Гляжу, как безумный, на черную шаль,

И хладную душу терзает печаль.

        Когда легковерен и молод я был,

        Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,

Но скоро я дожил до черного дня.

        Однажды я созвал веселых гостей;

        Ко мне постучался презренный еврей;

«С тобою пируют (шепнул он) друзья;

Тебе ж изменила гречанка твоя».

        Я дал ему злата и проклял его,

        И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне;

И кроткая жалость молчала во мне.

        Едва я завидел гречанки порог,

        Глаза потемнели, я весь изнемог…

В покой отдаленный вхожу я один…

Неверную деву лобзал армянин.

        Не взвидел я света; булат загремел…

        Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал

И молча на деву, бледнея, взирал.

        Я помню моленья… текущую кровь…

        Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,

Отер я безмолвно кровавую сталь.

        Мой раб, как настала вечерняя мгла,

        В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не целую прелестных очей,

С тех пор я не знаю веселых ночей.

        Гляжу, как безумный, на черную шаль,

        И хладную душу терзает печаль.