Хуже всякого разврата —

оболгать родного брата.

Бог! Лиши клеветников

их поганых языков.

Злобно жалят, словно осы,

их наветы и доносы,

ранит грудь, как острый нож,

омерзительная ложь.

Про меня — о, я несчастный! —

распустили слух ужасный,

будто я неверен той,

что сверкает чистотой!

Как могу я быть неверен

той, с которой я намерен,

в единенье двух сердец,

встать хоть нынче под венец?!

Сей поклеп невероятен!

На душе моей нет пятен!

Я Юпитером клянусь,

что немедленно женюсь!

Никогда — ни сном, ни духом, —

вопреки коварным слухам,

мой чистейший идеал,

я тебе не изменял!

Я клянусь землей и небом,

Артемидою и Фебом,

всей девяткой дружных муз,

что незыблем наш союз.

Я клянусь стрелой и луком:

пусть любым подвергнусь мукам,

пусть в геенну попаду —

от тебя я не уйду!

В чем секрет столь жгучей страсти?

В чем причина сей напасти?

Очевидно, в том, что ты

воплощенье красоты.

С чем сравнить тебя я вправе?

Ты алмаз в златой оправе.

Твои плечики и грудь

могут мир перевернуть.

Ты — редчайший самородок!

Носик, губки, подбородок,

шейка дивной белизны

для лобзаний созданы.

Нет! Покуда мир не рухнет

или солнце не потухнет,

изменять тебе — ни-ни!

Ты сама не измени!