В советах мудрых изощрен,[46]

Я всем влюбленным их давал,

Но сам, хоть нынче и влюблен,

Таких советов я лишен —

И вот успеха не искал

Дарами, лестью, клеветой:

Любовь по-новому мне зрима —

Чиста, добра, неугасима.

Тому же, кто иным прельщен,

Я в помощи не отказал.

Пусть мой совет усвоит он

И будет удовлетворен —

Получит то, чего желал,

К тому же с общей похвалой

(А ею брезгать нетерпимо,

Молва всегда неумолима).

Итак, кто был одной из донн,

Чьей дружбой он бы щеголял,

С пренебреженьем отстранен,

Тот донне угрожать волён;

А резче отповедь слыхал —

Дай донне по носу рукой:

Со злючкой злость необходима,

Иначе цель недостижима.

Коль больше встретит он препон,

И тут бы пусть не унывал, —

У недотроги свой канон:

Кем не один стишок сложен,

Такой, чтоб донну задевал

Злословьем или похвальбой,

Кто девки не пропустит мимо,

Чей дом не келья нелюдима, —

Тот донной не пренебрежен:

На любопытстве он сыграл!

Но путь такой мне не сужден,

Моим же сердцем воспрещен.

Когда б успеха и не знал,

Я все же с донной, как с сестрой,

Что нежно, преданно любима,

Хранил бы скромность нерушимо.

Но должен быть предупрежден

Любой, кто мне бы подражал:

Тоской он будет изможден,

Да и глупцом провозглашен.

Уж лучше б скромность нарушал

И с тою донной и с другой

(Хотя притом недопустимо

И бушевать неукротимо).

А я, сознаться принужден,

Любви услад не испытал

(Хоть этим, право же, смущен).

И лишь недавно награжден

Мне милым перстнем, что блистал

На ручке... но молве людской

Грех то предать, что столь ценимо.

Нет! Тайна бережно хранима.

Лишь вы, Жонглер Прекрасный[47] мой,

Вы знаете неоспоримо,

Какая Донна мною чтима.

Я шлю свой верс[48] в Родез родимый[49]

Пусть там пребудет невредимо!