Лето зноем полыхало —

солнце жгло, не отдыхало,

все во мне пересыхало.

Тяжко сердце воздыхало...

Где найти бы опахало?

Хоть бы веткой помахало

деревцо какое!

Ах, пришел конец терпенью!..

Но, по божьему хотенью,

был я скрыт густою тенью

под платановою сенью,

разморен жарой и ленью,

рад нежданному спасенью,

в неге и покое.

Сладкозвучнее свирели

зазывали птичьи трели

в синеве речной купели

ощутить блаженство в теле...

Ах, невиданный доселе,

сущий рай на самом деле

был передо мною!

Так, в краю благоуханном,

не прикрыв себя кафтаном,

на ковре, природой тканном,

возлежал я под платаном.

Вдруг пастушка с дивным станом,

словно посланная Паном,

встала над рекою.

Я вскричал, как от ожога:

— Не пугайся, ради бога!

Видишь ты не носорога.

Ни к чему твоя тревога.

Дорогая недотрога,

нам с тобой — одна дорога!

Страсть тому виною!

— Нет, — ответила девица, —

мать-старушка станет злиться.

Честной швабке не годится

с кавалерами резвиться.

Может всякое случиться.

Нам придется разлучиться.

Не пойду с тобою!..