В уезде был сегодня базарный день. Со всех деревушек тянулись туда крестьяне. В потоке людей шли Мёнгиль, Муниль и Кёнпхаль. Но базар не интересовал их. Они направлялись в больницу. Они шли, болтая о том о сём, и вдруг Кёнпхаль, прервав сам себя на полуслове, нырнул куда-то в толпу. Мёнгиль с Мунилем в растерянности остановились. Они подождали немного — Кёнпхаль не появлялся; попытались найти его — тщетно.

— Взбесился он, что ли? — рассердился Муниль.

Мёнгиль тоже был зол. Никогда не знаешь, что ожидать от этого сумасбродного парня!

— Пошли дальше. Ну его! — махнул рукой Муниль.

Они подходили к больнице, когда их догнал обливающийся потом Кёнпхаль.

— Ты что, рехнулся? — набросился на него Муниль.

— Погоди, не сердись! Я видел его… того типа,— задыхаясь от бега, бормотал, проглатывая слова, Кёнпхаль.

— Какого ещё типа? — с любопытством спросил Мёнгиль.

— Того, что шатался у твоего дома.

— Да что ты?! — Муниль одним прыжком очутился рядом с Кёнпхалем.

— Я заметил его в толпе, понятно? Рванул за ним… Он на базар — я тоже… И тут он пропал.

Мёнгиль нахмурился:

— Ну и зачем всё это? Вечно вы кого-то выслеживаете!

Кёнпхаль обиделся:

— Тебя слушать, так и тени врага не поймаешь…

Они были уже возле самой больницы, и спор сам собой прекратился. Все трое вошли к Чхонёну. Он лежал у стены, уткнувшись лицом в подушку.

— Чхонён! — окликнул его Мёнгиль.

Чхонён стремительно повернулся. Лицо его покраснело от радости и волнения. Ребята бросились к другу. Мёнгиль положил на тумбочку пакет с яблоками и сластями.

Некоторое время все сидели молча и только, улыбаясь, переглядывались. Потом Мёнгиль взглянул на внушительную вмятину, оставшуюся на кровати.

— К тебе что, мать приходила? — осторожно спросил он.

— Да… так… Немного побыла и ушла.

Чхонён почему-то покраснел ещё гуще.

— Знаешь, она, наверное, занята. Сейчас так много работы, особенно рассиживаться некогда,— пытался утешить друга Мёнгиль.

Потом они заговорили все разом. Перебивая друг друга, они расспрашивали Чхонёна о том, как его здесь лечат, рассказывали про школу. И вдруг Чхонён спросил с беспокойством:

— Вчера вечером в деревне ничего не случилось?

— Ничего…— несколько удивился Мёнгиль.

— А что может случиться? Ведь в деревне отряды обороны,— подхватил Муниль.

— Мы всех их поймаем, должны поймать! — Кёнпхаль схватил воображаемого врага за горло.

— Да ты не волнуйся, поправляйся-ка лучше,— ласково сжал руку друга Мёнгиль.

Чхонён, казалось, хотел что-то сказать, но только пошевелил губами.

— Мама как-то рассказывала о том, как болел мой старший брат… С ним было совсем иначе…— задумчиво проговорил Мёнгиль. Он ни к кому в отдельности не обращался, просто думал вслух…

— И что же? — тихо спросил Чхонён.

— Умер… что! — нахмурясь, обронил Мёнгиль и вздохнул.

— А теперь, если заболеешь, вылечат! — улыбнулся Муниль, поглаживая мягкое одеяло.

Чхонён согласно кивнул.

— Да, Чхонён…— У Мёнгиля блеснули глаза.— Через три недели едем в Пхеньян на экскурсию!

— Что? — так и вскинулся Чхонён.

— Поправляйся скорее, поедешь с нами,— успокоил друга Мёнгиль.