Обширной частью народных традиционных песен являются песни, созданные народом на бытовые темы: песни любовные, семейные, хороводные, шуточные и плясовые. В каждой такой группе песен изображались особые стороны семейных отношений, характерных для крестьянства в эпоху феодализма. Наиболее популярными в народе были любовные песни. Сердечные переживания девушки и молодца в любовных песнях изображались как поэтические картины жизни, от светлых и радостных до задушевно-печальных. Любовное счастье или несчастье часто раскрывалось в них через символические сопоставления девушки и молодца с миром природы.

Народные любовные песни создавали высокое представление о любви как о серьезном, глубоком чувстве, они воспевали любовь верную и длительную. Этому соответствовали и их художественные черты. Девушка и молодец во многих песнях рисовались в особенно светлых и праздничных тонах, они искренни и сердечны в отношениях друг с другом. Поэтичными были и песенные имена: «красна девушка», «душа-девица», «добрый молодец», «удалой молодчик». В таком же поэтическом плане даны и портреты девушки и молодца. «Добрый молодец» в песнях наряден и красив, «чернобров и черноглаз», с «русыми кудрями» и «пуховой шляпой» на голове. Отмечая его молодость и удаль, песни особенно подчеркивают и то, что он «холост, не женат».

Аналогичен по своей традиционной поэтичности и песенный портрет девушки «белой и румяной», с русой косой «до пояса».

Любовное счастье девушки и молодца изображается в песнях на фоне поэтической обстановки их любовных свиданий в цветущем саду, в зеленой роще и т. д.

Любовь несчастная, неудачная, любовь-разлука, также имеет в любовных песнях типичные способы художественного показа. Это мотивы прощанья и провожанья милого, грусти в разлуке, различных «весточек» при помощи письма или «птицы-пташечки» или изображения засыхающего сада и поблекших цветов. Характерно, что такая разлука девушки и молодца в песнях часто является насильственной, она происходит по воле родителей или «рода-племени», которые сами распоряжались их судьбой, что вполне соответствовало устоям патриархального семейного быта: девушку «отдавали» замуж за нелюбимого, молодца «женили» по воле родителей. Эти типичные черты дореволюционного семейного быта нашли отражение и в самом запеве некоторых песен, например:

Причиной любовных несчастий в песнях часто оказывается и социальное неравенство, бедность и богатство. Эти жизненные причины несомненно увеличивали число песен о несчастной любви, о разлуке. Не имея возможности ее предотвратить, девушка и молодец утешали друг друга обещаниями помнить их любовь «до гробовой доски» и печальным напутствием:

Цикл традиционных семейных песен по своему содержанию был прямым продолжением песен любовных. Их центральными образами были образы «мужа» и «жены», изображенные на фоне большой патриархальной семьи. В семейных песнях, в отличие от песен любовных, редко можно было встретить поэтические картины полного счастья. Наиболее типичной темой семейных песен была жизнь замужней женщины в чужой семье, часто с нелюбимым мужем. Тяжело переживая разлуку с своей родной семьей, она обращалась мечтой к родительскому дому, желая побывать на родине хотя бы «горькой кукушечкой» или передавая привет родным с «соловушкой»:

Большая патриархальная семья мужа встречала невестку насмешками, недоверием и пересудами, а свекор и свекровь безжалостно будили ее до свету, посылая на ту или другую работу. Это отношение мужниной родни к невестке особенно ярко раскрыто в таких песнях, как «Спится мне, младешенькой, дремлется», «Отдают меня, младу» и в знаменитой «Лучинушке», один из вариантов которой был записан Пушкиным.

Тяжело складывались отношения молодушки и с ее мужем, который часто изображался в песнях как муж «грозный», «старый» или «неласковый» и редко жил с ней «в ладу». На почве таких неладов между мужем и женой в семейных песнях нередко изображались тяжелые семейные драмы.

Однако наряду с семейными песнями такого нерадостного содержания существовали и многие другие, содержание которых неоспоримо показывало, что в русском народе всегда существовал идеал семейной жизни как жизни «в ладу», «в любви и в совете». Это нашло свое выражение в целом ряде песен, в которых замужняя женщина, протестуя против «старого» и слишком «младого» мужа, видела свое счастье только в жизни с мужем-«ровнюшкой», добрым и любимым. Она горько сетовала на жизнь с немилым мужем-богачом. Например, в замечательной песне «Ах, кабы на цветы да не морозы» она обращалась с такими словами упрека к родному отцу:

Отношения мужа к жене в ряде песен также изображались с точки зрения положительного семейного идеала. Так, например, в песне «Спится мне, младешенькой, дремлется» муж в противовес родителям, будившим «сонливую» и «дремливую» невестку, обращался к ней с ласковыми словами:

Тяжелые обстоятельства жизни «молодушки» в чужой семье как бы преодолевались в песнях и тем, что она активно протестовала против них, выступая против мужниной семьи, уходя гулять от мужа в хоровод, насмешливо обращаясь с «старым» мужем, мужем-«невежей» или мужем-«недоросточком» (песни «Во поле береза стояла», «Я малешенек у матушки родился» и др.). «Уж я мужнину грозу в узелок завяжу» — кратко и выразительно определялся в песнях протест жены. Это же стремление к правде и справедливости в семейных отношениях было типичным и для песен о детях и мачехе.

Возникновение народных хороводных песен относится к древнерусской эпохе, когда они, очевидно, исполнялись в ряду обрядовых песен. Однако в своем дальнейшем развитии хороводные — песни целиком утратили эти первоначальные обрядовые функции, став в народном быту любимейшей песенно-драматической игрой, постоянной принадлежностью народных праздников и гуляний на протяжении ряда веков. Обычно хороводные песни исполнялись поющим кругом, хороводом молодежи, который двигался при этом «по солнцу». Каждая песня при ее исполнении тут же и «разыгрывалась» внутри хоровода соответственно ее содержанию. Это особое назначение хороводных песен — быть массовой песенной «игрой» — определило и их тематику и их художественный стиль. Так, типичным содержанием многих хороводных песен были самые хороводные игры: девушка и молодец гуляют в хороводе и встречаются там друг с другом, молодец, гуляя в хороводе, выбирает себе невесту, иногда вводя в него и всю свою будущую родню.

Хороводные песни складывались и на темы семейных отношений. Удовлетворяя требованиям драматической выразительности и «сценичности», многие хороводные песни повторялись при их исполнении два-три раза, каждый раз с новыми окончаниями, благодаря чему они превращались в достаточно широкое драматически-песенное представление. Очень развитым в хороводных песнях был и диалог как важный компонент стиля игровой песни.

Некоторые народные хороводные и игровые песни, пользовавшиеся в народе широкой известностью, были использованы в XIX веке и в операх русских композиторов («Заплетися, плетень», «А мы просо сеяли», «Ай, во поле липонька» и др.).

К любовным и семейным народным песням по своей тематике примыкали шуточные и плясовые песни. Однако разработка бытовых тем в них была очень своеобразной. Отказываясь от изображения тяжелых сторон народной жизни, шуточные песни как бы «снимали» всю серьезную тематику любовных и семейных песен своей установкой на комизм при изображении различных жизненных явлений. В этом ярко выраженном бодром и веселом тоне шуточных и плясовых песен, в их внутреннем оптимизме проявилось неиссякаемое духовное здоровье русского народа.

Особенно характерными для таких песен были образы: нерадивой жены («Дуня-тонкопряха»); жены-модницы, которую учит «уму-разуму» муж; мужа-лентяя («Мой муженька, работяженька»); старого мужа. Часто затрагивались в шуточных песнях отношения тещи и зятя («Как теща для зятя пирог спекла», «Было у тещеньки семеро зятьев»), кума и кумы, хозяев и гостей и т. д. К шуточным песням относятся и такие оригинальные по темам песни, как «Жил я у пана», «Гриб-боровик», «За морем синичка непышна жила», «Протекло синее море» и др.

В плясовых песнях большую роль играли их четкие быстрые мелодии; до появления гармоник под плясовые песни обычно происходили народные пляски и танцы.

Из плясовых песен выделяются по своим художественным достоинствам такие песни, как «Ах вы, сени, мои сени», «Во лузях», «Из-под дуба, из-под вяза» и др. Наиболее распространенными плясовыми песнями были песни с очень несложным текстом, который играл при их исполнении второстепенную роль по сравнению с мелодиями (например, песни «Камаринская», «Барыня»).

Соответственно богатству тематики и глубине содержания народных традиционных песен в народе веками складывался и их поэтический стиль. В его основе лежало реалистическое восприятие народом жизненных явлений. Это сказалось не только в глубоко типических образах песенных героев, но и в построении всего содержания песен.

Они обычно не имеют развитого сюжета, однако их содержание не сводится только к излияниям чувств героев и изображению их переживаний. Песенные герои всегда рисуются как бы в процессе самой жизни, в типичных для них обстоятельствах. Основное содержание песни представляет собою маленькую картинку жизни, жизненный эпизод, событие, в которых песенные герои не только чувствуют, но и действуют соответственно жизненной правде их положений. Поэтому в общем лирическом содержании традиционных песен всегда заметно выступают те или другие мотивы действий, своеобразного «повествования», событий (гулянье молодца и девушки, встречи молодушки с ее родными, хороводные «действия», походы солдата и его смерть в чистом поле, путь-дорога ямщика).

Большую роль в песнях играют и различные сопоставления человеческих переживаний с миром природы, что позволяет еще полнее и глубже раскрывать внутренний мир человека. Одним из видов таких сопоставлений является так называемый образный параллелизм. Как и в других жанрах народного творчества, в лирических песнях основными видами образного параллелизма являются положительные и отрицательные параллелизмы. Положительный параллелизм, наиболее распространенный, представляет собою прямое сопоставление образов из мира природы с теми или другими чувствами и переживаниями действующих лиц песен, например:

В отрицательных параллелизмах, встречающихся в песнях реже, аналогичные сопоставления природы и человека имеют внешне отрицательную форму:

Параллелизмы служили в песнях средством усиления поэтической выразительности чувств лирических героев и средством глубокого раскрытия идейной направленности, всего основного смысла той или другой песни.

Большую роль в песнях играют и лирические обращения: к природе, действующему лицу, месту действия. Чаще всего они служили запевами, например:

Или:

Лирические обращения к силам природы, которые в песнях нередко являются яркими песенными пейзажами, служат поэтическим фоном, на котором изображаются основные действующие лица, развертывается все содержание песни. Они вносят в песни особую поэтическую красоту, усиливают их эмоциональное звучание.

В песнях установилась целая своеобразная система художественной символики, которая помогает полнее раскрыть внутренние черты или переживания того или другого образа-персонажа. Так, художественными символами девушки служат образы «белой лебедушки», «голубки», «белой березоньки», «ивушки», «землянички-ягодки», «красного солнышка»; символами молодца — образы «ясного сокола», «сизого орла», «ясного месяца»; жениха с невестой — «голубя и голубки»; свекрови — «горькой полыни» или «крапивушки»; вышедшей замуж женщины — «горькой кукушечки» или «серой утушки». В песнях существуют и общие образы-символы: радости и веселья («зеленый сад», цветы, «зеленая роща»); печали и грусти (опавшие цветы, засохший сад, «бел-горюч камень»); верной любви (золотое колечко); жизненной судьбы («деля», «талан») и т. д.

Песням присущи художественные эпитеты, из которых многие стали постоянными, то есть как бы прочно прикрепленными к определяемым ими словам. Такие постоянные эпитеты представляют собою вообще характерное явление для устной народной поэзии, однако в песнях они имеют особые черты лиризма и эмоциональности; с целью наибольшей поэтической выразительности они часто употребляются в инверсионном, то есть в обратном порядке, после существительных (например, «цветы лазоревые», «очи ясные», «печаль горькая», «речка быстрая», «слеза горючая»).

Особо задушевный характер придают песням слова с уменьшительными и ласкательными окончаниями (например: «Как за реченькой, как за быстрою», «Заря моя, зоренька вечерняя», «Дуйте, дуйте, ветерочки», «Во темном лесочке, во борочке»).

По сравнению с другими жанрами народного творчества присущие песням повторения носят своеобразный характер. Если, например, в былинах повторения часто имеют целью замедлить поэтическое повествование в самых драматических местах и повысить напряженность ожидания развязки, ради чего повторяются целые эпизоды, то в песнях повторения прежде всего служат цели выделения основного образа или создания определенного эмоционального настроения. В песнях обычно повторяются запев или только отдельные слова, например:

Или:

Различные сравнения и метафоры, обычно взятые из мира природы, очень украшают песни. Как и эпитеты, многие метафоры благодаря своему глубокому смыслу и поэтической красоте приобрели очень большую устойчивость, например:

Или:

Особую плавность и напевность придают песням часто вводимые различные ритмические частицы: «Ax-да», «Ой-да», «Эй» и т. д.

Поэтическую и музыкальную красоту народных песен усиливают и их различные припевы, совершенно не известные народной эпической поэзии. Повторяясь после каждого куплета, припевы придают большую четкость строфическому построению песен. Особенное значение в припевах имеет их поэтическая образность и их музыкальное звучание. Песенные припевы достаточно разнообразны. Одни из них имеют смысловое значение, например:

Другие же припевы чисто музыкальные. В таких случаях они часто заканчиваются строкой или отдельными славами предыдущего песенного куплета, например: