Дух Рембрандта притворился духом Франсиско Гойи и рисует призрак картины:

Большой-большой зал. Над крышей — огромная Звезда Давида. А в самом зале стоят круглые столы, и за ними сидят знаменитые евреи.

За одним столом сидит Йоахим Ганс, первый еврей в Америке, еще с 1584 года, Элиас Легард, Соломон Франко и прочие пионеры-ветераны XVI–XVII веков. За другим — бойцы Революции: Фрэнсис Сальвадор, Хаим Соломон, Дэвид Фрэнкс там, и Мордехай Шефтол читает им письмо от Джорджа Вашингтона:

«Пусть дети Авраамовы, поселившиеся на нашей земле, приумножат свои заслуги и смогут насладиться доброжелательностью остальных жителей. Все должны жить спокойно под своей виноградной лозой и смоковницей и не должно быть никого, кто заставит людей бояться».

Соседний же столик блещет эполетами на мундирах: девяткой генералов Гражданской Войны дирижирует Фредерик Нефкер.

Здесь собрались звезды первой величины, но у нас не хватит времени даже поздороваться со всеми, поэтому перейдем в центр зала, сияющий избранными суперзвездами.

Вот Леви Штраус со своими джинсами, его современники конгрессмен Левин и сенатор Юли, вот троица финансистов братья Леманы… нет, мы еще не дошли до центра.

О — дамский кружок: Эмма Лазарус, ненавидящая ее анархистка Эмма Голдман и самая умная из них — Айн Рэнд. И совсем близко — когорта конструкторов смерти мира: ядерщики Силард, Оппенгеймер, фон Нейман, Теллер. Эйнштейн норовит отодвинуться, держится наособицу. Заметив нас, показывает язык.

Здесь — мечтатель, идеалист Жан Фреско, у другой стены — неостановимый изобретатель Реймонд Курцвейл, придает себе доброе выражение старый индюк Сорос и резвятся компьютерные мальчики Цукерберг, Брин и свита из Кремниевой Долины.

Мы чуть не пропустили Ноама Хомски — удивительный случай, когда лингвист становится мыслителем, все мысли закручены налево; у евреев это бывает.

…А за окнами люди в черных комбинезонах, со штурмовыми винтовками в руках, проходят нескончаемой колонной под знаменами «Смерть Америке!». И древко каждого знамени венчает, вместо орла, могендовид.

И сидящие в зале яростно спорят, как это вышло, и есть ли доля их вины в Катастрофе; и доля их труда, их пота и крови, преданности и жертв — перевесит ли она долю вины?

— А нас за что?..

— Каждый отвечает за всех.

— Даже за тех, с кем не согласен? Почему?

— Потому что тех, кто пришел за платой, не интересует твое согласие. Хватит и того, что ты с несогласными одной крови. Судьба народа — это цена крови, а не цена веры.

— Такова история. Каждый еврей отвечает за всех.

В зале распахиваются все двери, черные фигуры с винтовками занимают проходы, и железный голос командует:

— Все на выход! Руки за голову!