Как четвертого числа

Нас нелегкая несла

Смуту унимать.

Рано утром нас взбудили,

Не кормили, а поили

Водкою одной.

Много силы у солдата,

Но давить родного брата

Можно лишь спьяна!

Подготовив понемногу,

Повели нас в путь-дорогу —

К Невскому пошли.

Здесь в дворы нас засадили

И накрепко запретили,

Чтобы не шуметь.

Не по нас была засада —

Земляков брала досада

На такой приказ.

Много, мало ли сидели,

Втихомолку, не галдели…

Слышь, команда нам:

«Выходите на тревогу,

Фараонам на подмогу,

Клейгельс ослабел!»

Вышли мигом на свободу,

Видим: тысячи народу,

Весь народ шумел.

Тут и вольный, и военный,

И бродяга, и поштенный —

Все шумели тут.

Сперва начали студенты,

Подхватили теллигенты,

Пособил народ.

Храбрый Клейгельс-генерал

Все подале удирал

И с коня кричал.

А Вяземский-генерал —

Тот на Клейгельса кричал:

«Слушайте меня!»

«Ваше… ство, не смейте драться,

Ваше… ство, не сметь мешаться

Не в свои дела!»

«Смирно! стой!» — кричит удельный,

«Бей, топчи!» — вопит бездельный

Клейгельс-генерал.

Молоток пошел тут в дело,

Офицерику влетело —

Кровью залился.

Кутерьма затем стряслася,

Драка, свалка началася!

Бросились и мы.

Безоружных колотили,

По башкам их молотили,

Словно на току!

Полилася кровь ручьями,

Заливалися слезами

Многие тогда…

Эх, солдатская ты доля!

Кабы наша была воля, —

Разве бы пошли!

Не зазорно ль для солдата

Колотить не супостата,

А честной народ?

И калечить всех стараться,

И над бабой надругаться,

Это ль в похвалу?

Как пришли домой мы в роту,

Принесли одну заботу —

О своем грехе.

«Эх, отцы вы командиры,

Опоганили мундиры,

Чистые досель!»