КОГДА ВРАЧ АБОРКИН ЗА КОНЧИЛ СВОЙ ПОУЧИТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ, ТОЛИК ПРОГОВОРИЛ:

— Я тоже шпионов ловлю.

— Так ведь не хватит на всех вас шпионов-то! — ласково воскликнула бабушка Александра Петровна. — В кино их все время ловят, по телевизору за ними гоняются, в книгах тоже. Сколько людей за ними и без тебя бегает…

— Сам хочу ловить! — тихо выкрикнул Толик. — Своими собственными руками!

— А своими собственными мозгами ты можешь сообразить, что ничего глупее нельзя придумать? — очень гневно спросил врач Аборкин и мрачно заключил: — Советую вам показать мальчика психоневропатологу.

— Это еще зачем? — ужаснулась бабушка Александра Петровна. — Ведь не псих он еще у нас! Своего Власа, небось, за психа не считаете!

— Мой Влас уже был под наблюдением психоневропатолога, — скорбно отозвался врач Аборкин. — И вам я советую обратиться в клинику. Ничего страшного. Там просто подскажут, какие надо принимать меры, чтобы…

— Никаких мер принимать не надо! — рассердилась бабушка. — Я своего Толика в обиду не дам! Не такая уж и страшная игра, в шпионы-то. Футбол куда страшнее. Про хоккей и говорить нечего.

— Мама, — с упреком обратился к ней Юрий Анатольевич, — сколько раз мы договаривались не обсуждать вопросы воспитания ребенка в присутствии самого ребенка!

— Известное дело — бабушки, — сокрушенно заметил врач Аборкин. — Я настойчиво советую вам обратиться за консультацией к крупнейшему в нашем городе специалисту по детским психическим расстройствам Моисею Григорьевичу Азбарагузу. Всего хорошего.

После ухода врача Аборкина все долго молчали.

— А я все равно поймаю шпиона! — сказал Толик. — Вот увидите! Вот увидите! А может, и двух шпионов задержу! А может, трех! Четырех! Пятерых!

— Пятерых — и хватит, — ласково остановила бабушка. — Надо, чтобы и другим ребятам кое-что осталось.

— Объясни мне, пожалуйста, — почти грозно заговорил папа, — ты ведь не очень глупый мальчик, вернее, очень неглупый. Ну как это ты сможешь поймать шпиона? Они что, по улицам гуляют? Хорошо, предположим такую глупость, что ты встретишь шпиона. Каким образом ты узнаешь, что это шпион? Далее. Ведь он наверняка взрослый человек. Специально обученный. Вооруженный. Тут как минимум нужна собака. Тоже специально обученная.

— А сколько раз он просил вас собаку ему купить? — торжествующе спросила бабушка. — Была бы собака, может, он и шпиона давно словил и успокоился бы, и по ночам не орал бы. Вот и надо сперва ребенку собаку купить, а потом уж ребенка к психам тащить.

— Это я с ума сойду… — прошептала мама, которая до сих пор молчала. — Это меня к психоневропатологу придется вести, а может быть, и везти. Как можно с серьезным видом говорить о чудовищных глупостях? Какая собака? Зачем собака? Кого ловить? Зачем ловить? Когда ловить? Кому ловить? Где ловить?

— Бабушка! Мамочка! Папа! — Толик несколько раз хныкнул, намереваясь громко и долго поплакать, чтобы разжалобить родителей, но хнык в плач не превратился, и мальчик тогда проговорил уже грозно: — Никто не имеет права запретить человеку быть бдительным! Служебная собака не забава, а друг человека, который хочет поймать шпиона! Ну как вы не понимаете, что, если я поймаю вражеского агента, то сразу перестану кричать по ночам…

— Умница ты моя золотая! — нежно прошептала бабушка. — Достанем мы с тобой собаку, не беспокойся. Супом ее кормить будем. Все равно супы у нас часто прокисают. Спать она будет на кухне под столом. Все получается замечательно!

— Как хотите… как хотите… — бормотала мама. — Но я не вынесу… не выдержу… Собака под столом! Ужас! А если она окажется бешеной?

— Всем уколы сделают, — объяснил Толик. — Штук по двадцать. И ничего страшного.

— Разговор окончен, — очень грозно сказал папа. — Отныне никаких собак и никаких шпионов. С завтрашнего дня начинаю тебя перевоспитывать.

До самого рассвета не мог Толик заснуть! Подумайте-ка внимательнее, войдите-ка в его положение! Была у человека мечта. Эх, какая это была мечта! Пальчики оближешь! Волосы дыбом встанут! Мороз по коже! Не то что у некоторых!

А его за эту мечту, извините, может быть, в психи запишут…

Толик вздохнул так тяжело, что из груди его вырвался стон, а на глаза навернулись слезы обиды. Проглотив, как говорится, эти слезы, он с горя чуть не залаял: до того ему захотелось сейчас же, немедленно погладить свою служебную собаку, скомандовать ей «Ищи!» и отправиться на задание — ловить шпиона. Но Толик, конечно, не залаял, а лишь вздохнул несколько раз.

— Чего не спишь? — сквозь сон спросила бабушка, услышав, как тяжко вздыхает внук. — Давай уедем в деревню к моей сестре, лови там шпионов сколько хочешь. Никто тебе мешать не будет. Вволю наиграешься.

— Не понимаете вы меня! — жалобно прошептал Топик. — Да не играть я хочу, а по-настоящему я хочу шпионов ловить! Я Родине пользу хочу принести. Настоящего агента иностранной разведки хочу задержать! Врага! Шпиона империалистической державы!

— Это я понимаю, — с большим уважением проговорила бабушка. — Только не знаю, чем бы тебе помочь. Ты, главное, пока хорошо учись. Макулатуру эту самую сдавай с металлоломом. Мускулатуру эту самую развивай. А в свободное время по сторонам смотри. Авось, и попадется тебе какой-нибудь шпион.

«Да, положение, — с тоской подумал Толик. — Никто меня не понимает… И ведь что обидно! Вот сейчас, в этот самый момент, где-то недалеко, совсем, может быть, рядом, спокойненько действует шпион. А мне даже из дома выйти нельзя!»

Толик уснул в тот самый момент, когда зазвенел будильник, и, конечно, не слышал, как в комнату вошли родители, как они его, бедного, бранили и как бабушка его, любимого, защищала.

И все бы еще закончилось благополучно, если бы в это самое время Толик не закричал на всю квартиру невероятно истошным голосом:

— Руки вверх! Ни с места! Стреляю без предупреждения и без промаха! Руки вверх! Руки вверх!

— Прекрасно, — сквозь зубы сказал папа. — К психоневропатологу сегодня же, негодник!

ТОЛИКУ БЫЛО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО.