Вы, солдатики-уланы,

У вас лошади буланы!

Уж и где же вы, уланы,

Где вы были-побывали?

«Под Можайском воевали,

Мы Москвою проезжали,

Камен мостик переезжали,

Во слободку заезжали,

У вдовушки становились,

Просилися ночевати:

„Ты, вдова, вдова Аксинья!

Укрой, вдова, темной ночи,

Пусти, вдова, ночевати,

Ночевати, простояти!

Нас немножко, немаленько,

Полтораста нас на конях,

Полтораста пешеходов“.

А вдовушка не пущала,

Вороточки запирала,

Солдатушкам отвечала:

„У меня дворик маленек.

А горенка невеличка!

А детушек четверичко!

И горенка не топлена,

И щи с кашей не варены“.

А мы силой ворвалися,

Во горенку вобралися,

Расселися все порядком:

Пешеходы все по лавкам,

А конница по скамейкам,

А большой гость впереди сел,

Впереди сел под окошком,

А вдова стоит у печки,

Поджав свои белы ручки

Ко ретивому сердечку.

Стоит она, слезно плачет,

А большой гость унимает:

„Не плачь, вдова молодая,

Ты давно ль, вдова, вдовеешь?

Давно ль, горька, сиротеешь?“

„Я, живучи в горе, забыла“. —

„Уж и много ль, вдова, деток?“ —

„У меня деток четверичко:

Три сыночка, одна дочка“. —

„Уж и много ль, вдова, хлеба?“ —

„У меня хлеба осьмина“. —

„Уж и много ль, вдова, денег?“ —

„У меня денег полтина“. —

„Подойди, вдова, поближе,

Поклонися мне пониже.

Ты скинь, вдова, с меня кивер,

Во кивере есть платочек.

Во платочке узелочек,

В узелочке перстенечек,

Не твово ли обрученья?“

Как вдовушка догадалась,

И на шеюшку бросалась,

Горючими слезами заливалась,

Во новы сени выходила,

Малых детушек будила:

„Вы вставайте, мои детки,

Вы вставайте, мои малы!

Не светел-то месяц светит,

Не красное солнце греет –

Пришел батюшка родимый!“

А большой гость отвечает:

„Не буди ты малых деточек,

Я пришел к вам на часочек.

Не год мне тут годовати,

Одну ночку простояти,

С белой зарей выступати!“»