Говорун по-прежнему сидел за письменным столом, но выглядел куда более деловым и сосредоточенным, нежели утром. Видимо, участие в, образно говоря, судебных заседаниях, когда ему приходилось разруливать различные ситуации, изменяло настроение уголовного авторитета не в лучшую сторону.

Кого-то собственная власть подпитывает, кого-то, напротив, истощает. Говорун был, похоже, из второй категории людей. Он откровенно уставал от необходимости решать чужие проблемы.

– Что у тебя случилось? Передумал на меня работать или просто испугался Садовника? – спросил Говорун. – Только говори быстрее, пока у меня есть головы не вылетели все предыдущие дела.

– Нет, не передумал. Просто сегодня кто-то взорвал мою машину прямо рядом с домом. Знал, наверное, что я на ней ехать намеревался. Правда меня к этому моменту там уже не было. Мне жена позвонила и сказала.

– Кто мог взорвать? – осведомился Говорун.

– Понятия не имею, – сказал Сергей Тимофеевич и сел на стул так, чтобы не упускать из вида и Говоруна и Барона. – У меня есть только предположения. Подозревать я могу лишь двоих.

– Конкретнее, не тяни резину. Первый кто?

– Первый – это Садовник. Не исключено, что он приехал сюда и пожелал меня уничтожить, чтобы потом пользоваться моими документами.

– Откуда у Садовника может быть информация на тебя?

– Подозреваю, что из тех же рук, которые давали информацию на меня и тебе.

Васильев ждал – не будет ли произнесено имя ментовского полковника, которого он подозревал больше других. Оно не прозвучало, однако, Говорун сильно задумался. Отставной майор и Барон не нарушали тишину, давали уголовному авторитету возможность поразмыслить. Он не спешил, поигрывал желваками на скулах и глядел в стол перед собой.

– Кто-то мог видеть человека, который бомбу подложил, – наконец-то высказал авторитет своё предположение.

– Обязательно должен. Я сам его и видел, только он далеко был. Лицо разобрать было трудно. Судя по фигуре – это мог быть Садовник. Потому я и не рискнул на своей машине ехать. Вышел из дома и остановил частника.

– Откуда Садовник мог что-то про тебя знать? У тебя есть свои мысли на этот счёт?

– Есть у меня опасение, что через ментовского полковника Воробья. Садовник бежал из его кабинета, когда на окне ещё решётки не было. Полковник не смог помешать ему или не захотел.

– Это надо проверить, – сказал Говорун. – Птичка – парень очень скользкий. За деньги всех предаст. Я ему ежемесячно плачу круглую сумму, наверное, вдвое больше его зарплаты, но самому ему мало верю. Хотя о предстоящих неприятностях предупреждает он обычно вовремя. Барон – обеспечить проверку птички, только продумай сначала все.

– Понял, шеф. – Сказал Барон и вышел из кабинета.

– Значит одного ты мне назвал. А второй?

– Второй – это Барон. Сам он, конечно, малопригоден из-за своего туберкулёза, но организовать может. Послал человека, тот поставил взрывное устройство с таймером. Вот машины и грохнула. Сейчас на месте взрыва работает следственная бригада ФСБ, что-нибудь может и найдут. Туда парней толковых набирают лучших со скорее из уголовки переманивают. Чаще всего– за счёт более высокой зарплаты, да и уважение к ним другого уровня. Мент ли сотрудник ФСБ – это две большие разницы. У нас же многие до сих пор ФСБ с КГБ сравнивают, хотя там была слегка другая система.

– А эти-то здесь причём? – не понял Говорун. – Почему не Следственный комитет?

– Взрыв автомобиля приравнивается к терроризму, а этим занимается ФСБ. Хотя в таких делах обычно все вместе работают – и Следственный комитет, и ФСБ, и полиция. Если Барон к этому причастен, то я ему просто не завидую. Одному против всех устоять трудно.

– Барон, я думаю, здесь не причём.

– Почему ты так решил?

– Он сегодня весь день у меня на виду. И, главное, его подручные, самые надёжные парни, тоже. Некого ему было послать.

– Тогда Садовник. Если он, то я до него сам доберусь.

– Как ты думаешь это сделать?

– Просто. Чтобы до тебя добраться – ему следует сначала меня убрать. Вот я его и выманю на тебя. Пусть попробует, а там посмотрим кто кого.

– В таких случаях – самый верный способ устранения – это снайперская винтовка.

– Я уже интересовался этим. Садовник ни разу не использовал такое оружие. Он считается киллером высокой квалификации. Она предполагает работу, исключительно, на ближней дистанции. Иначе это тип просто существенно потеряет в оплате своего труда, а этого он не хочет. Полностью исключать винтовку, пожалуй, тоже не следует, но против неё есть соответствующее оборудование.

– Индикатор оптической активности? – спросил Говорун.

– Да. Ты с таким сталкивался?

– У меня в собственности сеть магазинов электроники, соответственно есть склады, а там охрана. Начальник – бывший спецназовец внутренних войск, капитан из отряда «Витязь». Слышал про таких людей?

– Не просто слышал, даже воевал плечом к плечу с ними. У парней из «Витязя» отличная подготовка. Особенно мне нравится их отношение к дисциплине.

За этим разговором, как Сергею Тимофеевичу показалось, Говорун слегка оттаял, отошёл от своей суровости и даже стал отвлекаться на посторонние темы. Это было вполне понятно. Он от своих постоянных занятий попросту скучал и сейчас тянул время перед тем, как к ним вернуться.

– Так вот, этот бывший капитан сразу потребовала приобрести для него индикатор оптической активности. Говорил, что эта штуковина обнаружит любой винтовочный прицел и бинокль. Даже сообщит координаты снайпера или наблюдателя, а без предварительного наблюдения сейчас не одна собака на склады не сунется. Пару раз индикатор бинокль улавливал, потом и мини камеру. Только вот поймать того типа, который наблюдал не удавалось.

– Это да. Спецы могут установить мини камеру, чтобы она кому-то на смартфон передала изображение, а сам наблюдатель будет в стороне сидеть. Камеру индикатор определит. Туда сунуться, снимут её. А на следующий день там новая окажется. Она стоит всего двести баксов – это та, что в хорошем качестве показывает. Но ты напомнил мне кое-что… – Сергей Тимофеевич показал Говоруну свой пластиковый пакет. – Я принёс прибор, чтобы твой дом осмотреть.

– Работой, – согласился уголовный авторитет.

Васильев под внимательным взглядом Говоруна быстро собрал прибор, включил его и начала осмотр кабинета с письменного стола.

Хозяину дома пришлось встать и выйти на середину комнаты.

Очень скоро прибор издал характерный, частый писк – что-то нашлось. Васильев забрался под стол, с трудом поместившись плечами между двух тумбочек и вытащил оттуда жучок и мини камеру.

Признаться – ему это сильно не понравилось. Если его противник в настоящий момент проводил контроль, то он слышал о планах отставного майора по выманиванию его на себя. Тогда Садовник согласится продолжать работать в том же ключе только в том случае, если чрезвычайно в себе уверен. Но он же, кажется, мастер спорта по боевому самбо и несколько раз участвовал в соревнованиях как кик-боксёр, значит в себе не сомневаетс.

Не бывает спортсменов, которые выходят на ринг или на ковёр, чтобы проиграть. Все надеются на победу. В данной ситуации должно сработать то же самое. Садовник только раззадорится от того, что услышал.

Отставной майор осмотрел свои находки и сразу увидел, что аккумуляторы сели полностью – и на мини камере, и на жучке. Но он не знал, когда это произошло. Они могли сесть и только что, прямо перед тем, как он их обнаружил, хотя тепла в приборах его пальцы не ощущали, но слабые аккумуляторы и не могут дать его столько, чтобы это воспринималось человеческой кожей. Если в приборе нет замыкания, то возможно лишь незначительное ощущение теплоты. Но Сергей Тимофеевич был не из тех людей, которые долго расстраиваются по какому-то поводу. Ему теперь оставалось только надеяться, что камера не показывала последние часы никого.

Васильев переложил жучок и мини камеру в протянутую, раскрытую ладонь уголовного авторитета.

– Интересно, кто же это установил? – сказал тот задумчиво, почёсывая подбородок. – Неделю назад, помнится, я оставлял в кабинете птичку. Сам по делу на пару минут выходил. Может он и успел эти штуки сюда в ляпать.

– Я могу отдать их на экспертизу знакомым людям, чтобы они отпечатки пальцев сняли, – сказал Сергей Тимофеевич, перекладывая приборы контроля в пластиковый пакет, оказавшийся у него в кармане. – Полковник тогда в перчатках был? Если так, то экспертиза ничего не даст.

Говорун задрал глаза к потолку, пытаясь вспомнить:

– Кажется, без перчаток, но точно я не скажу. У него вроде бы в руках тогда перчатки были с обрезанными пальцами и множеством металлических, блестящих заклёпок. Спецназовские что ли перчатки, для стрельбы удобные. Да, точно! Он их в руке держал. Но они пальцы только наполовину перекрывают, значит отпечатки быть должны.

– В спецназе такие перчатки не носят. Там могут быть заклёпки только чёрного цвета или вообще без них, камуфлированные. У нас, помнится, даже ножи были чернёные. Специально, если кто-то нож себе по руке подходящий на стороне найдёт, отдавали оксидировать, чтобы в темноте блестела только режущая кромка от заточки. Мы все ой как любили точить оружие! И я тоже. Бывало так ножи на кухне заточу, что жена потом ругается – все пальцы, дескать, себе изрезала. А я на благое дело целый выходной день потратил, для неё старался. Да и о себе не забывал – лопатку и нож всегда острыми держал. Для пробы даже брился лопаткой.

От этих воспоминаний повеяло чем-то приятным и лёгким. Сергей Тимофеевич мысленно, с радостью возвращался в былые годы и заботы, которые тяжёлыми казались только тогда. А спустя годы – выглядели мимолётными, мелкими неприятностями, которые прошли и забылись. Оставалась только радость от того, что было. Но это ощущение расслабляло его.

Он отдёрнул себя, продолжил работу. Стал проверять другие места в кабинете и снял ещё одну мини камеру со шторы. Если первая крепилась с помощью скотча, то вторая специальной клипсой. Скотч и клипса давали надежду на полноценное отпечатки пальцев, но только их, а не всей ладони.

Если человек, который ставил приборы, торопился и волновался, то отпечатки должны остаться ясными, потому что основа любого из них – это, по сути дела, только потожировые выделения. А при волнении у большинства людей пот выступает активнее. Но всё это объяснять уголовному авторитету смысла не было.

Вместо этого Сергей Тимофеевич занялся дальнейшем осмотром дома и двора. В холле он обнаружил ещё один жучок под перилами лестницы, ведущей на второй этаж. И мини камеру на ветке пальмы, стоявшей у лестницы в большом керамическом горшке.

После чего, отставной майор, в сопровождении Барона, продолжил осмотр дома и нашел еще два жучка. Один из них был установлен в комнате самого Барона. Второй – в общей столовой для охраны.

К каждому из приборов контроля Сергей Тимофеевич крепил скотчем порядковый номер и только потом убирал их в пакет.

Последний жучок был найден на створке ворот, а мини камера обнаружилась на трубчатом креплении металлического забора, почти в углу двора. Больше собрать ничего не удалось.

У двух последних приборов аккумуляторы были полностью свежими и их пришлось попросту отключить.

– Как успехи? – поинтересовался Говорун, когда Васильев вместе с Бароном вернулся в холл. Уголовный авторитет к тому моменту уже закончил разборку между человеком, напоминавшим мелкого чиновника и растерянным очкариком.

Вместо ответа, отставной майор показал ему мешочек, в котором побрякивали найденные приборы и сказал:

– Я бы тебе, Пётр Николаевич, посоветовал с каждой стороны дома по камере поставить, да и над забором тоже. Чтобы все подходы были под контролем. Одного человека посади за монитор и пусть наблюдает. Ого надо менять через два часа, иначе он потом потеряет внимательность. Камеры нужно поставить с инфракрасным режимом. Обязательно нужно наладить освещение по периметру с датчиками движения. Пусть свет не горит постоянно, зажигается только, тогда когда кто-то к забору приблизиться, – Васильев чуть подумал и добавил. – Не помню точно – то ли в МВД, то ли в ФСБ мне говорили, что так охраняется дом Афони. А его, насколько мне известно, ещё никто не заказывал.

– Ничего, – заявил Барон. – Скоро и его тоже закажут. Ты, майор, фирму сам подскажешь, которая всё это поставит или нам искать? – спросил Говорун.

– Могу и я подыскать. Вечером за интернет засяду и найду.

– А на подхвате у тебя таких нет? – голос уголовного авторитета был наполнен подозрительностью. Он, видимо, подумал, что новый начальник охраны пытается подсунуть ему фирму кого-то из своих знакомых, чтобы дать тем выгодный большой контракт.

– Нет, я с такими конторами ни разу в этом городе не сотрудничал.

– Ладно. Тогда Барон пусть подыщет сам, где дешевле. Ты не возражаешь?

– Нет, не возражаю. Только могу ещё посоветовать – поставить такое же количество камер-муляжей. Их тоже будут опасаться. Внешне – они от настоящих ничем не отличаются, а знать какие работающие – будут только оператор и тот человек который их ставил.

– Значит, тот кто ставил, – с откровенной угрозой сказал Барон.

Сергей Тимофеевич понял старого начальника охраны правильно.

– Пусть только оборудование завезут. Камеры я, может быть, даже и сам поставлю. Выберу самые опасные места, там и прикреплю, и камеры, и фонари, и освещение. Хотя нет, фонари лучше пусть спецы ставят – там напряжение высокое.

– Договорились, – согласился Говорун. – Завтра в какое время пожалуешь?

– С утра, думаю, придётся в экспертизу заглянуть, результаты взять. А потом уже сюда. Как только освобожусь, так сразу и прибуду.

Сергей Тимофеевич покинул дом своего нового подопечного и двинулся в сторону дороги. При этом он не забывал о безопасности, внимательно смотрел – нет ли за ним хвоста. Но такового не обнаружил.

Васильев остановил третьего по счету частника и уже из машины позвонил полковнику Соловью. Тот ответил сразу, словно ждал звонка с трубкой в руках.

– Слушаю, Сергей Тимофеевич.

– Добрый вечер, Юрий Никанорович. У меня к вам дело. Во-первых, прибор хочу вернуть. Во-вторых, с тем, что я нашёл – поработать нужно, вместе с экспертами.

– Понял. Вовремя ты позвонил, я уже уходить собрался. Только трубку взял, чтобы в карман засунуть. Приезжай. Я сейчас экспертов предупрежу, которые в ночь дежурят и пропуск для тебя закажу. Жду.

Васильев убрал телефон в карман и назвал улыбчивому молодому водителю только улицу, на которую нужно было ехать. Он решил, что выйдет из машины, уже проехав мимо нужного здания, а потом вернётся. Примитивная маскировка.

Обычно люди в подобных случаях предпочитают не возвращаться. Они останавливают машину раньше и идут вперёд своими ногами, так уж человеческая психология устроена. А что за человек за рулём этой машины сидит, может ли он иметь отношение к Говоруну или кому-то из его окружения – неизвестно.

Вообще-то у отставного майора спецназа военной разведки не было причины скрывать свое знакомство с полковником Соловьем от нынешнего работодателя. Если и возникнет вопрос со стороны Говоруна, то можно будет просто согласиться – мол, да, я знаком с Соловьём, встретился с ним в кабинете полковника Воробья после перестрелки с твоими парнями. Но афишировать это знакомство, как и работу с экспертами ФСБ, было вовсе не обязательно.

Когда Васильев в разговоре с говоруном упомянул следственное дело ФСБ, в голосе уголовного авторитета прозвучала откровенная нотка недовольства. Сергей Тимофеевич умел улавливать подобные моменты, потому и не стал развивать свой рассказ. Значит и дальше следует, по возможности, обходиться без упоминания этой своей связи.

Когда отставной майор спецназа поднялся в кабинет полковника, там уже сидел какой-то человек в светло-голубом халате, совсем не медицинском. Из чего можно было сделать вывод – что это не очередной фельдшер. Кроме того, у него не было при себе чемоданчика с красным крестом на фоне белого круга, а на спинке стула не висела смирительная рубашка с непомерно длинными рукавами.

К тому, же полковник Соловей должен был понимать очевидную вещь – на то, чтобы натянуть на Васильева смирительную рубашку, потребуется, по крайней мере, пять-шесть качественно упитанных санитаров, и ещё четверо крепких спецназовцев с автоматами в руках.

Все вместе они может быть и сумеют придавить его собственным весом, а одного полковника с незнакомцем на это явно не хватит.

Сомнения майора разрешил сам Соловей:

– Вот, познакомься, Сергей Тимофеевич, это глава нашего экспертного отдела, майор Севастьянов, Валерий Лукич. У тебя же к нему вопросы есть, насколько я понимаю.

Васильев вытащил из пластикового пакета полиэтиленовый мешочек, протянул его Севастьянову и сказал:

– Надо бы посмотреть отпечатки пальцев, а потом сверить по базе.

– Хорошо. За ночь сделаем, к утру будет результат. Приходите к Юрию Никаноровичу, я у него заключение оставлю, поскольку работать мы будем не частным образом, а по его заявке.

– Договорились. В какое время прикажете прибыть, товарищ полковник?

– В половине десятого буду ждать.

– Хорошо, буду у вас, – сказал Сергей Тимофеевич и выложил на стол перед полковником сканер поиска электронных устройств в коробке, точно в том виде, в каком и брал для использования.

– Сгодился, значит, прибор?

– Сами видите, – Васильев показал на мешочек. – Улов богатый. Ещё бы отпечатки прочитать.

– Да, утром у меня будет и заключение по взрыву твоего автомобиля, – проговорил Соловей. – Жену твою, кстати, мы допросить так и не смогли. Она дверь не желала открывать, ссылаясь на то, что один из замков вы закрыли на ключ из своей связки, а у неё такого нет. Не задавать же ей вопросы через дверь на весь подъезд, да и подписать протокол она не смогла бы. Может возьмёшь её завтра с собой? Её допросим, потом и тебя заодно.

– А я, кстати, оба заключения сразу принесу, – сказал Севастьянов. – И по отпечаткам пальцев, и по взрыву машины. Оно тоже будет готово только ночью. Приедете?

– Постараюсь, – пообещал Васильев.

Он надеялся что всё будет выполнено при нём. Каждому человеку свойственно думать, что все вокруг должны быть озабочены только его личными проблемами, всё постороннее отодвигать на потом.

– Пропуска на меня и жену закажите, на половину десятого. Мы будем.