Вот и зимняя пора —

Грязь, и снег, и ветер злющий.

Птичья песенка с утра

Не звенит над сонной пущей.

Ветки хрупки — знай ломай!

Где ты, наш зеленый май?

Смолк под кущей благовонной

Соловей неугомонный...

Но сознать давно пора —

Мне безделицею сущей

Стали снежные ветра,

Да и сам наш май цветущий.

Нет, Ауренги дальний край,

Слов теченья не сбивай

И покой, мной обретенный,

Не смущай мечтой бессонной!

Донны — всех безумней донн,

Если сердце им избрало

Тех, кто властью облечен

Выше скромного вассала.

Мысль Овидия проста:[52]

Власть и нежность — не чета.

Я смеюсь над чванной донной,

Только титулом плененной.

Друг мой — прост, таких имен

Слава звонкая бежала,

Но зато мне предан он,

Ревность мне не кажет жала.

И чисты его уста,

Все в нем — честь и прямота.

Свет любви, во мне зажженный,

Замутит ли лжец прожженный?

Милый друг! Любовь свою

Вам навек по доброй воле

Вместе с сердцем отдаю —

Только с сердцем, но не боле!

Разве клятва не свята,

Коль у вас, мой друг, взята?

В час, свиданьем озаренный,

Честь мне ваша — обороной!

Вам же, Бельвезерский двор,

И Ауренги град счастливый,

И Прованс, и сам сеньор,

И друзья, что ныне живы, —

Всем — «прости»! И вам, места,

Где зажглась моя мечта

Пред душою изумленной —

И навеки опаленной...

Мой жонглер! Теперь туда,

Где, мудра, мила, проста,

Правит Донна всей Нарбонной.[53]

К ней спеши с моей кансоной!