Впереди слышны голоса. Телдин напряг слух, но ничего не услышал. Несомненно, регулируемые уши гиффа были более чувствительны, чем у него.

— Я ничего не слышу, — запротестовал Телдин. — Кто там? Что они говорят? Гомджа не ответил, но, помолчав, осторожно повел их вперед. Постепенно до Телдина донесся шепот, а затем отчетливые голоса. Его глаза привыкли к темноте, и человек смог разглядеть очертания, которые могли быть людьми — или камнями.

— Брюн, возьми эту тварь. Я хочу, чтобы Тел был жив, но ты убьешь другого. В голосе безошибочно угадывался акцент Вандурма.

— Речь идет о времени. Мы и так слишком долго ждали, — прорычал другой голос. — «Наверное, Брюн», — догадался Телдин. — Давно надо было сделать это, и мы бы держали эту бестию на цепи.

— А если эта большая зверюга вырвется на свободу, что тогда?— был ответ Вандурма. — Я не хочу ошибиться. Сделай это, и нам хорошо заплатят в Палантасе.

— Сэр, — прошептал бас Гомджи в ухо Телдину, — отдайте мне мои пистолеты. Вражеский командир по глупости раскрыл свой план. Если у меня будут пистолеты, я могу выстрелить в него отсюда. Это дало бы нам элемент неожиданности.

— Нет, — прошипел в ответ Телдин. Он все еще не понимал, что хочет сделать Вандурм. В конце концов, этот человек был его другом. Что бы там ни происходило, Телдин отказывался верить, что Вандурм добровольно принимал в этом участие.

— Но, сэр, мы ведь беззащитны, — взмолился гифф. — Дайте мне хотя бы мое оружие!

Телдин нащупал странные палки, которые нес в узелке, вспомнив, как однажды Гомджа угрожал ему такой же палкой. Учитывая тогдашний эффект, Телдин не мог понять, зачем гиффу понадобились они сейчас. — Неужели они настолько полезны?

— Да, сэр, и я клянусь, что не использую их против вас, — искренне пообещал Гомджа.

— Или Вандурма, — стал настаивать Телдин после недолгого раздумья.

Гомджа мрачно согласился. — Или Вандурма, хорошо, сэр. По данному слову Телдин передал ему оба оружия, но не без укола страха.

Когда гифф взял последний предмет, где-то слева послышался грохот камней. Вандурм и остальные, которых Телдин старался подслушать, даже когда отдавал пистолеты, внезапно прекратили разговор. Человек застыл в ужасе при мысли, что их обнаружили. — Там кто-то есть! — прошипел капитан наемников. — Брюн, иди направо. А я привлеку его внимание. Когда помощник отошел, по камню послышались мягкие шаги.

Бородатый капитан повысил голос в шутливой беседе, быстро уводя разговор от своих планов. Телдин проигнорировал отвлекающий маневр, пытаясь проследить за движением Брюна. Черный силуэт отмечал движения преследователя. Фермер напрягся, держа руку на рукояти мачете, готовый нанести удар. Не желая отворачиваться, он мог только надеяться, что гифф останется вне поля зрения Брюна.