К служебному входу драматического театра они приехали в 18:45. Времени до начала спектакля оставалось мало, оба полковника уже должны были прийти сюда. Сергей Тимофеевич захватил с собой бинокль в футляре, вышел из машины и позвонил жене. Она ответила сразу, видимо, ждала, держала телефон в руках.

– Ну наконец-то!

– Я прибыл. Выходи к главному входу, я туда иду.

– Я здесь и сижу, тебя жду. Уже собралась тебе звонить, только начала номер набирать, а тут и ты объявился.

Сергей Тимофеевич только хотел двинуться в сторону главного входа, для чего ему необходимо было обойти половину театра, как из своей машины выскочил Барон и заявил:

– Лампочка мигает!

– Вот и хорошо! Значит я прав был. Если это тебя раздражает – можешь выключить её. Наблюдатель сообщил Садовнику, что Говорун прибыл. Он активировал взрывное устройство, но ничего не произошло. Всё идёт своим чередом, как и должно быть. Вот только кто ему звонил? Посматривай, может кто-то из кустов выползти. Тогда вали его, хотя лучше сначала разобраться – что за человек, а то вдруг просто пьяный кто валяется.

В памяти Васильева вдруг всплыл номер, который набирал бывший старшина полиции Никадемчук, из вытрезвителя. Он звал кого-то полковником, потом потерял ружьё и свалился с крыши. Но мёртвый Никадемчук никак не мог кому-то звонить, да и мобильник его был разбит.

С чего же тогда подсознание высветило в памяти отставного майора этот номер? Оно ведь никогда и ничего не делает случайно, даже чувство юмора лишено.

Тут Сергей Тимофеевич понял, кто мог натравить на него пьяного дурака, дать тому фотографию Садовника с лицом Васильева. Никадемчук, скорее всего, звонил кому-то из двух полковников, с которыми Васильев ежедневно имел дело. Только вот которому из них? Номер не принадлежал ни тому, ни другому, впрочем, оба они запросто могли иметь и другие телефоны. Проверить это было совсем несложно, только следовало выбрать подходящий момент.

Люся для встречи мужа вышла за дверь. Он достал из кармана контрамарку, отдал ей и услышал:

– Идём быстрее, тебя ведь уже давно ждут. А мне потом ещё надо будет на место садится.

Люся из фойе повела мужа во внутренности театра, постучала в дверь радиоцеха. Мужчина под сто девяносто сантиметров ростом открыл дверь, дыхнул на них запахом дешёвой водки и заявил:

– Заходите, а то скоро начинаем. Вон, то окошко, – он показал пальцем в нужную сторону.

Окошко в стене было небольшим, но в нем вполне помещался бинокль, зажатый в руках Васильева, и не было стекла, которое, наверняка, мешало бы вести наблюдение. Сергей Тимофеевич подготовил бинокль. При этом, он заметил как Люся за его спиной сунула этому большому парню бутылку водки из своей сумки и тут же ушла.

О необходимости подготовки этого места для себя он договорился с женой заранее. Она пообещала устроить его именно здесь, в радиоцехе, откуда был виден весь зал.

Зрители, занимавшее места в партере, были обращены к отставному майору спецназа военной разведки затылками, однако, это обстоятельство не сильно смущало его.

До начала спектакля оставалось совсем немного времени. Зал уже погрузился в тишину и только последние зрители пробирались между рядов к своим местам. Радист устроился перед большим застекленным окном, у которого стоял его пульт и включил тихую плавную музыку.

Где-то на последних рядах, прямо под окошком, выделенным Сергею Тимофеевичу, кто-то громко шелестел оберткой от шоколада. Это раздражало Васильева, но он умел не обращать внимание на такие вот отвлекающие моменты.

Отставной майор заметил, что на столе перед радистом появились бутылка водки, уже распечатанная и пустой стакан. Он налил себе сто грамм, выпил, сильно поморщился и зафыркал. Этот здоровенный парень сейчас наверное проклинал всю на свете водку за такой противный вкус. Однако, это тоже не сильно отвлекло Сергея Тимофеевича. Главное состояло в том, чтобы радист не полез его угощать, не помешал бы в самый ответственный момент.

Спектакль начался. Взялся за работу и отставной майор спецназа военной разведки. Он хорошо помнил ряды и места, на которые были выписаны контрамарки двум полковникам. Ближе к сцене сидел Воробей. Бинокль у Васильева был с тепловизором и темнота зрительного зала не мешало ему, тем более, что она не была полной. При необходимости вполне можно было обойтись и без тепловизора. Свет рампы отражался от светлых декораций и распространялся практически на весь партер.

Сергей Тимофеевич посчитал ряды и легко нашёл седую голову полковника Воробья. По одну сторону от него сидела объемная женщина, по другую – мужчина с короткой стрижкой. Васильев даже в зеркало давно уже себя сзади не рассматривал, но представлял, что выглядит примерно так же.

Однако, вместе с полковником Воробьём пришёл сюда, конечно, же не он, а эта вот объемная женщина. Отставному майору оставалось удивляться – как она вообще в кресло-то поместилось. Это, видимо, была та самая несостоявшаяся актриса, которой впору было одновременно играть сразу всех трёх «чеховских сестёр». Экзальтированная женщина часто стучала ладонью по руке супруга, который был в гражданском костюме, иначе он, наверняка, привлек бы и ее по статье за избиение сотрудника полиции. Хотя вполне возможно, что несостоявшаяся актриса, такого вот объёма, дома полковника время от времени слегка поколачивал, хотя бы за щегольские усики – моду середины прошлого века. Но он, вероятно, вёл себя как настоящий джентльмен и заявы на свою дражайшую половину не писал. Считал это проявлением вполне простительной, женской слабостью.

Тут у Сергея Тимофеевича возник очень даже закономерный вопрос. Воробей говорил, что его жена посещает бассейн. Васильеву было просто интересно – не выплёскивается ли оттуда вода, когда в него прыгает эта «очаровательная» особа. С одним полковником вопрос был решен.

Теперь отставному майору предстояло разобраться с полковником Соловьем – то есть найти ещё одну такую же седую голову, однако, Сергей Тимофеевич таковой не обнаружил. Он подумал, что просчитался с рядами. Стал искать в соседних, но результат был тот же – полковника Соловья на месте не было. Видимо, что-то пошло не так, как задумывалось.

Сергей Тимофеевич начал рассеянно смотреть на сцену и вдруг подумал, что опасность теперь может угрожать Барону – тот остался в своей машине. Садовник пытался взорвать её, но, по понятным причинам, не смог этого сделать.

– Извини старик, я выйду на пару минут, мне позвонить срочно требуется, – сказал Васильев радисту, который тупо смотрел на стакан, опять до половины наполненный водкой, но пить почему-то не торопился.

– Иди, я дверь закрывать не буду, – согласился радист.

Сергей Тимофеевич вышел и за дверью сразу набрал номер Барона.

– Слушай у тебя, Тимофеевич, – отозвался тот.

– У тебя всё нормально?

– Нормально. А что случилось?

– Полковник Воробей с женой находятся в зале. А вот на местах полковника Соловья сидят совсем другие люди. Он сюда не пришёл.

– Ну, может просто не смог. У него служба такая.

– Может быть. Но я думаю, что он должен был вместо жены взять с собой в театр Садовника. Тот пытался взорвать машину, но ничего из этого не вышло. Теперь он думает что-то другое предпринять. Я бы на твоём месте осмотрелся. Потом, когда никого рядом не будет, аккуратно вышел бы из машины и залег где-то в стороне, под кустом, с пистолетом наготове. Следи за обстановкой. Выходи лучше между своей и моей машинами. Сразу прячься и постарайся не кашлять – это тебя выдаст.

– Понял, работаю!

Вопреки ожиданиям майора Барон сразу проникся пониманием ситуации и согласился. Соображал, должно быть, что Садовник вместе с полковником Соловьём – это большая сила. Киллер такого уровня – это не какой-то там полупьяный уголовник, желающий выпить под забором.

– Просто следи. Стреляй только в крайнем случае. Я буду тебя время от времени позванивать с проверкой. Трубку включи на виброзвонок. Сам, в случае чего, меня вызывай, я тут же выбегу.

– Понял!

Васильев прекратил разговор и зашел в кабинет. Радист как раз справился со второй порцией водки, опять долго морщился и фыркал ещё отчаяннее, чем в первый раз.

Сергей Тимофеевич прошел к своему маленькому окошку, пытаясь сообразить – для чего оно вообще сделано здесь. Но об этом можно будет спросить у радиста в антракте. Пока этот парень и пил и свою работу выполнял, отвлекать его отставному майору не хотелось. В самом начале антракта ему позвонила Люся.

– У тебя всё в порядке? Я сейчас зайду за тобой.

– Жду.

Пока Люся добиралась до радиоцеха, Сергей Тимофеевич выяснил у здоровенного парня назначение своего маленького окошка.

– Это на случай если в спектакле кино будет использоваться. Аппарат ставится прямо к окошку и шлёт проекцию на стену. Беда только в том, что киноаппарат нам так и не поставили, хотя в проекте это было предусмотрено. Денег что ли не хватило – не знаю, – проговорил тот.

В дверь постучали. Радиста открыл её, вышел к ней и Сергей Тимофеевич. Он ожидал, что пришла Люся – так оно и получилось.

– Давай по театру прогуляемся, – сказала жена.

Через боковой коридор они вышли в зрительское фойе и почти сразу увидели две седые головы. Впереди них шли полковник Воробей с Соловьем. Они прогулялись по фойе до служебного входа, развернулись и двинулись в обратную сторону. Полковника Воробья вела под руку его объемная жена, рядом с которой он выглядел настоящим, щупленьким воробьишкой. По другую сторону от него – шел полковник Соловей, один, без жены.

В голове у Сергея Тимофеевича тут же возник телефонный номер, который набирал на крыше бывший старшина полиции Никадемчук. Васильев вытащил свой мобильник, тут же набрал этот номер и нажал кнопку вызова. В кармане полковника Соловья зазвонил телефон. Он остановился, достал его и ответил с раздражением и недовольством, даже не посмотрев на определитель номера.

– Слушаю, полковник Соловей…

Но Сергей Тимофеевич уже отключился от разговора и шагнул к полковнику. Тот увидел отставного майора только в последний момент. Однако, сам Васильев в это время уже смотрел не на Соловья, а дальше. Среди людей, гуляющих во время антракта по фойе, он увидел своего двойника, кого-то высматривающего в толпе. Это, вне всякого сомнения, был Садовник. Он искал взглядом Говоруна, которого в театре в это время не было.

Сергей Тимофеевич глянул вперёд на противника и шагнул к нему. Он легко раздвинул плечами двух полковников и вытащил из поясной кобуры наградной пистолет. В это же самое время отставной майор почувствовал как ему в спину упёрся другой ствол.

– Оружие на пол, на предохранитель поставь и бросай, – услышал Васильев голос Люси.

А ведь он только сегодня, совершенно уверенно говорил Барону, что жена никогда против него не пойдёт. В чём-то Сергей Тимофеевич, видимо, просчитался. Наверное Садовник нашёл какой-то способ, сумел надавить на нее. Однако, Васильев пистолет сразу не бросил. Он был в растерянности – предательство пришло с той стороны, откуда он его никак не ожидал.

– Бросай оружие, стрелять буду! – с угрозой в голосе повторила Люся.

Сергей Тимофеевич перевел предохранитель верхнее положение, уронил свой пистолет на пол, притормозил ногой и услышал точно такой же звук падения оружия. Он обернулся, глянул через плечо и все понял – полковник Соловей приставил пистолет к его спине. Одновременно с этим пистолет к спине полковника приставила Люся. Она свои слова адресовала Соловью, выручая мужа.

Реакция сработала раньше, чем отставной майор успел подумать о том – что же ему делать. Он просто со всей возможной резкости ударил полковника Соловья в челюсть костяшками пальцев левой руки. Тот сразу осел на каменный шлифованный пол. Поднять свой пистолет было делом полутора секунд, но в это время прогремел встречный выстрел и пуля пролетела над головой, нагнувшегося майора. Следить – куда она попала, у него времени не было. Васильев подхватил с пола оружие, совершил кувырок, сразу встал на ноги и попытался найти глазами Садовника. Тот умело лавируя между людьми, бросился на выход. Стрелять, учитывая большое количество людей в фойе, было просто опасно. А дистанция постоянно увеличивалась.

Хорошо, что Садовник был относительно высокого роста. Его голову легко было заметить в толпе, хотя киллер и пригибался, старался спрятаться, между заядлыми театралами. Однако, Сергей Тимофеевич не рисковал стрелять. Это было бы смертельно опасна для людей, окружающих его.

– Ложись! – крикнул он. – Лежать всем!

Но команду отставного майора спецназа военной разведки никто выполнять не поспешил. И тогда Сергей Тимофеевич побежал, пытаясь догнать Садовника. Театралы, видя человека бегущего с пистолетом в руке, расступались, освобождались ему дорогу. Но ведь то же самое происходило и впереди – перед Садовникам люди тоже расступались, тем более, что сам Садовник дважды оборачивался и стрелял, пытаясь остановить преследователя. Но целился он, видимо, в голову Васильева, у которого рост тоже был немалый и пули летели высоко. Однако эти выстрелы сыграли свою роль – люди освободили коридор.

Садовник успел выскочить в стеклянные двери, оставшиеся открытыми или специально перед ним распахнутые, чтобы не вздумал разбивать. Неподалеку стояла машина – люксовый элитный внедорожник, на заднее сидение которого Садовник тут же и запрыгнул. Машина сразу поехала прямо по ступенькам лестницы к дороге, находившийся неподалеку.

Когда из дверей выскочил Сергей Тимофеевич – внедорожник уже преодолел лестницу и выехал на дорогу. Дистанция была уже около пятидесяти метров – предельная для прицельной стрельбы из пистолета «Макарова». Пули в машину вне всякого сомнения попали, но неизвестно было – смогли ли они нанести кому-то внутри хоть какой-то вред. Шесть-семь секунд спустя внедорожник скрылся за углом.

Сергей Тимофеевич опустил оружие. Рядом с ним тут же оказался полковник Воробей с пистолетом в одной руке и с телефоном в другой.

– Надо план перехват объявить, – заявил он и спросил. – Номер машины вы запомнили?

– Далеко уже была. В темноте я не увидел.

– Что за машина, марка?

– «Бентли», цвет белый.

Полковник стал торопливо говорить по телефону. Предупредил кого-то, что преступник вооружен и опасен. Но Васильев обреченно махнул рукой и сказал:

– Они на следующем углу машину бросят, другую тормознут и под угрозой ствола заставят водителя отвезти их куда-то подальше. Так вот несколько автомобилей сменят, а домой вернутся на каком-нибудь мусоровозе.

Полковник стал передавать по телефону соображения Васильева. Потом опустил его и замолчал.

– Соловей там! – вспомнил Васильев. – Уйдёт же этот гад!

– Никуда он не уйдет. Садовник ему пулю в голову пустил, я видел. Соловей как раз подниматься начал, когда вы за пистолетом наклонились. Даже руки протянул, чтобы на вас сзади напасть и тут пуля прилетела, точно в голову. Непонятно было – в кого Садовник стрелял: в вас или именно в полковника. Он тяжело ранен, но с пулей в голове всё равно не побегаешь. Я почему и задержался – его состояние проверял. Вижу жив ещё, только тогда за вами и побежал.

– Надо скорую помощь и полицию вызвать.

– Уже вызвали, моя жена сразу схватилась.

– А моя где? – с некоторой растерянностью спросил Васильев.

– Там же стоит, с бутафорским театральным пистолетом. Говорит, из реквизита взяла. Напугала она Соловья это игрушкой, вот он ствол и бросил.

– Я смотрел на места, где Соловей должен был сидеть с женой. Их другие люди занимали.

– Да, полковник говорил мне, что он слегка опоздал, жену ждал, но она все равно не успела. Пришлось, говорит, одному ехать.

– Только на свободное место он Садовника, похоже, прихватил.

– Может быть. По причине опоздания их устроили в амфитеатре. Сказали, что после антракта пересадят на свои места, только не успели.

Вечером, сразу после окончания спектакля, который Люся пожелала досмотреть до конца, Сергей Тимофеевич отвёз её домой. Только перед их отъездом, когда муж с женой уже вышли к машине, уехал на «Гелендвагене» Барон.

Васильев не заставил его долго лежать на холодной и сырой земле, позвонил почти сразу, разъяснил ситуацию. Но Барон не стал уезжать немедленно. Он взялся покараулить машину отставного майора, чтобы ему опять не подложили взрывное устройство, поскольку Садовнику в очередной раз удалось уйти.

После этого, Барон выехал на дорогу, остановился, пропустил вперёд «Тойоту» и двинулся следом за ней. Он остановился во дворе, дождался когда Васильев проводит жену домой, поехал за ним в гараж, доставил его оттуда домой и даже проводил до двери квартиры. Всё это Сергею Тимофеевичу не слишком нравилось и даже в какой-то степени казалось ему унизительным. Он даже собирался проводить Барона до дома шефа, но тут ответил категорическим отказом.

Утром, ещё до того как Сергей Тимофеевич отправился в гараж за машиной, ему позвонил начальник управления ФСБ области генерал-майор Миронов и пригласил к себе для разговора.

Васильев понимал, что против полковника Соловья, серьёзно раненого в голову, обязательно будет возбуждено уголовное дело. И согласился приехать, как только возьмет машину из гаража.

– Машина твоя никуда не денется, майор, – заявил Миронов, с которым Васильева ещё не доводилось встречаться. – Я сейчас за тобой свою машину пришлю. Потом она же тебя и отвезёт в гараж. Время не терпит! У меня люди в кабинете сидят, тебя дожидаются. Говори адрес!

Сергей Тимофеевич назвал его…

– Жди! Как машина подъезжать будет – тебе водитель позвонит.

Генерал был категоричен почти до грубости. Он, как ему и было положено по чину, сразу начал говорить Васильеву «ты». Возражать против этого Сергей Тимофеевич не стал. Он хорошо понимал, что этот случай просто обязан перерасти в уголовное дело, в котором его показания будут иметь решающее значение.

Звонок раздался уже вскоре, видимо, машина генерала перемещалась по городу очень быстро, скорее всего с использованием спецсигналов.

– Сергей Тимофеевич? – спросил незнакомый голос.

– Да, слушаю вас.

– Это водитель генерала Миронова. Мы сейчас подъезжаем к вашему дому, уже сворачиваем. Выходите во двор.

Однако, перед тем как выйти из квартиры, Сергей Тимофеевич успел дать подробный инструктаж Люсе. В принципе, весь он сводился к прежним указаниям: никому дверь не открывать, пользоваться задвижкой, а самого мужа пустить за порог только после того как он назовет имя Люсиной бабушки. Он даже запретил супруге подходить к окнам и, тем более, выглядывать в них, что бы там ни случилось. У неё в театре после премьеры был выходной, поэтому на репетицию днём идти не требовалось, только вечером.

Привычная камуфлированная куртка давала телу больше свободы, поэтому Васильев и предпочел ее вчерашнему гражданскому костюму. Только пистолет он оставил в поясной кобуре за спиной.

Уже на лестнице, выходя из дома, отставной майор спецназа военной разведки опять ощутил присутствие опасности. Он выглянул из подъездного окна – на площадке стояли две легковые машины. Очевидно, именно они прибыли за ним. К немалому удивлению Сергея Тимофеевича ни на одной из них не было мигалок. Значит они просто неслись по улице очень быстро или же выехали раньше звонка генерала. Впрочем, даже в любом большом городе все дежурные сотрудники ДПС знают машины, с какими номерами останавливать не рекомендуется.

В задней дверцы ближней машины было опущено стекло – там сидели двое мужчин в черной униформе. Свои автоматы они держали стволами вверх, впереди располагался только водитель, рассматривающий окна дома. Васильев усмехнулся – его собирались доставлять в ФСБ, в сопровождении людей с оружием. Мало того, что Барон рвался исполнять функции охранника, ну тут ещё и ФСБ берёт на себя те же самые обязанности . Видимо, они все просто плохо представляют с кем имеют дело. Хотя Барон должен был бы, кажется, уже понять, что Сергей Тимофеевич всегда сумеет за себя постоять. Он имеет для этого не только возможности, но и навыки.

За этими наблюдениями и размышлениями чувство опасности, подступившее к нему, вроде бы притупилось. Но, когда Васильев открыл дверь подъезда, оно вспыхнуло с новой силой и заставило отставного майора посмотреть по сторонам. Во дворе никакой опасности заметно не было, значит она исходила от этих вот самых машин. Сергей Тимофеевич подумал об этом и убрал правую руку за спину, под куртку. При этом, он сразу обратил внимание на то, что в машине с автоматчиками, стекло в противоположной дверце не было опущено. Значит эти ребята приготовились стрелять только в одну сторону – как раз в ту, с которой и приближался к машинам майор.

Действо началось, когда дистанция между машинами и Сергеем Тимофеевичем сократилось до десяти с небольшим метров. С улицы донёсся звук сирены, к дому приближалась какая-то машина со спецсигналом. Этот звук заставил парней, сидевших в машине, поторопиться.

Беда автоматчиков состояла в том, что они, как видел ситуацию майор Васильев, намеревались стрелять через одно и то же окно и неизбежно должны были помешать один другому. Стволы автоматов начали подниматься. Сергей Тимофеевич не стал дожидаться, когда приклады упрутся в плечи. Он отскочил за толстый тополь, который приметил заранее, тут же выхватил пистолет, две пули послал в автоматчиков, одну в водителя машины. Все его выстрелы оказались точными. Водитель второй машины попытался выхватить пистолет из подмышечной кобуры, но делал он это не простительно медленно. Видимо, пистолет за что-то зацепился, что и неудивительно, поскольку он был с глушителем. Четвертая пуля угодила водителю в голову, как раз в тот момент, когда он выставил ствол в окно автомобиля.

В это время во двор въехал черный микроавтобус с красной полосой по всей длине. На ней отчетливо читалась белая надпись «Областное управление ФСБ».

Из сдвижной боковой дверцы сразу выскочили три автоматчика. Все они сделали по несколько шагов вперёд, скорее по инерции, чем для удобства стрельбы и дали длинные очереди по этим автомобилям, но они были явно лишними. Со всеми людьми, находящимися в машинах, было уже покончено.