О матери твоей, дитя,

тебя я нянча, вспоминаю:

в слезах, что катятся из глаз,

я, как в воде, тебя купаю.

Ты родилась в беде… Так будь же

ты счастлива назло судьбе,

коль в час рожденья твой фортуна

прониклась завистью к тебе.

Твою, малютка, колыбель

под пенье скорбное качали:

нет матери твоей в живых,

и мы все в горе и печали.

Что в этой жизни ждет тебя,

рожденную в слезах и горе?

А ты красавицей растешь,

глаза зеленые, как море…

И красоте такой, увы,

родиться довелось в изгнанье…

Ах, сколь проступок ни тяжел,

всегда тяжеле наказанье.

Чтоб ты жила на белом свете,

сошла твоя в могилу мать:

но нет, дитя, нет, в этой смерти

тебя грешно мне обвинять.

Судьба ко всем немилосердна,

ее неправеден закон;

но твоему отцу судьбою

удар безмерный нанесен.

Я крик твой первый услыхала,

ты без меня б и не жила…

Ах, если б знать: к добру иль к худу

тебя для жизни я спасла.

Не верю, что себе на горе

ты родилась в тот скорбный час

с такой счастливою улыбкой

в сиянии зеленых глаз.

Пусть слабое, но утешенье

я в сей надежде обретя,

молю у бога лучшей доли

тебе, несчастное дитя.

Хоть в старых сказках говорится,

что счастье в ссоре с красотой:

а ведь когда-то они были

друзья — не разольешь водой.

Пусть мне твердят, что это сказки,

но знаю я: коль быть беде,

то, как ты от нее ни бегай,

она найдет тебя везде.

Но все же люди в зло не верят,

о счастье грезят об одном,

но их мечты и упованья

приносят им одни страданья,

и жизнь все горше с каждым днем.