Как у ключика было у текучего,

У колодца-то было у студеного,

Молодой казак-душечка спочив имел,

Он спочив имел — он коня кормил,

Он кормил-то, поил, все выглаживал:

«Уж ты, конь ли мой, конечек вороненький,

Что не ешь-то ты, мой конь, шелковой травы?

Не пьешь ты, мой конь, ключевой воды

И не ешь-то, не пьешь, невесел стоишь?

Ты повесил, мой конь, свою буйну головушку.

Иль ты чуешь, мой конь, над собой невзгодушку,

Ты невзгодушку чуешь, несчастье великое?

Тяжела ли тебе моя сбруя ратная?

Иль я-то на тебе, хозяин, тяжело сижу?» —

«Ты, хозяин ты мой, ты, хозяинушко,

Не тяжела мне твоя сбруя ратная,

Да сам-то ты, хозяин, не тяжело сидишь,

Как тебе-то, хозяину, быть убитому,

Как а мне-то, твоему конечку, быть подстреленному».