Злые ли коренья у крапивушки, —

Так лиха-лиха свекровка до невестушки.

Бранит, журит невестку, со двора гонит,

Посылает невестушку и туда и сюда:

«Ты, сноха ли, сноха нелюбимая,

Ты поди-ка, сходи во чисто поле,

Стань-ка деревцем при дороженьке.

Да не сосенкой и не елочкой,

Стань рябинушкой ты жаровою,[27]

Что не старою, не корявою,

А кудрявою, моложавою;

Малых детушек поставь

Молодым отросточкам…»

Посылает она своего сына:

«Ты сходи-ка, сынок, во чисто поле;

Ты сруби-ка во поле рябинушку,

Да не старую, не корявую,

А кудрявую, моложавую».

Выезжает сын во чисто поле,

Увидал при дорожке рябинушку.

«Ты, рябина-рябинушка,

Ты, рябина жаровая!

Ты когда взошла, рябинушка?

Когда выросла? Когда выцвела?

Когда выцвела? Когда вызрела?» —

«Я весной взошла, дождем выросла,

Теплом выцвела, солнцем вызрела!»

Размахнулся он острым топориком,

Порубил у рябины кореньица…

Восстонала тут мать сыра земля,

Зашаталася рябинушка…

«Не руби-ка ты меня, рябинушку!

Не руби-ка ты меня, кудрявую!

Не топчи-ка малы отросточки!

Не рябинушку ты рубишь — молоду жену;

Не отросточки ты топчешь — малых детушек…

Ты поди-ка сходи к родной матушке,

Ты спроси-ка, опроси мою свекровушку,

Ты спроси-ка ее про свою жену:

Что не та ли она во поле рябинушка?

Что не та ли при дорожке кудрявая?

Ты спроси-ка, спроси про малых детушек:

Что не те ли они молоды отросточки?»

Тут повесил муж буйну голову;

Покатились из глаз горьки слезоньки…

«Так не мать же она мне, не родимая —

Змея лютая она, подколодная…»