От павших твердынь Порт-Артура,

С кровавых маньчжурских полей,

Калека-солдат истомленный

К семье возвращался своей.

Спешил он жену молодую

И малого сына обнять,

Увидеть любимого-брата,

Утешить родимую мать.

Пришел он… В убогом жилище

Ему не узнать ничего:

Другая семья там ютится,

Чужие встречают его.

И стиснула сердце тревога:

«Вернулся я, видно, не в срок…

Скажите, не знаете ль, братцы, —

Где мать? Где жена? Где сынок?»

«Жена твоя… Сядь-отдохни-ка, —

Небось твои раны болят?» —

«Скажите скорее мне правду,

Всю правду!..» — «Мужайся, солдат.

Толпа изнуренных рабочих

Решила пойти ко дворцу —

Защиты просить с челобитной —

К царю — „как к родному отцу“.

Надев свое лучшее платье,

С толпою пошла и она,

И… насмерть зарублена шашкой

Твоя молодая жена». –

«Но где же остался мой мальчик,

Сынок мой?..» — «Мужайся, солдат.

Твой сын в Александровском парке

Был пулею с дерева снят».

«Где мать?» — «Помолиться к Казанской

Старушка твоя побрела,

Избита казацкой нагайкой —

До ночи едва дожила».

«Не все ж еще взято судьбою!

Остался единственный брат:

Моряк — молодец и красавец!

Где брат мой?…» — «Мужайся, солдат».

«Неужели и брата не стало?

Погиб, знать, в неравном бою?..» —

«О нет! Не сложил у Цусимы

Он жизнь молодую свою.

Погиб он у Черного моря,

Где их броненосец стоит:

За то, что вступился за правду —

Своим офицером убит!»

Ни слова солдат не ответил,

Лишь к небу он поднял глаза:

Была в них великая клятва

И будущей мести гроза.