Алхимик Арнель сидел, сгорбившись, на большом камне у обочины лесной дороги и нервно жевал губами травинку.

– Ты мне надоел, старик! – произнёс он.

Слова предназначались друиду Гомниусу, сидевшему рядом со связанными руками и низко опущенной головой. Чтобы друид не сбежал, верёвка, стягивавшая его руки, была надёжно прикреплена к ближайшему дереву. Услышав голос Арнеля, Гомниус поднял голову и долго смотрел на алхимика серыми глазами горного волка так, словно хотел испепелить его.

– Я не понимаю, о чём ты, Арнель, – сказал наконец друид глубоким, чуть хрипловатым голосом.

– Думаешь, я ничего не понимаю, да? – взорвался алхимик, вскочив на ноги. – Думаешь, я не заметил, что ты просто тянешь время? Мы часами кружим по одному и тому же месту…

– Я стар… И голова у меня уже не так ясно соображает, – ответил друид, закрывая глаза.

– Врёшь! – оборвал его Арнель. – Ты не хочешь, чтобы я нашёл лунные цветы, и надеешься помешать мне этими дешёвыми трюками. Ты, видно, не понял, с кем имеешь дело.

– Вот тут ты прав, – согласился неподвижный, как статуя, Гомниус. – Я и в самом деле тебя не знаю. Я помню юного Арнеля, ученика старого друида, который хотел знать всё о зверях и растениях, но не для того, чтобы уничтожать их.

– Прекрасно! Голова у тебя уже не та, но ты прекрасно помнишь старые времена, а, друид? Так вот знай, те дни давно прошли. Я теперь не тот глупец, что разговаривал с бабочками и лечил раненых соловьёв.

– И кто же ты теперь? – спросил Гомниус резким голосом.

– Я – великий алхимик Арнель, и скоро обо мне будет говорить весь Умград. После праздника в честь дня рождения герцогини я прославлюсь на весь город!

– И ради этого ты хочешь уничтожить бесценные цветы, – глухо произнёс друид.

– Ну хватит! Меня не интересуют бредовые мысли выжившего из ума старика. Мне нужны лунные цветы. Я приготовлю из них восхитительные духи и на деньги, которые получу в награду от герцога, куплю целый дворец в самом центре города.

Гомниус молчал, едва качая головой.

– Мне жаль, что я не могу тебе помочь, – сказал он наконец. – Но я, к сожалению, не помню места, где растут лунные цветы.

Арнель разразился злобным презрительным смехом.

– Бедненький, – затянул он насмешливо. – А ведь когда я был юным учеником друида, ты обещал, что однажды покажешь мне это место… Пора прогуляться к нему, старик.

– Прошло много времени, и мы оба сильно изменились, – тихо сказал Гомниус.

– Согласен, – зашипел Арнель. Казалось, он успокоился, но на лице его играла нехорошая улыбка. – Готов поспорить, что я знаю, как подлечить твою память, друид.

С этими словами алхимик повернулся к своему помощнику Джибасу и к трём солдатам, которых умградский герцог выделил ему для проведения операции.

– Что там у нас с факелами? – уточнил он.

Гомниус резко поднял голову и насторожился.

– Что он… – едва слышно прошептал друид.

– Факелы готовы, шеф! – ответил Арнелю Джибас.

– Вы уверены, что хотите поджечь деревья? – неуверенно спросил один из солдат. – Ветерок поддувает с севера, от него пламя разгорится в один миг. Так и пол-леса может сгореть!

Всё с той же злой усмешкой Арнель заглянул друиду в глаза:

– Мы можем и перехотеть, ведь всё зависит от нашего друга друида. Если к нему вернётся память и он скажет нам, где найти лунные цветы, кто знает… может, я и передумаю сжигать лес.

– Ты не мог так измениться! – сказал Гомниус, встав на ноги и сверкая горящими глазами в сторону Арнеля. – Ты не посмеешь поджечь лес!

– Давай поспорим, друид? – резко перебил его алхимик и, вырвав факел из рук Джибаса, поднёс его к ветке старого дуба.

– Стой! – закричал Гомниус. – Положи факел, я скажу тебе то, что ты хочешь знать!

Арнель довольно усмехнулся.

– Видели, какой я умелец? – громко сказал он, обращаясь к солдатам. – Я и память могу вернуть впавшим в детство старикам!

Солдаты ответили на шутку дружным хохотом.

– Ну что, любезный, – продолжил алхимик, снова сев на камень у дороги. – Слушаю тебя внимательно. Только помни, попробуешь снова морочить мне голову, я церемониться не стану, и твой любимый лес превратится в пепел!

Друид вздохнул, помедлил ещё какое-то мгновение и наконец сказал упавшим голосом:

– Лунные цветы растут только в одном месте, рядом с Балурскими развалинами, в самом центре Тайной котловины.

Тайной котловиной называлась просторная долина, со всех сторон окружённая горами, которая находилась всего в нескольких милях от Большого леса.

– Видишь, как всё просто? – хохотнул Арнель, почёсывая редкую бородку. – Дорога, ведущая в Тайную котловину, совсем недалеко отсюда. Бодрым шагом мы доберёмся туда ещё засветло. Может, поедим чего? – предложил он остальным.

– Да! Да! Да! – наперебой закричали Джибас и солдаты, которые никогда не отказывались, когда речь заходила о еде.

– Хочешь хлеба, старик? – резко спросил один из солдат, повернувшись к Гомниусу.

Но друид был так удручён, что даже не слышал его. Он всё думал о лунных цветах. В год их появлялось не больше пяти, цвели они совсем не долго и только на крошечном участке земли рядом с развалинами старой крепости Балур. Это были не просто очень редкие цветы с удивительным ароматом. Одного семени лунного цветка хватало, чтобы приготовить целый бочонок отвара Семи Жизней, чудесного зелья, которым друиды лечили тяжело больные или поражённые молнией деревья. Сам Гомниус каждый год навещал Балурские развалины, чтобы полюбоваться на белоснежные лепестки едва распустившихся цветов и осторожно снять два-три семечка, способных спасти жизнь многим больным растениям. При мысли о том, что Арнель собирается уничтожить лунные цветы, у него перехватывало дыхание. Но он не мог допустить и того, чтобы алхимик устроил в лесу пожар…

– Пока цветы не окажутся в руках Арнеля, у меня есть надежда, – прошептал друид, пытаясь подбодрить себя.

Тут он заметил, что совсем рядом рос густой куст кошачьей мяты, пышный и на редкость зелёный. И в голове у него созрел хитрый план. Воспользовавшись тем, что Арнель и его помощники были заняты ужином, Гомниус сорвал два стебля кошачьей мяты и начал сплетать их вместе. Положив готовый венок в карман своей длинной туники, друид сорвал ещё два стебля и сплёл ещё один венок. А потом ещё и ещё, и ещё…

К тому времени, как Арнель, Джибас и солдаты закончили есть, Гомниус сплёл больше двадцати маленьких венков, пряча их один за другим в кармане.

– Вперёд, друид! – скомандовал наконец Арнель.

Один из солдат отвязал Гомниуса от дерева и, держа верёвку в руках, повёл друида за собой, как на поводке. Экспедиция снова отправилась в путь, но на этот раз в строго заданном направлении.

– Ты ведь выведал у меня, что хотел, Арнель, – сказал друид твёрдым голосом. – Отпусти меня.

Алхимик недоверчиво усмехнулся.

– Пошевеливайся, – буркнул он. – За кого ты меня принимаешь? Ты, конечно, постарел, но ты всё ещё могущественный друид. Если я отпущу тебя, то ты устроишь мне какую-нибудь ловушку, созовёшь на помощь всех своих друзей, всяких лесных существ. Нет, Гомниус, ты мне больше нравишься со связанными руками и с ружьём, приставленным к спине!

«Он стал отъявленным негодяем, но голова у него всё так же хорошо работает», – подумал друид.

Когда отряд ступил на широкую каменистую тропу, тянувшуюся по окраине леса, Гомниус стал постепенно замедлять шаг, пока не оказался последним в веренице своих конвоиров. Никто не возражал против его манёвра, так как он был крепко-накрепко связан верёвкой, которую держал в руках один из солдат.

А друид, убедившись, что никто на него не смотрит, стал выбрасывать из кармана венки, которые он сплёл из кошачьей мяты, так, чтобы их хорошо было видно на дороге.