Что делает кузнец, когда ему надо выковать меч или топор под жесткую длань бойца? Достает собранную на костях земли руду и трудится над ней искусно много дней, а то и лет, пока что-то в нем не скажет: «Довольно. Ты сделал все, что позволяет твое умение и усердие».

Так же и сказитель, превозмогая себя и прилагая все свое умение, борется со словами, с сырой рудой слов – и трудится над ними со всем терпением мастера. Слова надобно раскалять в огне сердца, студить страхом, острить и точить с великой осторожностью. И тут время тоже мало что значит, потому что иногда окончания песни приходится ждать долго – пока те, чью судьбу она запечатлела, не завоюют себе место в легенде между сегодняшним восходом и закатом завтрашней луны.

Разве это не так в той истории о грифоне (повествующей сразу о хрустальном шаре амулета, и о едва не затерявшемся во времени Великом Древнем, и, наконец, о мужчине и женщине, сковавших себя воедино в нечто большее, о чем люди и мечтать не смели).

Речь идет о Кероване из Ульмсдейла, проклятом собственной матерью, замаравшей руки в Темном знании, чтобы выношенный ею ребенок стал орудием Силы и служил лишь ее целям. На теле сына и в самом деле осталось клеймо Тьмы: он родился с янтарными глазами и раздвоенными копытами вместо ступней. Но злое колдовство подвело женщину, потому что Великих, как Темных, так и Светлых, не так легко призвать и не так легко отринуть. И госпожа Тефана, сердцем почуяв свое поражение, прониклась трепетным ужасом перед своим ребенком и отослала его на воспитание подальше с глаз. Однако ее муж и господин Ульрик, мечтавший о наследнике Ульмсдейла, позаботился дать сыну образование, достойное его звания, и Керован усердно учился у приставленного к нему в учителя ветерана. Яго преподал ему науку войны – и рукопашных поединков, и тактики и стратегии больших сражений. Также Керован в своем одиночестве обратился к Мудрому Ривалу, искавшему в Пустыне осколки чужой мудрости – мудрости Древних, которые, казалось, покинули эти края.

Чтобы утвердить долгожданного сына в правах наследства, лорд Ульрик устроил брак на топоре между мальчиком и юной Джойсан, дочерью лорда Иткрипта, тогда еще не растерзанного пришельцами, которые рвались от морского берега к Пустыне. Детей обвенчали, но они еще долго не видели друг друга.

Джойсан нечасто вспоминала о благородном муже, чей герб теперь был вышит на ее парадной накидке. Пока в один памятный день ей не вручили амулет, созданный, сразу видно, не человеческими руками: хрустальный шар с заключенным в нем крошечным грифоном. Она сразу распознала в нем предмет Великой Силы. Керован нашел этот талисман Древних в Пустыне (туда нечасто заходили люди, но там еще оставалось немало странных существ), и что-то помимо воли толкнуло его послать ей шар. Джойсан тогда прилежно готовилась стать хозяйкой Ульмсдейла: овладела малым лекарским искусством, изучала травы и все, что могла найти в пергаментах старинного аббатства. Она тогда не ведала, что госпожа Тефана по-прежнему строит козни против собственного сына, задумав подменить его подлинно Темным наследником в лице его кузена Роджера.

Всякому заговору свое время, и эту игру, разыгравшуюся на севере, поломали пришельцы из заморского Ализона. Керован, не успев привести нареченную к себе в дом, выступил из Ульмсдейла с воинским отрядом, а Иткрипт враги взяли штурмом.

Спасенная силой случайного Дара неведомого ей мужа, Джойсан с горсткой своих людей скиталась в безлюдной глуши. Керован, который, откликнувшись на призыв умирающего отца, едва не попался в предательские сети своих Темных родичей, в пути наткнулся на беженцев.

Он узнал свою жену, а она его нет – сочла незнакомца (с его странными глазами и копытами) за одного из Древних. Потому-то она и не распознала обмана, когда Роджер, назвавшись Керованом, заворожил ее колдовством и увлек в Пустыню, где Тефана ее кровью надеялась подчинить себе Силу грифона.

Их след вывел Керована к месту кровавой жертвы, которой они надеялись призвать к себе Тьму. Ради защиты своей верной нареченной он обратился к страшившим его Силам. Его призыв был обращен к Свету, и оттого те, кто взывал к Тьме и Смерти, сами отошли в смертную Тьму. Джойсан же, видя нареченного в светлом сиянии духа, поняла, что они воистину нераздельны, как золотой узор на стали неразделен с выкованным для героя мечом. Но Керован не мог забыть о своем двойственном происхождении, не доверял сам себе и ради спасения Джойсан отказался от всех прав мужа, уехав прочь.

Он отправился в Пустыню по поручению правителей долин – быть может, чтобы найти среди Древних союзников в борьбе против вторжения. Тогда Джойсан надела кольчугу и шлем, опоясалась перевязью с мечом и поехала за ним. Она искала его след, потому что никакой ложной гордости не пересилить было ее любви, и грифона – дар мужа – она открыто носила на груди.

Немало дивных и ужасных приключений пережили эти двое порознь и вместе. Керована сжигал страх перед темной половиной его существа. Джойсан же была сильна силой человека, который больше боится за другого, чем за себя.

Пройдя плен и тьму, они наконец встретились и вступили на путь истинного своего предназначения – битвы, потрясшей немалую часть их мира. Пятеро встали за Свет: Керован, Джойсан, освобожденный из долгого плена в хрустале грифон, его старинный хозяин Ландисл и странник Нивор, не впервые появившийся в жизни Керована. За Тьму же стоял Галкур – существо на раздвоенных копытах, звавшее Керована «сыном». То была ложь, но такая ложь тяготит юное сердце, и влитый в него яд остался даже после падения Темного Владыки.

Эту страшную, неизбывно мучительную тяжесть Керован унес с собой и в новые земли.

Они продолжали странствие, но уже вдвоем, и снова им пришлось встать против легшей на землю Тени, на сей раз в ясном сознании своей цели. И вновь они были не одни, хотя повелители древнего искусства не шагнули из прошлого, чтобы встать с ними плечом к плечу; но крепкие узы связали их с другими скитальцами в Пустыне: эти двое, к которым всегда тянулись их сердца, были: Мудрая Элис, в чьих жилах текла кровь колдуний, и Джервон, ставший ей щитом и соратником, и еще третий, мальчик Гарет, заменявший тайные знания великой отвагой.

История грифона – не новая песня, создающая мир, а старая, расширяющая его, – ведь наши великие предприятия оборачиваются в свой черед тоской по тому, что нам не суждено увидеть. А к чему пришли в конце концов те, кто осмелился восстать против Тени…

Ах, только сказителю дано со всем искусством заглянуть в сердца и из полузабытых преданий год за годом извлекать крохи, отвечающие нашим мечтам. Так уложилась в слова третья часть истории Керована и Джойсан, повествующая о том, что они создали – и чем стали – в Арвоне, когда приспело время и новые товарищи по Чаше встали рядом с ними в битве против Тьмы.