Контролька показала, что гараж никто не посещал и Сергей Тимофеевич спокойно выехал оттуда. Полковник Воробей на «Форде» с водителем сопроводил «Тойоту» до поворота к дому Говоруна, но сам заглядывать туда не стал. Возможно у полковника нашлись срочные личные дела или же ему позвонили и вызвали на службу.

Уголовный авторитет, как обычно, сидел в своём кабинете, не желая видимо изменять старым привычкам. В холле Васильева встретил старший из охранников, бывший помощник Барона, который когда-то, как сейчас сказалось, давным-давно, не желал возвращать наградной пистолет майору Васильеву. Видимо, он стал вместо Барона начальником охраны, в тех вопросах, которые не взваливал на свои плечи сам Сергей Тимофеевич.

Охранник доложил Говоруну о прибытии отставного майора, вышел из кабинета и сразу же позвал его к шефу.

Говорун выглядел мрачным, разговаривал сквозь зубы, словно боялся выронить изо рта вставную челюсть.

– И что ты теперь предложишь? – сразу спросил он. – Желаешь запретить мне на кладбище поехать? Не получится, сразу говорю. Всё равно поеду! Похороны друга – дело святое. А Барон много лет был мне настоящим другом. Такое не забывается.

– Пока скажу только, что завтра попытаюсь устроить ловушку для Садовника. Если всё пройдёт удачно, то на кладбище можно будет обойтись простейшими мерами безопасности.

– Простейшие меры, это что?

– Пара индикаторов оптической активности перед въездом на кладбище и рядом с могилой. Плюс тщательный осмотр окрестностей, конечно. Там под любой памятник или могильный холмик можно взрывное устройство заложить и кучу народу сразу уничтожить, почти всё твоё близкое окружение, всех помощников перебить. Достаточно будет простейшую МОН-10 выставить – она всех вас, как метлой выметет. Это твоему конкуренту облегчило бы дальнейшие действия. Поэтому я и не сдал поисковый сканер.

– А что завтра будет?

– Завтра Садовник обещал тир посетить, под моим именем. Там мы его и попробуем накрыть.

– Лучше сразу валить, на глушняк!

– Именно это мне и предлагал сделать полковник Воробей, потому я и отказался от услуг ментов. Нам нужно заказчика найти, а для этого потребуется, как минимум, мобильник Садовника.

– А с кем работать думаешь? Неужто один?

– Лучше всего было бы одному, на себя я надеюсь. Но у спецназ ЦСН большой опыт, их привлекаю.

– Это кто такие?

– Центр Специального Назначения ФСБ России. И ребята сюда прибыли из Москвы именно для охоты на Садовника. Антитеррористическое подразделение. Не знаю точно, то ли они наподобие «Альфы», то ли «Альфа» с «Вымпелом» входит в ЦСН, но это профессионалы высокой пробы. С ними работать сплошное удовольствие. Это не менты.

– Ладно. Тебе решать с кем на дело идти. А что трубка Садовника вам дать может? Он наверняка все номера после каждого звонка удаляет.

– Сейчас есть куча программ, восстанавливающих удалённые файлы. В ЦСН служат спецы, которые умеют это делать.

– Я только одного не понимаю почему какого-то киллера, пусть и неуловимого, записывают в террористы и ловят его Антитеррористы?

– Всё просто. ЦСН задействован, чтобы предотвратить передел собственности в городе. Если начнётся большая война между группировками, то обязательно будут взрываться машины, а это уже общественно опасные действия, именно терроризм, при котором страдают посторонние люди.

– Понял. Значит стрелять можно, а взрывать нельзя. Ладно, работай. Даю тебе карт-бланш. Только меня в курсе дела держи.

– Договорились. Буду всё сообщать.

К полковнику Савельеву Сергей Тимофеевич поехал не от Говоруна, не сразу. Сначала он довёз жену до театра, дождался когда она позвонит ему и сообщит о том, что уже находится в своем цехе. Только потом Васильев отправился к полковнику.

В здании ФСБ отставному майору пришлось подождать пока на него закажут пропуск, это заняло минут двадцать. Лишь после этого Васильев поднялся в приемную полковника.

– Савельева мне где найти? – спросил он капитан-официанта.

Адъютант молча показал на дверь бывшего кабинета полковника Соловья. Савельев, похоже, там обосновался уже прочно.

Сергей Тимофеевич постучал в дверь, одновременно услышал приглашение полковника и предложения адъютанта:

– Кофе будете? – в голосе этого субъекта хорошо слышалась издевка.

Всего несколько часов назад Васильев говорил капитан-официанту, что не пьет растворимый кофе, наверное, именно поэтому адъютант и предложил ему такое угощение.

– Спасибо. Вы не умеете кофе готовить, товарищ капитан. В таком напитке я не нуждаюсь.

Капитан-официант опешил и не нашел, что ответить. А Васильев тем временем уже вошел в дверь кабинета.

Савельев теперь уже уверенно занял стол полковника Соловья, а за приставным сидели два офицера в чёрной униформе. По их снаряжению нетрудно было догадаться, что это спецназовцы. Оба офицера рассматривали бумаги, разложенные на столе, передавали их один другому. Рядом с этими документами лежали кевларовые шлемы с гарнитурой связи.

– Вы как раз вовремя пожаловали, Сергей Тимофеевич, – сказал полковник. – Познакомьтесь – подполковник Лысенко, командир группы спецназа.

Из-за приставного стола приподнялся и протянул руку молодой еще подполковник, с сухим, почти аскетичным и, по детски веснушчатым, лицом. Васильев знал, что у таких людей вместе с первыми лучами весеннего солнца лицо и шея обычно становятся ярко-розового цвета. Однако, на физиономии Лысенко прочно держался такой темный загар, что опытному человеку было не трудно определить факт недавнего пребывания этого подполковника в какой-то из жарких стран. А где именно могут в настоящее время находиться российские антитеррористы? В Сирии!

Поэтому Сергей Тимофеевич сразу задал вопрос:

– Как там в Сирии дела обстоят, товарищ подполковник?

– Жарковато там, – не отнекиваясь ответил Лысенко. – По загару поняли?

– Так точно.

– …И его заместитель, майор Сапфиров, – продолжил Васильев, не позволяя никому отвлекаться от главной темы.

Второй спецназовец был высокого роста, круглолицый и широкоплечий, похожий чем-то на былинного богатыря, только бороды на лице не хватало. Но о происхождении редкой фамилии говорили ярко-синие, а не голубые, сильно блестящие глаза майора. Наверное они ему достались от предков, которые именно за них и получили свою красивую фамилию. Лицо у майора было таким же загорелым, как и у подполковника, похоже Сирию они посещали вместе.

Савельев, между тем, продолжил:

– Мы тут чертежи помещения рассматриваем. Оказывается под тир, когда-то ещё в 50-е годы прошлого века, в самом конце десятилетия, переоборудовали помещение бывшего бомбоубежища, поставили бетонную перегородку, чтобы образовать тоннель. Оставшееся пустое помещение превратили в склад разного хлама и закрыли. Но вот с другой стороны, прямо рядом с мишенной позицией, остался выход с лестницей в спорткомплекс «Динамо». Он ведет в бойлерную, расположенную в полуподвале. Двери, к сожалению, можно заблокировать только изнутри, винтовые задвижки во все четыре стороны. Есть, правда, замки, ключи от которых находятся у майора Волобуева, однако, нет никакой гарантии в том, что Садовник не сможет у инвалида ключи отобрать.

– Но двери там стальные, – заметил Васильев. – Их можно просто заварить снаружи.

– Можно. Мы уже обсуждали этот вариант и даже время для этого у нас ещё есть. Беда состоит только в том, что начальник тира, майор Волобуев, через те двери каждый вечер уносит в здание спорткомплекса «Динамо» оружие и боеприпасы. Он закрывает их в тяжелом сейфе, установленном в специальной бронированной комнате, не имеющей окон. Не таскать же все это постоянно через открытое пространство улицы. Это правилами запрещено.

– Но ведь можно просто поставить дверь сваркой на прихватку. Если прихватка будет продолжительной, то дверь даже ломом не открыть. А когда всё закончится, можно будет просто прорезать место сварки «Болгаркой». Я думаю, в спорткомплексе для этого и рабочие и инструмент имеются. Тогда и тир будет с одной стороны на время заблокирован.

– Да, это возможный вариант, – согласился полковник. – А можно вообще внешнюю дверь заварить намертво. А из коридора, между двумя дверьми, потом сделать сейф-комнату. Нам за это только спасибо скажут. А уж полки для нового сейфа пусть их рабочие делают сами.

– Да и майору Волобуеву будет не так далеко ходить, – сказал Васильев. – Ему же каждый шаг с немалым трудом дается.

– Да, – решил полковник Савельев. – Так скорее всего и сделаем. И что-нибудь хитрое придумаем с закрыванием нового сейфа-комнаты, какой-нибудь электронный замок поставим.

– А уж блокировка киллера, в закрытом с одной стороны помещении, это дело техники, – добавил Лысенко. – Всё будет просто. Только придётся майора Волобуева предупредить, чтобы в тир вместе с Садовником не спускался. Он, конечно, человек пьющий, но с головой, кажется, вполне дружит, по крайней мере мне так показалось.

– А вы с ним, когда встречались? – спросил Васильев.

– Сегодня ездили, после вашего звонка, постреляли.

– А с чего вы взяли, что он человек пьющий?

– Такова уж его репутация у руководства спорткомплекса, которое мы, конечно, в курс операции не вводили, однако, для производства работ придётся это сделать. Для сохранения режима секретности надо будет оставить этих людей под приглядом, вплоть до блокировки телефонов и постоянного наблюдателя рядом. А что, товарищ майор, правда Волобуев сказал, что вы сегодня утром произвели шесть точных выстрелов за две и шесть сотых секунды?

– Да, с третьей попытки.

– У меня лучший результат был две и семнадцать сотых, – признался Лысенко.

– Такой результат у меня был в первой попытке. Во второй, я нагнал ещё одну сотую. А третья получилась самой удачной. Но здесь следует учесть, что стрелял я патронами от «Макарова», там отдача меньше. Из стандартного спортивного пистолета так могло бы не получиться.

– Да, это Садовник стреляет из «Беретты», – заметил полковник Савельев. – Ну, мы значит займёмся подготовкой помещения. А ваша, товарищ майор, задача – завтра прибыть сюда в 9:00. Пропуск на ваше имя будет уже у часового на дверях.

День прошел спокойно. Вечером Сергей Тимофеевич съездил к театру, встретил жену. Затем проводил её до квартиры, где проверил контрольку. После чего, только и запустил Люсю в квартиру, а сам поехал ставить машину в гараж.

В эту ночь там дежурил другой сторож и заходить к нему Васильев не стал. Он неторопливо вернулся домой, убедился в том, что ключами дверь открыть нельзя, мешает задвижка. За дверью заволновалась жена. Он тихо назвал имя её бабушки Неонилы. После чего дверь открылась.

Уже в двенадцатом часу ночи, когда Васильев спал, ему позвонил полковник Савельев.

– Сергей Тимофеевич, извините, что припозднился, но есть свежие данные. Тут такое дело… мы поставили контролирующую бот-программу на сервере БТИ, где брали чертежи тира «Динамо». Эта программа зарегистрировала взлом сервера. Дальше она сама определила, что интересовало взломщика. Оказалось, это тоже чертеж помещение тира. Кого он мог интересовать, думаю, объяснять не надо. Но мы не внесли в сам чертеж изменения, которые были сделаны сегодня. А выходная дверь в бойлерную, со стороны тира, теперь заварена намертво. Пусть Садовник думает, что у него есть запасной выход. Изменения в сервер внесем только после окончания операции. Сам его интерес показывает, что он завтра не передумает. С майором Волобуевым всё согласовано. Он, надеюсь, поведёт себя правильно. У меня всё. До утра.

– До утра, товарищ полковник.

– Ждём вас в 9:00.

– Обязательно буду…

Васильев поставил «Тойоту» на парковке у здания ФСБ на две минуты раньше указанного времени. Пропуск на него, как они и договаривались, был уже у часового, стоявшего на дверях. Сергей Тимофеевич получил его в руки и поднялся до дверей приемной. Капитан-официанта на месте не было. Отставной майор военной разведки глядя на часы, двенадцать секунд простоял с поднятой рукой. Он начал стучать в дверь ровно в подложенное время.

– Войдите, – раздался голос полковника Савельева.

При входе Васильева, полковник тоже посмотрел на часы, одобрительно, хотя и с некоторым удивлением, покачал головой и заявил:

– Точность – вежливость королей. Только корону на голове у вас не вижу.

– Я её в кармане ношу, – ответил Васильев.

В кабинете собрались и сам полковник, и семь спецназовцев в боевой амуниции и в масках, задранных на лоб и закатанных в виде вязаной шапочки. Отставной майор сразу обратил внимание на автоматы – АК-12 с глушителями и тепловизионными прицелами «Шахин», не требующими искусственной подсветки.

Это оружие, как и прицелы, входит в комплект экипировки «Ратник». Оно было хорошо знакомо Сергею Тимофеевичу. Комплект «Ратник» стоял на вооружении спецназа военной разведки.

На подоконнике лежали бронежилет и шлем с гарнитурой связи. Васильев догадался, что это припасено для него, только вот автомат для полной экипировки ему не выделили. Но он привык обходиться пистолетом. Да и кто свой автомат даст, даже на время. Кроме того, Сергей Тимофеевич сразу обратил внимание на то, что в кабинете не хватает двух спецназовцев. Спрашивать о них он не стал, сам догадался, что они уже на посту.

– Мы готовы! – заявил полковник. – А вы?

– Я всегда готов. Только хотелось бы узнать – как всё будет выглядеть.

– Чем проще, тем надёжнее, – ответил Савельев. – Старый принцип.

– Согласен. А в деталях?

– Сидим в засаде. Ждём, когда появится Садовник и зайдёт в тир. Говорят, правда, что у него звериное чутье на опасность.

– Я тоже слышал такое.

– Но я в чутье не верю.

– А я верю. Меня лично чутье много раз выручало, – проговорил Сергей Тимофеевич.

– И я верю, – произнёс подполковник Лысенко.

– Я вот думаю, почему позавчера Садовник ходил в тир перед театром, но только вчера вечером вздумал поискать план здания в БТИ.

– Почему же? – спросил Савельев.

– Я так думаю, его опять чутьё подтолкнуло.

– Ну, может быть, – вяло согласился полковник. – Однако, он знает о существовании запасного выхода и считает, что мы насчёт этого не в курсе. Майор Волобуев пошлет его вниз, в тир и нажатием тревожной кнопки подаст нам сигнал. Когда садовник будет внизу, Волобуев выключит в тире свет. Мы, как раз, успеем ворваться туда. Ночные прицелы дадут нам преимущество в темноте.

– Свет выключается везде? – спросил Васильев.

– Нет, только на стрелковой позиции и в тоннеле. Он останется у мишеней и на лестнице второго заваренного выхода.

– Понятно, – сказал Сергей Тимофеевич. – Тогда моё место, как раз, на той лестнице. Садовника следует поставить под двусторонний обстрел. Я вчера, когда смотрел план здания, обратил внимание на то, что лестница второго выхода не прямая – там даже не два пролёта, как на лестнице входа, а четыре.

– Да, там пролёты короче. Они железобетонные, а не металлические, как при входе, и не такие крутые, довольно пологие. Вчера во второй половине дня, когда дверь заваривали, я тоже обратил на это внимание. Но оставаться там, запертым – это слишком опасно для вас, товарищ майор. Я против.

– А принимать на себя стрельбу с лестницы – опасно для ваших людей, товарищ полковник. Там же будет освещение, хотя Садовник сможет подняться и разбить плафон и лампочки вверху. Вы сумеете его увидеть в прицелы, но и он сможет разглядеть вас на свету. А стреляет этот мерзавец отлично и очень быстро! Майор Волобуев вчера рассказывал, что удивился той быстроте, с который работал Садовник.

Волобуев, естественно, ничего такого не говорил, но Васильеву требовалось настоять на своем, поэтому он и приписал такие слова одноногому майору, преподнес их как реальность.

Полковник готов был что-то свое отстаивать, но подполковник Лысенко внезапно поддержал Сергея Тимофеевича.

– У меня ещё вчера такая же мысль возникла, – сказал он. – Вдруг мы спустимся, а Садовник будет уже у другого выхода, он очень осторожный человек. Тогда я и подумал, что надо бы мне позицию на лестнице загодя занять.

– И я хотел на ту же позицию попроситься, – сказал майор Сапфиров. – Нельзя позволять Садовнику стрелять на встречу. Он отличный стрелок и это чревато потерями в личном составе.

– Вы только подумали, а я уже за собой застолбил! – возразил Васильев. – Значит решено, я раньше других вхожу в тир и занимаю позицию на дальней лестнице. Командир группы идет со мной, чтобы предупредить Волобуева.

– Я опять в меньшинстве. Не армия а сплошная «дерьмократия», – проворчал полковник Савельев. – Но я, к сожалению, не спецназовец, поэтому и не берусь судить как лучше воевать.

– Сергей Тимофеевич, вам на подоконнике выложенные бронежилет и шлем с системой связи. Аккумулятор вам выделит подполковник Лысенко.

– Аккумулятор уже в микроавтобусе, – объяснил подполковник.

– Поясной? – спросил майор в отставке.

– Да, поясной.

– Хорошо. Только в нём кувыркаться неудобно, разбить можно сам аккумулятор или собственный крестец. Ну а с наспинным, когда начинаешь перекатываться, ремень норовит расстегнутся. Потому я всегда предпочитаю несколько мелких нарукавных. Ну, да это всё элементы крупного, полномасштабного боя. Нам такой, надеюсь, не предстоит. Выезжаем?

К этому моменту Сергей Тимофеевич уже надел бронежилет и потянул липучки, чтобы защита не болталась, тело держало как влитое. Бронежилет оказался довольно, легким керамические пластины весили меньше обычных армейских, когда сталь слоями впечатана в керамику.

Майор сапфиров тут же показал ему как работать с системой связи:

– Шлем уже подключен, – сказал он. – Само включение гарнитуры осуществляется нажатием клавиши ниже правого уха, там же она и отключается.

– Это не слишком удобно, – сразу оценил отставной майор военной разведки эргономику системы связи спецназа ФСБ. – В правой руке обычно оружие зажато и включать придётся левой.

Этот момент обсуждался уже на ходу, когда группа двинулась к выходу из кабинета. Полковник Савельев остался за столом. Его, похоже, спецназ с собой решил не брать, да и шлема со связью у полковника не было.

«Значит, дистанция устойчивости у системы связи невелика, поскольку до тира отсюда не больше пяти километров», – решил Васильев.

Связь экипировки «Ратник» была достаточной, вполне позволяла с Северного Кавказа разговаривать с Москвой. Правда, только через спутник, что дозволялась не всегда. Проблема состояла в том, что спутниковая связь сама по себе слишком дорога. К началу четвертого квартала каждого года все лимиты по финансированию бывали уже исчерпанными, а перебрасывать средства с одного участка на другой – разрешалось только в крайних случаях, при проведении очень важных операций. Но сейчас рассуждать об этом времени не было.

Группа выехала в сторону стадиона. Въезд туда располагался сбоку от центральной пешей дорожки, поэтому микроавтобус остановился рядом с главным входом. В нем тут же появился ещё один боец, выбежавший из леса. Его там сразу сменили двое других.

– Не было его, – сразу доложил этот наблюдатель и подозрительно посмотрел на Васильева.

Скорее всего он видел ту самую фотографию Садовника на яхте, которая и ввела в свое время в заблуждение полковников Воробья и Соловья, а о существовании настоящего майора Васильева даже не догадывался.

Васильев без труда понял, что ещё один боец находится на посту рядом с тиром. Все было сделано правильно. Садовник мог появиться раньше назначенного времени, наблюдать из какого-то укромного места среди кустов. Тогда он в тир не пойдет. Проломов заборах стадиона и тропинок, ведущих к тиру было множество, все их контролировать было просто невозможно. К тому, же пройти до тира можно было и без тропинки, просто лесом.

Подполковник Лысенко сразу подтвердил эти соображения Васильева. Он включил связь на шлеме и задал вопрос кому-то невидимому:

– Саня, что у тебя?

– Тишина, товарищ подполковник. В тир семь минут назад вошел какой-то лохматый старик на костылях. Одет как бомж, очень грязный. В сумке гремят пустые металлические банки. Он их собирает, видимо.

– Вышел этот тип оттуда?

– Ещё не выходил.

– Жди смену, она уже вышла. Мы у входа на стадион, сейчас едем. В машину не возвращайся, оставайся на позиции.

– Понял. Смену вижу, бежит лесом.

Необходимость подъезжать к тиру на машине была понятной. По прямой пешеходной аллее до тира было метров шестьсот-шестьсот пятьдесят. Люди с оружием и в бронежилетах могли бы привлечь внимание посторонних персонажей, которые будут идти дальше к выходу и обсуждать это явление, а навстречу им запросто может идти Садовник. Он услышит такие разговоры и тут же повернет в обратную сторону. Конечно, момент высадки бойцов из машины и рассредоточение их среди лесной поросли тоже привлечет внимание, но не такого количества людей.

Большинство из них составляли старушки, гуляющие с внуками или внучками по главной аллее, где стояли традиционные скамейки. На них можно было присесть и отдохнуть, пока внуки осваивают трехколесные велосипеды.

А потом микроавтобус отойдёт в сторону, скажем, стадиона. Надписи на корпусе этого микроавтобуса нет, а тонированные стёкла имеет множество машин и они ни о чем не говорят. Это не насторожит абсолютно никого, даже самого подозрительного человека. Тем более, что около входа на стадион, метрах в ста пятидесяти по прямой линии, уже стояли три других микроавтобуса.

Сергей Тимофеевич заметил это сразу едва их транспорт, сделав круг, подъехал к тиру.

Дверца быстро сдвинулась, бойцы стремительно ринулись в разные стороны.

– Васильев – за мной! – скомандовал Лысенко. – Бомжа ждать не будем, там его лежать заставим. Куда-нибудь в дальний угол уложим и закроем от пуль. Пора вам уже позицию занимать.

Вдвоем они быстро вошли в тир и, громыхая тяжелыми дверьми, пошагали в комнату одноногого майора Волобуева. Лысенко шел первым. Сразу за порогом он вдруг остановился и придержал рукой Сергея Тимофеевича, идущего следом за ним. Но Васильев уже заглянул в комнату и всё увидел. Майор Волобуев откинулся на спинку стула, забросил голову назад. Во лбу у него светилась входное пулевое отверстие, а вот выходного не было, иначе стена за спиной инвалида, уже мёртвого, была бы забрызгана кровью и мозгами.

– Вот вам и бомж, – сказал Лысенко. – Внимание группа! Волобуев убит. Двое караулят выход, двое бегом в спорткомплекс! Проверьте дверь в бойлерной. Остальные ко мне, в тир!

В это время, где-то в глубине, внизу в тоннеля, раздался взрыв. Звук его был куда более громким, чем тот с которым срабатывает обычное противопехотная мина. Тугая взрывная волна ударила в бронированные двери.

– Туда! – с опозданием дал команду подполковник.

Майор спецназа военной разведки в этот момент уже с немалым усилием проворачивал запорное колесо двери.

– Командир, – раздался спокойный и хладнокровный голос в наушниках. – Он пытался дверь в бойлерную взрывом проломить, но она оказалась крепкой – сварщик хорошо поработал. Не получилось. Даже более того, ригели замка, думаю, погнулись. Теперь их только вырезать придётся или стену. Прохода здесь нет. Нам теперь к вам идти, да? – докладывал кто-то из той пары, которую Лысенко послал в спорткомплекс.

– Оставайтесь караулить. Он может попробовать новым взрывом стену проломить. Только отойдите подальше. Если что, стреляйте не на поражение, а по ногам. «Костыли» ему поломайте.

Сергей Тимофеевич, тем временем, справился с колесом замка. Распахнул дверь и бросился к следующей, расположенной перед вторым пролетом лестницы. Но мощная взрывная волна, пролетевшая по всему тоннелю, и устремившаяся к выходу, вверх, видимо, и здесь погнула запоры – колесо никак не хотела проворачиваться.

Лысенко обернулся, четверо бойцов уже стояли за его спиной.

– Принесите лом с пожарного щита или монтировку из машины, быстро! Машину вызвать к нам, она у стадиона, – распорядился подполковник.

Двое бойцов сразу бросились выполнять приказ. Первым они принесли лом, покрашенный красной краской. Подполковник с отставным майором вставили его через спицу колеса и ось, создали крепкий рычаг и навалились на него всем своим весом. Тут же двое бойцов, которые смогли поместиться рядом, начали помогать им. Колесо наконец-то слегка сдвинулось, видимо, замковые ригели были сделаны не из самой высокопрочной стали. На непрерывное давление ушло еще, по крайней мере, пять минут. Потом колесо вдруг резко повернулось, как будто проскочило через критическую черту, запоры сдвинулись. Путь был свободен.

Но дверь сразу распахивать было никак нельзя. Все прекрасно понимали, что Садовник мог притаится сразу за ней.

– Свет! – резко распорядился подполковник Лысенко.

Один из бойцов сообразил, что следует сделать и тут же бросился в комнату к убитому Волобуеву. Свет на лестнице погас.

– Го-товсь! – отдал приказ Сергей Тимофеевич, не имеющий приборы ночного видения.

Он дал бойцам ЦСН три секунды на то, чтобы они воспользовались своими прицелами, потом распахнул дверь и спрятался за ней. Очереди ударили сразу, хотя никакого звука, говорящего о попадании пули в человеческое тело, не прозвучало. Не было ни мягкого удара, ни непроизвольного стона. За дверью никого не оказалось.

– Вперёд, за мной! – скомандовал Лысенко и первым шагнул за дверную коробку. – Не спотыкаться!

Васильев не имел прибора ночного видения, но первым двинулся за командиром группы. И о дверную коробку он не споткнулся, хотя слышал, что за его спиной за неё цеплялись ногами бойцы, смотрящие через тепловизионные прицелы.

Сам подполковник Лысенко имел при себе автомат с прицелом «Шахин». Он держал оружие так, что готов был сразу начать стрельбу, было бы в кого палить. Подполковник не прижимал наглазник прицела к глазу, держал его на восемь-десять сантиметров впереди. Конечно, это слегка сужало сектор обзора, но позволяло в случае стрельбы сохранить глаз не травмированным.

Это вот обстоятельства подполковника чуть и не подвело. В самом конце тоннеля, где располагалась зона отдаленных мишеней, свет выключался автономно, с письменного стола с телескопическим монокуляром, обычного рабочего места майора Волобуева. Монокуляр позволял ему следить за поражением самих мишеней издали. Но Садовник этого, похоже, не знал и выключить свет не сумел. Он думал, что на столе располагается только пульт управления мишенями для практической стрельбы, дистанция до которых всегда значительно меньше, чем для стрельбы обычной. Однако, свет от конца тоннеля доходил и до лестницы, пусть сильно ослабленный, но всё же доходил.

Когда подполковник Лысенко спустился на нижний уровень, сектор обзора прицела не позволил ему разглядеть киллера, прятавшегося за углом. Однако, тот подполковника видел отлично, поскольку Лысенко спустился сразу на освещённый участок. Но при этом, подполковник и Садовник одновременно допустили ошибку. Киллер не стал уходить направо, в дальний, неосвещённый конец тоннеля, где была возможность спрятаться в проеме. Бронированная дверь оттуда ввела в соседнее помещение, отгороженное сценой, для создания самого тоннеля и превращенное в склад. А подполковник считал, что преступник поступит правильно. Он сразу повернул направо, наставил ствол туда в темноту, пытаясь отыскать Садовника через ночной прицел, тем самым Лысенко подставил под выстрел свою спину.

Рука с пистолетом быстро вскинулась из-за угла, но выстрел не прозвучал. Садовник понимал, что спецназовец должен быть в бронежилете и больше секунды искал через прицел его шею, почти незащищенную шлемам. В полумраке сделать это было не так и легко.

Однако Сергей Тимофеевич, не имеющий ночного прицела, смотрел только своими собственными глазами и хорошо видел эту руку с пистолетом. Оружие уже было в руке Васильева. Он выстрелил дважды и даже увидел, что первая пуля пробила кисть киллера и вышибла пистолет из его руки. Отставной майор даже успел заметить, что это была «Беретта» серебристым корпусом. Вторая пуля раздробила кистевой сустав, сместившись влево всего на три-четыре сантиметра. Но такое небольшое смещение было не заслугой стрелка, а только недостатком самого пистолета, не позволяющего вести кучную стрельбу. Для того, чтобы стрелять кучно – требовалось бы ещё раз прицелиться, а отставной майор бил навскидку, он только указательный палец наставлял в то место, куда желал послать пулю. Спусковой крючок при этом, Васильев нажимал средним пальцем, стремился опередить противника и преуспел в этом.

Садовник левой рукой обхватил правую, присел, прислонился спиной к бетонной стене. Сергей Тимофеевич сначала шагнул к нему, желая приставить пистолет ко лбу киллера и заставить его сдаться, но тут резко отпрыгнул в сторону. Следом за Васильевым лестницу покинул майор Сапфиров. Что видел он – понять было сложно, но получилось так, что майор своим скачком прикрыл Васильева, оказался между ним и Садовником.

Как раз в этот момент взорвалась граната, зажатая в руке киллера. Осколки разорвали ему грудь, незащищённую бронежилетам, как у спецназовцев. Те осколки, которые полетели в другую сторону, ударились в бронежилет и в кевларовый шлем Сапфирова. Некоторые из них, правда, попали в незащищённые руки и ноги майора. Один угодил прямо в бровь и вызвал обильный поток крови, сразу заливший правый глаз офицера.

Тут же кто-то включил подствольный тактический фонарь. Сергей Тимофеевич двумя пальцами ухватил осколок и вырвал его из надбровной дуги. Бойцы уже вызывали на место скорую помощь. Сняли с себя ремни, хотели вынести майора наверх, но он пошел по лестнице сам, показывая несерьёзность ранений, хотя заметно покачивался.

Спецназовцы вынесли наверх Садовника и майора Волобуева. Машина скорой помощи приехала быстро. Врач на месте перевязал Сапфирова и тут же увёз его с собой, потому что для извлечения осколков из рук и ног требовалась хирургическая операция.

Следом прибыла машина ФСБ с медицинской бригадой, возглавляемой фельдшером уже знакомым Васильеву. Она забрала два тела. Перед этим, отставной майор Васильев обыскал тело Садовника, вытащил из его кармана чехол с телефоном, протянул его подполковнику Лысенко и сказал.

– Это передадите полковнику Савельеву.

– А вы куда?

– Мне необходимо разработать план по обеспечению безопасности на завтрашних похоронах Барона, бывшего начальника охраны уголовного авторитета Говоруна.

– Так ваша машина стоит у здания ФСБ. Передадите Савельеву телефон и поедете на ней туда.

– Согласен, – сказал военный пенсионер. Подбросил и поймал в ладонь осколок рифленого корпуса гранаты Ф-1 с острыми краями. – А это передадите майору Сапфирову. На пять миллиметров ниже и он остался бы без глаза. Всё таки память…