Горька-то в поле травонька, полынь горькая,

Еще-то горчее того служба царская;

Что день-то, ни ночь нам, солдатушкам, угомону нет:

Темна ноченька приходит — на карауле быть,

Бел денечек наступает — во строю стоять.

Пристоялись наши ноженьки на сырой земле,

Пригляделися наши глазыньки на Дунай-реку,

Придержалися наши рученьки к строеву ружью.

Не ясён сокол, вольна пташечка, по горам летит,

Как наш-от ли православный царь по полкам гулял;

Он глядел, смотрел, православный царь, своей силушки:

«Ах, знать-то, моя силушка притомленная,

По коленушки моя силушка во крови стоит!

Ах, чем тебя, силушка, будет жаловать?

Или селами, деревнями, или золотой казной?» —

«Не надо нам, православный царь, злата-серебра:

Пусти нас, православный царь, на свою сторону,

На свою сторону — к отцу, к матери, на святую Русь!»