Случилось это как-то в ночь,

Когда никто поспать не прочь.

Дремали птички на ветвях.

Форель не плавала в ручьях

(Она спала на дне реки).

Заснули звери и жуки.

Луна на небе засверкала,

И землю тишина сковала.

И вот, когда все в мире спят,

Две мыши у ворот стоят.

Пред ними каменный забор.

Закрыты двери на запор.

Но только сторожа заснули,

Как эти мыши прошмыгнули

В щель под забором, а потом

Они в большой прокрались дом.

Хозяин дома крепко спал.

Он целый вечер пировал,

С гостями много ел и пил.

Так день за днем он проводил.

А на столе — вот благодать!

Чего там только не сыскать!

Фисташки из заморских стран,

Гусь и зажаренный баран,

Изюм, фазаны и жирна

В огромном блюде ветчина.

Ковриги, сахар, виноград

И пироги кругом лежат.

Кувшины с пивом и вином.

Весь стол завален серебром…

И все, что на столе лежало,

Тех мышек очень привлекало.

Никто заметить их не мог.

Они на стол скорее — скок!

Гуткезхен — городская мышь.

Ее ничем не удивишь.

Варнфрида — полевая мышка

(Она ужасная трусишка).

И тут Гуткезхен говорит:

«О гостья! Все, что здесь лежит,

Хочу тебе я подарить.

О нет! К чему благодарить!

Не надо. Лучше поживей

Наешься вдоволь и попей!»

Варнфрида только: «Ах» и «Ох».

«Да этот стол совсем не плох.

Какая вкусная еда!

Вот это жизнь! Вот это да!

Какой божественный паштет!

Какое множество конфет!»

И снова только «ох» и «ах».

«Как можешь жить ты на полях?

Питаться лишь одним зерном?

Я часто думаю о том, —

Гуткезхен молвит, как царица, —

Здесь можно только подивиться!»

И тут внезапно пробудился

Хозяин дома. Он напился

Сегодня здорово, и вот

Болят и сердце и живот.

Так где ж его былая сила?

Ему мерещится могила,

Не может он ни сесть, ни встать…

И он от страха стал кричать:

Ему до смерти два шага!

Бегут служанка и слуга…

Свою жену позвать он просит:

«И где ж ее, дуреху, носит?»

Но вот, заботлива, нежна,

К нему бежит его жена…

Она дрожит. «Мой дорогой!

Я отпою тебя водой!

Господь да не оставит нас!»

И слезы катятся из глаз…

…Повсюду шум и суета.

Смела Гуткезхен, да и та

Бежит в нору, забыв с испугу

Свою любимую подругу.

Но час прошел, прошел другой,

И вновь царит кругом покой.

Две мыши встретились опять.

«Давай продолжим пировать, —

Гуткезхен говорит Варифриде, —

Ты на меня не будь в обиде!»

Пищит Варнфрида и вздыхает:

«Скажи, и часто так бывает,

Что в доме все идет вверх дном?»

«Да, да. Скандалы день за днем.

Хозяин всякий раз кричит.

Но возрастает аппетит,

И все вкуснее кажется,

Когда скандал уляжется».

На что Варнфрида отвечала:

«Я часто в поле голодала

И мокла под дождем. Но все же

Мне тишина всего дороже.

Я шум и крик не выношу.

Сейчас же в поле поспешу,

Пока светать не стало.

Прощай! Я побежала!..»