Древнейшим и во многих отношениях наиболее интересным из героических циклов является цикл уладский или ульстерский, из которого сохранилось более 100 саг. Он зародился и расцвел при дворе уладских королей еще в те времена, когда Улад был более обширной, чем впоследствии, областью и мог притязать на гегемонию в Ирландии. Это местное происхождение цикла явствует не только из того, что местом действия его саг является обычно территория Улада, но и из того, что уладские герои изображены в нем как превосходящие героев других областей. Вероятно, в немалой степени искусству уладских филидов обязан этот цикл тем, что с течением времени он сделался общеирландским, вытеснив эпические сказания других областей, в которых те же самые события были, весьма возможно, освещены по-иному.
Общим фоном событий цикла служит давняя борьба между Уладом и Коннахтом, выражавшаяся как в постоянных мелких набегах, грабежах и пограничных схватках (см. Повесть о свинье Мак-Дато), так и в больших организованных походах (Похищение быка из Куальнге). По свидетельству летописей, борьба эта длилась со II века до н. э. по II век н. э. Сила враждебного Коннахта воплощена в уладских сагах в образах могучей и жестокой королевы Медб[8] и ее мужа, короля Айлиля, окруженных такими бойцами, как Кет, сын Матаха, Фергус, Фердиад и другие. Медб удалось привлечь на свою сторону королей других областей, как, например, короля Мумана — мудреца и волшебника Курои, сына Дайре, или Лугайда, короля Лагена. Этой коалиции противостоит мощь короля уладов Конхобара и лучших бойцов его — Кухулина, Конала Победоносного и Лойгайре Сокрушителя, группирующихся вокруг него в древней столице уладов, «дивной Эмайн-Махе».
Первоначальным стержнем всего цикла была личность самого Конхобара, жизнь которого хроники относят к I веку до и I веку после н. э. Но вскоре его постигла та же участь, что и былинного князя Владимира, короля Артура и многих других эпических королей: он был оттеснен на задний план своими юными витязями. В дошедших до нас сагах много говорится о красоте, о грозной и величавой осанке Конхобара, которого улады «почитали своим земным богом», но ничего не говорится о его собственных «подвигах силы и мужества». Главным героем цикла сделался племянник Конхобара, непобедимый Кухулин. Был, однако, период, когда Кухулин еще не фигурировал в уладском цикле. Три первые саги нашего сборника еще не упоминают его. Если в Недуге уладов он и не мог фигурировать, так как события ее отнесены ко времени до Конхобара, то опущение его имени в сагах с участием Конхобара (Повесть о свинье Мак-Дато и Изгнание сыновей Уснеха), в которых дело идет о чести и благе всего народа, было бы совершенно необъяснимым, если бы к моменту возникновения этих саг эпический образ его уже сложился. Зато сразу после своего вступления в цикл Кухулин занял в нем первенствующее положение. Главные события цикла происходят на территории, являющейся личным наделом Кухулина, в Куальнге или на равнине Муртемне, — что лишний раз подтверждает гипотезу о местном и родовом происхождении этих сказаний.
Если и не возникло сплошной, связной повести о жизни Кухулина, то эпизодические саги о нем настолько согласованы между собою, что можно составить по ним его легендарную биографию. Некоторые из саг, изображающих важнейшие моменты из его жизни, включены в наш сборник. Заполним остающийся пробел кратким пересказом других, наиболее значительных. За повестью о чудесном рождении Кухулина следуют сказания о его детстве. Еще ребенком он превосходил всех своих сверстников силой и ловкостью. Когда ему исполнилось шесть лет, с ним случилось происшествие, объясняющее его прозвище. Конхобар и все его воины отправились на пир, устроенный кузнецом Куланом. Мальчик, оставленный дома, выбрался на свободу и захотел присоединиться к пирующим. Во дворе Кулана на него напал сторожевой пес, отличавшийся такой силой и свирепостью, что целому отряду воинов не справиться было бы с ним. Но мальчик метнул в его пасть камень из пращи, пронзивший пса насквозь, и тот пал на месте. Все подивились этому подвигу. Однако Кулан, понесший ущерб, потребовал, чтобы мальчик отслужил ему некоторый срок сторожем за пса, что и было исполнено: отсюда имя нашего героя — Ку-Хулайнд, «Пес Кулана». Семи лет он впервые получил оружие и сразу стал побеждать сильнейших бойцов Ирландии.
Когда Кухулин сделался юношей, женщины и девушки Ирландии стали влюбляться в него за его красоту и подвиги. По настоянию уладов, он решил жениться (см. Сватовство к Эмер). В перипетиях опасного сватовства ему пришлось побывать в Шотландии, где он обучился всем тонкостям военного искусства. Мимолетно слюбился он там с богатыршей Айфе, которая родила ему сына, Конлайха. Когда Конлайх вырос, он отправился в Ирландию разыскивать своего отца. Они встретились, сразились, не признав друг друга (подобно Рустему с Зорабом или Илье Муромцу с Сокольничком) — и сын Кухулина пал от его руки.
В возрасте семнадцати лет Кухулин совершил свой величайший подвиг. Королева Коннахта Медб, желая во что бы то ни стало добыть одного необычайно рослого и красивого быка из Куальнге (этот бык был земным воплощением одного бога), принадлежавшего одному уладу, который не желал ни уступить, ни продать его, снарядила огромное войско и, в союзе с остальными королевствами Ирландии, напала на Улад. Такова тема эпопеи Похищение быка из Куальнге, прозванной «ирландской Илиадой»; только, в отличие от греческой поэмы, объектом борьбы в ней является не женщина, а чудесный бык. Для вторжения Медб выбрала момент, когда все улады, как она хорошо знала, были поражены магической немощью, раз в год повергавшей их всех в полное бессилие (см. Недуг уладов), — всех, кроме Кухулина, который был свободен от рокового недуга вследствие своего божественного происхождения. Он один был вынужден оборонять целую страну. Ему удалось с помощью табличек с заклинаниями остановить войско Медб на пути у одного брода, и там он поочередно стал вызывать на единоборство всех вражеских бойцов. Без отдыха, он победоносно выдерживает эти поединки в течение трех месяцев ирландской зимы, пока, наконец, улады не исцеляются, чтобы явиться ему на выручку. После разных осложнений дело кончается разгромом коннахтского войска. Более чем на половину эпопея эта состоит из описаний таких поединков, из которых наиболее значительный и художественно разработанный — переведенный нами Бой Кухулина с Фердиадом.
Двумя важнейшими эпизодами из жизни Кухулина являются, далее, любовь его к сиде Фанд, связанная с его победоносной экспедицией в «страну блаженных» (см. Болезнь Кухулина), и борьба Кухулина за первенство, послужившая предметом обширной саги Пир у Брикрена. Между женами трех величайших героев Улада — Кухулина, Конала Победоносного и Лойгайре Сокрушителя — возник спор о том, кому из их мужей принадлежит первенство. Ссора эта нарочно была подстроена злокозненным Брикреном, сеятелем раздоров, который для этой цели пригласил всех героев к себе на пир (основной мотив и вся схема рассказа — те же, что и в Повести о свинье Мак-Дато). Герои против воли вовлечены своими женами в распрю. Происходит ряд состязаний между ними, в которых Кухулин неизменно берет верх, но всякий раз судьи отказываются признать испытание решающим. Наконец все трое едут в Муман, к хитроумному королю-волшебнику Курои, сыну Дайре, который придумывает для них испытание не в силе, а в храбрости. Он предлагает каждому из них срубить ему, Курои, голову, с тем, что на следующий день он явится, если сможет, и в свою очередь срубит голову смельчаку[9]. Все трое принимают вызов, но, когда оживший Курои является за расплатой, Конал и Лойгайре уклоняются, и лишь один Кухулин дерзает подставить голову под топор. Однако Курои щадит Кухулина и награждает его за смелость: отныне он получает имя «первого героя» Ирландии.
Поэтическая биография Кухулина завершается величавой сагой о его смерти.
Образ Кухулина имеет, по всей вероятности, историческую основу, рано обросшую мифическими элементами. В нем проступают архаические, быть может, туземные (пиктские) черты. На ряду с описаниями грозной внешности и красоты Кухулина, от лица которого исходит такой блеск, что взору трудно его выдержать, он нередко изображается в сагах как «маленький, невзрачный человечек, смуглый и с темными волосами»: это уже не континентально-кельтский тип (похожий на древне-германский), а скорее пиктский, близкий к иберийскому. Форма первоначального имени его — Сетанта — во всяком случае не ирландская. Что касается вытеснившего ее прозвища — Кухулин, то и тут весьма вероятно, что объясняющее его сказание есть позднейшее осмысление, за которым скрывается нечто иное. Была высказана догадка, что оно тотемического происхождения и что в нем заключено международное звукоподражательное имя кукушки. В подтверждение этой гипотезы можно было бы привести сагу о рождении Кухулина, где он оказывается вскормленным в чужом доме (подброшенным в чужое гнездо), причем перед моментом его рождения появляются таинственные птицы.
Вообще же вся личность и судьба Кухулина, начиная с зачатия его сестрой Конхобара от бога Луга (см. Рождение Кухулина), окутаны мифическими элементами. Если Конхобар метафорически именуется «земным богом» уладов, то Кухулин — подлинный полубог. Ни один из других героев не обладает такими чудесными свойствами и способностями, как Кухулин. Когда он приходит в «боевую ярость», он вырастает и весь искажается; от его тела исходит необычайный жар; он почти обладает способностью летать по воздуху и т. д. (см. сагу Сватовство к Эмер, стр. 127). Весьма вероятно, что в образе Кухулина слилось несколько образов, эпически, исторически и мифически первоначально различных. Но, слившись вместе, они составили один целостный образ, всячески приукрашенный поэтической фантазией.
Именно в образе Кухулина древняя Ирландия воплотила свой идеал доблести и нравственного совершенства, предвосхитивший некоторые черты позднейшего рыцарства. На ряду с необычайной силой и мужеством Кухулин обладает душевным благородством. Большинство лежащих на нем гейсов имеют возвышенный моральный характер: никогда не отказывать в помощи женщине, никогда не отвергать предлагаемого гостеприимства, всегда быть верным данному слову и т. д. Он великодушен к врагам, отзывчив ко всякому горю, утонченно вежлив с женщинами, всегда — защитник слабых и угнетенных. Ни один из его подвигов не имеет мотивом корысть или эгоизм. Он самоотверженно один отстаивает грудью свою родину от полчищ врагов (Похищение быка из Куальнге). Он безутешен, когда его рукою сражен друг его юности (Бой Кухулина с Фердиадом). Полна высокого трагизма повесть о смерти его, где он гибнет за других — жертва долга и чести.
По сравнению с Кухулином другие персонажи цикла значительно бледнее. Нельзя, однако, и тут отказать авторам (или редакторам) саг в уменьи создавать характеры. Один за другим, вслед за Кухулином, выступают пред нами — добродушный простак Фергус, язвительный и злокозненный Брикрен, первобытно грубый, свирепый Кет, смелый и прекрасный Найси. Такие же оттенки, весьма выразительные, находим мы и в женских характерах. Стоит сопоставить жестокую, дышащую ненавистью королеву Медб с проникнутою единой любовью Дейрдре, или пленительную возлюбленную — Фанд с верной, сознающей свои права супругой — Эмер (Болезнь Кухулина).
Но еще выше искусства характеристик в этих сагах — их язык, органически крепкий и в то же время до тонкости разработанный многими поколениями рассказчиков. Манера повествования гибка и разнообразна. В драматических местах стиль — напряженный и сжатый (Смерть Кухулина), в описательных — замедленный и пространный (описание пиршественного зала Конхобара в начале саги Сватовство к Эмер). Забота о выразительности, вплоть до звуковых эффектов, проявляется в подборе эпитетов, параллелизмах и многочисленных аллитерациях (последними особенно богато начало Боя Кухулина с Фердиадом, где мы частично пытались соблюсти их в переводе).
Тип саги, выработанный в уладском цикле, оказался руководящим и для других циклов. В фантастических сагах, составляющих вторую половину настоящего сборника, читатель найдет не мало тех же самых, перекочевавших сюда черт, но, конечно, не мало и новшеств. В виду, однако, разнообразия материала, сводная характеристика здесь невозможна; ее отчасти заменяют вводные заметки, предпосланные нами каждой из этих саг.
Более подробно ознакомиться с ирландским эпосом можно по следующим работам:
1) Культура древней Ирландии: Е. О’Curry, «On the manners and customs of the ancient Irish», 3 тт., London, 1873; P. W. Joyce, «А Social History of Ancient Ireland», 2 тт., London, 1903; E. MaсNeill, «Celtic Ireland», Dublin, 1921; Mac Culloch, «The Religion of the Ancient Celts», Edinburgh, 1911.
2) Ирландская литература (спец. эпическая): D. Hyde, «А. Literary History of Ireland», London, 1903; E. Hull, «А Text Book of Irish Literature», 2 тт., London, 1910; H. d’Arbois de Jubainville, «Cours de littérature celtique», tome I: «Introduction à l’étude de la littérature celtique», Paris, 1883; статьи H. Zimmer’а и К. Meyer’a в коллективном труде: «Die romanischen Literaturen und Sprachen mit Einschluss des Keltischen», в серии «Die Kultur der Gegenwart», hgg. von P. Hinneberg, Teil 1. Abt. XI. I. Berlin u. Leipzig, 1909; G. Dоttin, «La littérature gaelique de l’Irlande» в «Revue de synthèse historique», t. III, juil. — déc. 1901, Paris; G. Dottin, «Les littératures celtiques», Paris, 1924; R. Thurneysen, «Die irische Helden- und Königssage bis zum siebzehnten Jahrhundert», Teil I und II, Halle, 1921; А. А. Смирнов, «Ирландская литература», в «Энцикл. Словаре» Брокгауза и Ефрона, 2-е изд., и его же, одноименная статья в «Литературной Энциклопедии».
3) Сборники переводов ирландских саг на европейские языки: H. d’Arbois de Jubainville, «Cours de littérature celtique», tome II: «Le cycle mythologique irlandais et la mythologie celtique», Paris, 1884; то же, tome V: «L’epopee celtique en Irlande», Paris, 1892; R. Thurneysen, «Sagen aus dem alten Irland», Berlin, 1901; P. W. Joyce, «Old Celtic Romances», 2-е изд., London, 1901; E. Hull, «The Cuchullin Saga in Irish Literature», London, 1898; Leahy, «Heroic Romances of Ireland», 2 тт., London, 1905–1906.
A. А. Смирнов