ПОЛОЖЕНИЕ БОКСА-МОКСА БЫЛО КРАЙНЕ ОПАСНЫМ И БЕЗВЫХОДНЫМ. До тех пор, пока генерал Шито-Крыто не вылечится, бывшему ЫХ-000 ничего не грозило, кроме встречи с врачом Супостатом.

За эти дни Бокс-Мокс ловко пользовался балдином, и более трех десятков сотрудников обленились и храпели прямо в своих служебных креслах.

Врачи, как говорится, в поте лица уже не переливали, а перекачивали кровь у больных. Самому генералу Шито-Крыто кровь перекачали восемь раз. Он изредка открывал то один, то другой глаз и мычал.

Все работы в организации несколько притормозились. Сотрудники строчили доносы, шпионили друг за другом, по очереди отправлялись в карцер, временами кое-кого наугад увольняли.

Никого, в общем-то, не беспокоило бесследное исчезновение офицера Лахита, но всех ужасало, что будет со всеми, когда выздоровеет начальство.

Начальство же пока еще только мычало.

Какое-то время в такой обстановке Бокс-Мокс не вызывал особых подозрений, потому что под подозрением находились все, и имел достаточное количество времени, чтобы думать о своем безвыходном положении.

Однако с каждым днем, а точнее, с каждым часом, он встречал на себе все более подозрительные взгляды. Он догадывался: сотрудники выбирали, кого бы подсунуть генералу Шито-Крыто на расправу под горячую руку.

Боясь встречи с врачом Супостатом, своим бывшим приятелем, бывший ЫХ-000 прятался в самых укромных местах, лишь изредка делая рискованные попытки добраться до рации, чтобы передать полковнику Егорову сведения о балдине. До рации ему добраться не удавалось, пароля на выход он не знал, и узнать его было нельзя: сотрудники боялись разговаривать друг с другом, боялись даже взглянуть друг на друга.

Надо было что-нибудь да предпринимать! Как только генерал Шито-Крыто окончательно придет в себя, он сразу вспомнит, кто подал ему стакан воды. Затем ему станет известно, что запасы балдина и инструкции по его производству украдены. И висеть Боксу-Моксу на левой ноге под потолком!

Обдумав свое безвыходное положение в сто восьмой раз, Бокс-Мокс принял рискованнейшее, но единственно возможнейшее решение. Терять ему, бывшему ЫХ-000, было нечего. Он очень твердым шагом направился в госпиталь, разыскал кабинет «Ухо, глаз, нос и вся физиономия в целом» и вошел.

За столом сидел толстенный врач Супостат. Он спросил своим толстым голосом:

— Чего надо?

— Начальника, — ответил Бокс-Мокс, внимательно следя за выражением его лица.

— Я начальник. Чего надо?

— Перед своим бесследным исчезновением господин офицер Лахит начал оформлять меня на работу в штат.

— В штат или штаб?

— В штат штаба. Присутствовавший при этом господин генерал Шито-Крыто имел со мной разговор, в котором назначил меня на пластическую операцию лица. А что мне делать сейчас? Уйти я не могу, не знаю пароля на выход. А быть в бездействии, когда все работают, стыдно.

— Руки вверх! — скомандовал врач Супостат, выхватив пистолет. — Привет, Фонди-Монди-Дунди-Пэк! Привет, ЫХ-три нуля!

— Я ничего не понимаю, — спокойно сказал Бокс-Мокс, — на каком языке вы разговариваете?

— Разговаривать с тобой будет шеф. — И врач Супостат ловко защелкнул на руках Бокса-Мокса наручники, тем более, что тот и не сопротивлялся. — Вот так. Садись. Гы-гы-гы, будь как дома! Я всегда поражался твоей наглости, но на сей раз она граничит с безумием. Отчего тебе взбрело в голову показаться мне? Я ведь столько раз перекраивал твою подлую физиономию, что знаю наизусть все ее варианты. А голос? А руки? А бородавка на левом ухе? А принести тебе отпечатки твоих пальцев, ну, например, с правой ноги? Что заставило тебя вернуться к нам вообще и прийти ко мне в частности?

После всего услышанного притворяться не имело никакого смысла, и Фонди-Монди-Дунди-Пэк ответил:

— Сейчас я работаю на самого себя. Решил на старости лет пожить нормальным человеком. Рыбку половить, к примеру, на так называемой утренней и так называемой вечерней зорьках.

— Мозги у тебя в порядке?

— Как никогда.

— Почему же я ничего не понимаю? — удивился врач Супостат. —Тебе много платят? Сколько ты заработал на том, что выдал «Фрукты-овощи»?

— Две рыбалки.

— Ты зря разыгрываешь меня! — рассвирепел врач Супостат. — Дружба дружбой, а шпионская служба шпионской службой! Ты в моих руках, не забывай!

— Я в твоих наручниках, — весело поправил Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — А пришел я к тебе потому, что надеюсь договориться. Мне надо выбраться отсюда до того, как выздоровеет Шито-Крыто.

— Меня душит смех! Гы-гы-гы!

— Зря гыгыкаешь. Здесь ты за меня ничего не получишь, тем более, что я сумею тебя подвести. Заявлю, что был с тобой в сговоре, что это ты пустил меня сюда.

— Тебе не поверят! — в ужасе завопил врач Супостат.

— Еще как поверят! Даже разбираться не будут! Сразу к потолку за левую ногу! А я тебе заплачу — из рук в руки — в хорошей валюте сорок тысяч.

— А где я получу деньги? Когда?

— У меня. Как только я выберусь отсюда.

— Эх, Фонди, Фонди! Эх, Монди, Монди! Эх, Дунди, Дунди! Пэк ты Пэк! Разве могу я тебе, понимаешь, тебе поверить? Это же, гы-гы-гы, смешно!

— Сорок тысяч в хорошей валюте. Из рук в руки. Ты ничем не рискуешь. Я имел дело только с Лахитом и генералом. Меня здесь никто не знает. Я нигде не числюсь.

— Ох, боюсь! Ух, боюсь! Эх, боюсь!

Но Фонди-Монди-Дунди-Пэк прекрасно знал шпионскую натуру вообще и врача Супостата в частности и спокойно смотрел, как страдает его бывший приятель; потом сказал:

— Ты ведь боишься только того, что не получишь деньги. А ты не бойся. Сними-ка с меня наручники и дай мне закурить. Спасибо. Ты стал плохо соображать.

— Измотался. Устал. Все трясутся от страха. И я трясусь. Но твои деньги спасли бы меня. Подал бы я в отставку и смотался бы куда-нибудь подальше.

— Соображай быстрее! — уже нервно сказал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Генерал может выздороветь в любой момент, и тогда плакали твои сорок тысяч в хорошей валюте. Ни тебе, ни мне тогда не выйти отсюда живьем. Соображай!

— У меня никуда негодные нервы, — чуть не плача, пожаловался врач Супостат. — У меня голова работает с перебоями!

— Можешь узнать пароль на выход отсюда?

— Это трудно. Его часто меняют. А мы сами выходим по пропускам. Сорок тысяч в хорошей валюте! Сорок тысяч в хорошей валюте! Я буду думать! Я обязательно что-нибудь приду…

— Всем, всем, всем! — загремел из радиоприемника голос генерала Шито-Крыто. — Всем оставаться на своих местах! Под страхом смертной казни через подвешивание к потолку за левую ногу не шевелиться, не двигаться, не разговаривать! Не сводить друг с друга глаз! Среди нас предатель! Сверхспецразведка, приступить к обыску!

Фонди-Монди-Дунди-Пэк спокойно курил, а врач Супостат смотрел на него вытаращенными от ужаса глазами и толстым голосом бормотал:

— Сорок тысяч в хорошей валюте… сорок тысяч в хорошей валюте…

КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ЧАСТИ