– Мастер, мне все это не нравится, – произнес Буррияга. – Мы же просто выполняли свою работу.

Он говорил на шириивуке, и, насколько юный вуки мог судить, стоящая рядом наставница, мастер-джедай Ниб Ассек, была единственной живой душой на целый парсек, способной его понять. Но Бурри не хотел, чтобы окружающие подумали, будто он жалуется или не желает быть здесь в этот торжественный момент. По такому поводу оба джедая облачились в свои храмовые одеяния. В случае Бурри это был лишь многослойный плащ без рукавов и с поясом лазурного цвета, но Ним надела парадную бело-золотую тунику, а длинные седые волосы собрала в пучок. Ее сапоги и рукоятка светового меча отполированы до зеркального блеска.

– Это не в нашу честь, падаван, – произнесла Ниб. – Мы здесь затем, чтобы принести этим несчастным немного покоя. Они хотели познакомиться с нами. Идем. Все будет не так уж и плохо.

Два джедая стояли у входа в напоминающее собор помещение с высоким потолком. Огромный зал занимал почти всю среднюю часть «Панацеи», гигантского медицинского корабля, одного из первых Великих Свершений канцлера Со. За годы, прошедшие с момента его введения в строй, корабль успел побывать в многочисленных горячих точках, местах бедствий и областях, пострадавших от вспышек эпидемий. Он являл собой наглядное доказательство озабоченности Республики судьбами своих граждан, особенно самых обездоленных. Совсем недавно по приказу Со «Панацея» посетила систему Хетцаль, где взяла на борт выживших в катастрофе «Наследного пути» для дальнейшего лечения.

Огромный центральный зал «Панацеи», называемый обзорной палубой, являл собой транспаристальный купол. Обычно из-под него открывался вид на окружающие корабль космические просторы, но сегодня, дабы не ранить чувств большинства собравшихся, было решено сделать иначе. Благодаря встроенной электронике купол потерял прозрачность, и черная пустота космоса уступила место приглушенным зеленым и голубым тонам, блуждающим по его внутренней поверхности, а пространство внизу залил струящийся сверху теплый желтый свет. Издалека доносились тихие спокойные звуки – журчание воды и шорох листвы на ветру. Корабельные психологи искусно воссоздали цвета, звуки и атмосферу планеты, похожей на ту, которую поселенцы на борту «Наследного пути» надеялись превратить в свой новый дом. Именно так бы все и случилось, если бы их транспорт не погиб ужасной огненной смертью, выбросив своих пассажиров из гиперпространства посреди учиненной им же самим катастрофы, конца которой пока не предвиделось.

Буррияга пристально следил за Губительными Явлениями. Поскольку он присутствовал при самом начале бедствия и сыграл ключевую роль в его ликвидации, вуки чувствовал глубокую связь со всей этой жуткой ситуацией. Он хотел и дальше участвовать в разрешении кризиса, любыми мыслимыми способами помогая положить конец этой затянувшейся трагедии. Помимо прочего он читал все ежедневные сводки о положении дел, которые публиковала администрация канцлера. В последнее время они все больше акцентировали внимание на росте протестов против постоянных расширений гиперпространственной блокады. Но обсуждались там и Губительные Явления. К настоящему моменту произошло уже двадцать одно, и в результате одного из последних погибла верфь на орбите Дантуина, которая координировала доставку крупной партии гуманитарной помощи пострадавшим от блокады системам Внешнего кольца.

Ниб Ассек направилась к центру обзорной палубы, где тихо переговаривались между собой порядка тридцати гостей. Экипаж «Панацеи» выставил напитки, и большинство держало в руках бокалы. Это напоминало вечеринку… вот только весельем и не пахло.

Здесь собрались выжившие с «Наследного пути», которых спасли первыми, – те самые горемыки, страх которых Буррияга почувствовал за мгновения до того, как он, Ниб, Те’Ами и Миккел Сутмани едва не уничтожили их пассажирский отсек. Уцелевшие пришли сюда, чтобы поприветствовать своих джедайских и республиканских спасителей, – попытка одновременно поставить для себя точку в этой истории и лично выразить свою благодарность. От всего этого Бурри чувствовал себя не в своей тарелке – обычно джедаев не благодарят за то, что они джедаи.

Джосс и Пикка Эйдрены, супружеская пара пилотов «Стержня», судя по всему, не испытывали подобных проблем. Они вели себя совершенно непринужденно и уже общались с кем-то из пассажиров «Наследного пути». Буррияга не возражал – в конце концов, они сыграли одну из важнейших ролей в спасательной операции, и юный вуки был рад, что, придя сюда, они избавили его хотя бы от части всеобщего внимания.

Падаван-вуки оглядел выживших. Сквозь Силу он ощущал в присутствующих странную напряженность – необычную смесь сожаления, стыда, ликования и облегчения. Он предположил, что это синдром уцелевшего.

Ниб тепло поприветствовала молодую пару, обняв их одного за другим. Отпустив вторую женщину, мастер помахала Бурри пальцами – условный знак, один из их личных, принятых между учителем и учеником сигналов, означавших «вступай в бой».

Буррияга вздохнул и шагнул вперед, поправляя пояс. Отполированная рукоятка светового меча успокаивающим весом оттягивала чехол на поясе. Она блестела не менее ярко, чем рукоять меча его наставницы, хотя была сделана из смолы белого дерева врошир с родной планеты вуки Кашиик, а широкая гарда была выкована из электрума. Едва ли оружие придет здесь на выручку, но приказ «вступай в бой» довольно точно описывал ощущения юного вуки. Его мастер знала, насколько Бурри ненавидел подобные сборища. Никто из гостей его не понимал. Иногда это оказывалось кстати, поскольку разумные существа часто предполагали, что раз кто-то ничего не говорит, то он ничего и не слушает. Это было крайне полезным заблуждением, когда Бурри собирал информацию, но прямо сейчас он был не на вражеской территории, а впереди его ждала вовсе не битва. Это было светское мероприятие довольно странного толка, и вуки сомневался, что сможет узнать что-нибудь полезное, сколько бы разговоров он ни подслушал.

Тем не менее он знал, что Эйвар Крисс попросила Ниб аккуратно расспросить уцелевших о пережитом кошмаре и попробовать выяснить какие-нибудь детали катастрофы. Мастер Крисс вместе со своим напарником Элзаром Манном расследовали обстоятельства случившегося, и она предположила, что у кого-то из выживших могут быть подавленные воспоминания, способные вернуться спустя какое-то время. Но сбор этой информации был задачей учителя, а не его – Бурри не понимал, как в нынешних обстоятельствах просить собравшихся поделиться своими историями. Никто из них не поймет ни единого сказанного им слова.

Будь на борту «Панацеи» дроид-переводчик… Но нет, только несколько дроидов-терапевтов со своими большими глазами и плавными движениями да несколько парящих вокруг дроидов-пилюль. В конце концов, это же медицинский корабль.

Буррияга подошел к трем общавшимся друг с другом уцелевшим – паре мимбанцев и женщине-человеку. Они выглядели вымотанными и ослабленными. Даже характерные для мимбанцев алая кожа и большие синие глаза без зрачков стали какими-то блеклыми. Вуки прекрасно понимал их состояние. Они оказались заперты внутри кувыркающегося в космосе грузового отсека, пребывая в твердой уверенности, что в любой момент могут умереть. И проведенное там время должно было показаться им целой вечностью. Вуки вскинул лапу в знак приветствия.

– Здравствуйте, – произнес Бурри на шириивуке. Как и ожидалось, в ответ он получил лишь знакомые непонимающие взгляды.

– Мастер-джедай, – ответил мужчина-мимбанец на общегале, – для нас честь встретиться с вами. Мы благодарны вам за все, что вы сделали.

– Ну что вы, сэр, – ответил Буррияга, – нет нужды благодарить нас. Любая жизнь бесценна, и все мы – Республика.

И вновь непонимающие взгляды. Вуки едва сдержал вздох.

– Эй, Бурри, – окликнул его кто-то, и падаван обернулся на голос.

Это были Джосс Эйдрен и его жена Пикка. Оба с напитками, оба выглядят абсолютно безмятежными. Вуки было невдомек, как им это удается. Может, все дело как раз в напитках. Оба пилота подошли к маленькой группке.

– Вы, ребята, можете этого и не знать, – произнес Джосс, – но это Буррияга. И именно благодаря ему вы все еще живы.

– Эм, дорогой, возможно твою мысль следовало бы выразить немного иначе, – заметила Пикка. По человеческим меркам она не была крошечной, но рядом с мужем казалась именно такой. Сам же Джосс Эйдрен походил на древесный ствол, увенчанный головой.

– Но это правда, – продолжил Джосс. – Мы уже были готовы всех вас взорвать… то есть мы понятия не имели, что вы находитесь внутри. Мы думали, что ваш модуль – всего лишь очередной фрагмент корабля, и хотели убедиться, что он ни во что не врежется. Но затем Буррияга вышел в эфир и как начал горланить – он почувствовал вас внутри отсека и не дал нам выстрелить.

Мужчина улыбнулся.

– Но было близко. Еще бы чуть-чуть, буквально секунда, и…

Пикка сильно ткнула его в руку.

– Ауч! – воскликнул Джосс.

– Пойдем, дорогой, – заявила она, уводя мужа прочь.

Трое выживших не сводили глаз с Буррияги. Ему стало жарко, дыхание участилось. Бурри постарался успокоиться, поскольку знал, что для некоторых тяжело дышащий вуки выглядит довольно угрожающе. Но он не мог стать кем-то другим, и, разумеется, у всех вуки острые зубы, и…

– То, что он сказал, – правда? – поинтересовалась мимбанка. – Мы действительно были на волосок от смерти?

Бурри кивнул, и их лица сделались очень задумчивыми. Падаван почувствовал смущение. Они общались с ним так, словно он был кем-то вроде…

Вуки решил, что сейчас самое время ретироваться, и направился в сторону столиков с закусками. Он проголодался – что было для него вполне обычным явлением. Его мех был очень светлым, в основном золотистого цвета, и только в отдельных местах начали проступать более темные пятна. Бурри был в самом разгаре фазы активного роста, а посему ел при любой возможности.

Дроиды «Панацеи» позаботились, чтобы столики ломились от всякой снеди, но, быстро пробежавшись взглядом по предложенным закускам, Бурри понял, что на тарелках лежат сплошные сыры, хлеб, фрукты, свежие овощи, паштеты, соусы и сладости… но ни единого кусочка мяса. Вуки могут есть практически что угодно, но прямо сейчас Буррияга чувствовал, что ему нужно подкрепиться чем-то бо́льшим, чем могли предложить карротины и косточковые плоды.

Однако еда есть еда. Бурри решил взять, что дают, наполнил тарелку и принялся жевать. По крайней мере, никто не втянет падавана в очередной разговор, пока его рот набит едой.

Поглощая какой-то ярко-зеленый фрукт, который он никогда не пробовал и который оказался очень даже ничего, Буррияга разглядывал помещение и этот странный прием, устроенный посреди иллюзорного луга, парящего в глубоком космосе. Небольшие кучки собравшихся: Ниб Ассек ведет оживленную беседу с каким-то семейством, Джосс Эйдрен травит очередную историю, стоя в окружении другой группы улыбающихся уцелевших, Пикка держит за руку женщину, внимательно выслушивая все, что та ей рассказывает.

Буррияга задумался о двух других джедаях, которые участвовали в спасении этих несчастных, – о мастерах Те’Ами и Сутмани. Как им удалось избежать этого задания? Настроение вуки ухудшилось, и он сжевал фрукт целиком – вместе с косточкой и семенами, которые просто разгрыз и проглотил.

Бурри повернулся к тарелкам с едой, подумывая на этот раз попробовать один из сыров, как вдруг кое-кто привлек его внимание. Там, в стороне, на самом краю белого пола, уставившись на зелено-голубые завихрения купола обзорной палубы, в полном одиночестве стоял рыжеволосый человеческий ребенок. Один из дроидов-терапевтов парил неподалеку, на его широком дружелюбном лице медленно сменялись теплые пастельные тона, пока он пытался заговорить с ребенком. Буррияге не всегда удавалось точно оценить возраст представителей других рас, но ему показалось, что мальчику было лет десять, может, чуть больше.

Несмотря на все усилия услужливой маленькой машины, мальчик не отвечал на попытки разговорить его. Он просто уставился на экран, погрузившись в мысли, что занимали его разум.

Буррияга отставил тарелку и направился в сторону мальчика, на ходу потянувшись к нему Силой. Он мгновенно почувствовал исходящую от ребенка громадную печаль, смешанную с… виной. Виной за нечто чудовищное и безмерное, – ребенок его возраста не должен был испытывать подобных чувств.

Бурри подошел к парнишке. Взгляд того был пуст, его глаза – словно провалы на лице.

– Я – Буррияга, – произнес вуки, касаясь груди, пусть даже он знал, что малыш не сможет его понять. Затем Бурри указал на ребенка. – Как тебя зовут?

Этот жест был вполне универсальным и достаточно очевидным, так что мальчик печально улыбнулся.

– Серж, – ответил он. – Серж Уккариан.

С вопросительным выражением на морде Буррияга лапой указал в сторону других выживших.

Серж медленно окинул их долгим печальным взглядом, словно уже знал, что ищет среди уцелевших что-то, чего среди них нет. А скорее даже, кого-то.

Он покачал головой.

Бурри протянул лапы и заключил мальчика в объятия. Он не мог понять, почему никто до сих пор не догадался так поступить. Когда кому-то больно, ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы его исцелить.

Когда кто-то теряется, ты его находишь.

С помощью Силы вуки сделал все, что мог, чтобы успокоить бедного Сержа. Бурри не мог избавить мальчика от плохих мыслей, но он мог снять с него часть бремени, облегчить вес его ноши.

Серж напрягся, но затем медленно начал расслабляться, отпуская какую-то часть своего груза. Буррияга почувствовал, как мальчик трясется в его объятиях, и понял, что тот плачет.

– Это все я, – приглушенно выдавил Серж, уткнувшись в грудь Бурри. – Это моя вина. Я влез в систему мостика, потому что капитан Кассет считала себя такой умной. Я хотел показать, что она знает совсем не так много, как ей кажется, – я собирался вывести головидео на обзорные экраны мостика, но как только я туда пробрался, я увидел… увидел… а затем корабль развалился на части, и я был в восьмом отсеке, а мои мама и папа – в двенадцатом, и его до сих пор не нашли, и я думаю… мне кажется…

Слова сменились всхлипами. Буррияга долго держал мальчонку в своих объятиях.

Однако парнишка еще не закончил, и Бурри выслушал все, что он хотел сказать. Наконец, когда Серж выговорился, вуки отпустил его и отступил на шаг.

– Ты, – произнес Бурри, нежно похлопав мальчика по голове, – не сделал ничего плохого.

Падаван сцепил пальцы, затем аккуратно развел их в стороны, изображая взрыв.

Вуки ласково покачал головой и улыбнулся Сержу.

– Ты не сделал ничего плохого, – повторил он.

Естественно, мальчик не знал шириивука, но он мог понять общий смысл – и он его понял.

Бурри подвел Сержа к Ниб Ассек, которая общалась с другой группой уцелевших.

– Мастер, послушайте кое-что важное, – произнес он.

Ниб с любопытством посмотрела на своего ученика.

– Это Серж Уккариан, – продолжил Буррияга, похлопав мальчика по плечу. Серж моментально занервничал, что было вполне объяснимо – оказаться в центре джедайского внимания может быть страшно. – Он боится, что потерял семью во время катастрофы, и мы должны постараться ему помочь.

Ниб Ассек кивнула.

– Разумеется, – согласилась она. – Всем, чем сможем.

Ее слова звучали уважительно, но в то же время в них сквозило легкое недоумение. Наставница не понимала, зачем падаван привел к ней этого ребенка, – в конце концов, своя печальная история была у каждого присутствовавшего сегодня на этой обзорной палубе.

– Прямо перед катастрофой Серж влез в системы мостика «Наследного пути», – пояснил Буррияга. – Он планировал небольшой розыгрыш, но в процессе подключился к обзорным экранам и успел мельком заметить то, с чем они столкнулись и что привело к гибели корабля.

– Как интересно, – произнесла Ниб, намеренно стараясь не смотреть на Сержа, чтобы не спугнуть его. Она чувствовала эмоциональное состояние мальчика не хуже Буррияги – ну, может, ей это давалось не с такой легкостью, ведь у Бурри был особый дар восприятия чужих эмоций, однако напряженность и замешательство ребенка сияли в Силе словно пылающее в ночи дерево. Любой младший ученик в Храме тут же смог бы почувствовать смятение Сержа.

Задумавшись на мгновение, Ниб повернулась к мальчику и опустилась на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Буррияга сказал мне, что ты очень храбрый, – начала она.

Серж не ответил.

– Еще он сказал, что, взломав системы «Наследного пути» прямо перед катастрофой, ты что-то увидел. Мы прикладываем все усилия, чтобы остановить Губительные Явления и предотвратить повторение подобной трагедии. Я знаю, что тебе может быть больно это вспоминать, Серж, но ты не мог бы рассказать, что ты увидел? Помоги мне разобраться.

Серж взглянул на джедая, его взгляд снова стал пустым и отстраненным.

– Молнии, – ответил он, – это было похоже на три разряда молнии.