Анатоль стоял у открытого окна в комнате отеля и смотрел в сад. Первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву, объявляя начало нового дня, но не новой надежды.

Он был мрачен. Зачем было приезжать, если Тиа снова ему отказала. Она отвергла его, когда предпочла ему Василиса. Она делала это и сейчас.

Он с горечью улыбнулся. Пора бы привыкнуть, что никто его не любит, начиная с его родителей, для которых он всегда был обузой. Но Анатоль научился жить без любви и не хотел, чтобы его любили.

Он вспомнил, как Ники радостно бежал к нему, обнимал его за шею, хотел играть с ним. Чувства снова захлестнули его. Он не мог их описать, не мог подобрать правильных слов. Почему его сердце радостно подпрыгивает даже при одной мысли о Ники? Раньше он никогда не испытывал ничего подобного. А когда переводил взгляд на Кристин, такую красивую, милую, это чувство только усиливалось.

«Как мне жить без нее? Без них обоих?» – думал он.

Почему они ему так нужны? Почему ему хочется защитить этого маленького жизнерадостного мальчика и подарить ему все свое тепло?

Голос в его голове кричал: «Тиа, скажи, что за чувство, что я испытываю к тебе и к Ники?!»

В ответ он слышал только: «Ты почувствуешь…»

Эти слова ставили его в тупик.

Внезапно его осенило. Именно этого у него никогда не было. Никто не научил его, как распознать это чувство.

Анатоль стоял, смотрел в сад, позолоченный лучами утреннего солнца, и сердце его замирало от мысли, что наконец‑то он понял.

Он должен рассказать Кристин, и чем быстрее, тем лучше. Он торопливо оделся и вышел.

***

Кристин с Ники завтракали на террасе. Няня Рут была наверху. Солнце уже достаточно пригревало, и сад у дома был залит мягким утренним светом. На плодовых деревьях щебетали птицы, а от клумб разливался сладкий аромат цветов.

– Давай пойдем в парк развлечений. Пожалуйста, пожалуйста, – просил малыш.

– Не знаю, посмотрим, – неопределенно ответила она.

Кристин была не в лучшем настроении.

«Нужно быть осторожной», – думала она.

Она должна научиться контролировать себя, справляться с тем, что Анатоль будет приезжать проведать Ники в течение всего его взросления, обрекая себя на терзания видеть, но не обладать тем, что так манит.

Ники уминал свой тост, не переставая болтать об Анатоле. Она сделала глоток кофе да так и застыла. Анатоль шел по тропинке через сад.

Он быстро приближался, его шаг был уверенный и целеустремленный. У Кристин тут же перехватило дух. Он явно приехал по делу, но зачем?

Тут же щеки ее разрумянились, а сердце громко забилось. Он был невероятно сексуален в дизайнерских, сшитых точно по фигуре джинсах, темно‑синем свитере и кожаной куртке, небрежно наброшенной на широкие плечи. Волосы его были немного взъерошены. Она отвела взгляд в сторону в борьбе со своим телом.

Ники сидел спиной к дорожке, и Анатоль, когда подошел, прикрыл ему глаза руками и спросил:

– Угадай, кто?

Ники тут же подскочил от радости, обернулся и обнял его за ноги. Потом отстранился и удивленно сказал:

– Ты мокрый.

Анатоль присел рядом с мальчиком.

– Я шел пешком. В полях у вас много мокрой травы с утра.

Кристин не поверила своим ушам.

– Но до нас пять миль ходу.

– Утро сегодня чудесное. Я хотел пройтись, – пожал плечами Анатоль, и на секунду их взгляды встретились.

Внутри Кристин все перевернулось, сердце сделало сальто, но потом он отвел глаза в сторону, и она ощутила зияющее одиночество, будто его взгляд значил для нее все.

– Я бы выпил кофе, – сказал он небрежно.

Для Кристин это прозвучало как эхо из прошлого. Он использовал те же слова, когда пять лет назад привел ее в свою квартиру в Лондоне.

Медленно поднявшись из‑за стола, она тихо сказала:

– Я пойду принесу свежий.

Ноги ее сделались ватными и подкашивались, но она смогла добраться до кухни. Там, в одиночестве, ей удалось немного прийти в себя от его внезапного появления.

На террасу Кристин вынесла поднос с теплым круассаном, тостами и кофейником со свежим кофе. Стоило ей только взглянуть на Анатоля, который сидел и весело беседовал с Ники, как голова ее снова пошла кругом.

– Мы идем на пляж! – радостно заголосил Ники, как только увидел ее в дверях.

– Пляж? – с недоумением переспросила Кристин.

– У нас может получиться отличная прогулка, – улыбнулся Анатоль. – Выражение его лица изменилось, и он серьезно добавил: – Если ты не против.

Кристин кивнула. Она понимала, что, услышав слово «пляж», Ники ни за что не согласится на что‑то другое. Только со слезами.

– Мне нужно собрать вещи, – сказала она и заторопилась в дом.

Анатоль протянул ей руку.

– Не убегай, – сказал он и посмотрел на нее так, что Кристин не смогла сделать и шагу.

– Сходи‑ка наверх и скажи няне Рут, что мы идем на пляж, – весело сказал Анатоль малышу, побуждая Ники к действию.

Тот, воодушевленный предстоящей прогулкой, быстро скрылся в доме.

Анатоль повернулся к Кристин. На долю секунды между ними повисла тишина.

– Мне нужно с тобой поговорить, – взволнованно сказал он.

– Что случилось? – спросила она настороженно.

Что‑то в его глазах подсказывало ей, что это очень важно. Сердце судорожно заколотилось.

– Давай прогуляемся по саду.

Она кивнула.

– Что случилось? – повторила Кристин.

Она еще никогда не видела его таким взволнованным, и это пугало.

Они шли молча до березовой аллеи. Кристин села на старенькую деревянную скамейку. Анатоль присел рядом. Его так и подмывало взять ее за руку, но он не решался. Сердце набатом колотилось в его груди.

– Анатоль? – повторила она.

Что‑то было не так.

– Кристин… – начал он, затем глубоко вздохнул и продолжил: – Вчера ты сказала, что не выйдешь за меня, и до этого ты говорила то же самое…

Он украдкой взглянул на нее. Лицо ее было таким серьезным, таким сосредоточенным и таким красивым…

Чувства захлестнули его, но он должен собраться с мыслями о главном. Ему есть что сказать.

– Ты говорила, что есть только одна причина, чтобы снова выйти замуж. Что я узнаю… почувствую.

Анатоль замолчал. Тишину заполняло пение птиц и шелест молодой листвы. Казалось, весь мир обратился в слух, ожидая заветных слов.

– Я понял, – сказал он и повернулся к ней.

Кристин сидела ни жива ни мертва. Лицо бледное как полотно, а глаза большие‑большие. В них он увидел то же, что было там с самого первого дня их знакомства, чего он не понимал, но то, что сейчас жило в нем самом.

– Это любовь, так, Тиа? – спросил он, называя ее прежним именем, неосознанно. – Любовь, – повторил он. – Вот что нам нужно. Жениться по любви.

Анатоль неспешно поднял руку и осторожно провел пальцами по ее щеке, с наслаждением ощущая ее нежную, бархатистую кожу.

Странно, он почувствовал, что его ладонь мокрая. Анатоль убрал руку. Тиа сидела, смотрела перед собой, а по щекам ее катились слезы.

– Тиа! Я не хотел тебя расстраивать.

Но было слишком поздно. Сердце ее болело, душа рыдала, и слезы сами катились из глаз.

Он прижал ее к себе и держал в своих объятиях до тех пор, пока она не перестала плакать. Затем он немного отстранился и взял ее руки в свои.

– Прошу тебя, прости, – сказал Анатоль.

Глазами он искал ее взгляд, искал отклик в ее душе.

– Прости, что не понимал…

Он крепче сжал ее руки в своих.

– Прости, умоляю. Я не признал любовь, потому что никогда не испытывал ничего подобного.

Призраки прошлого проносились перед глазами. Жизнь без любви с самого детства.

– Говорят, что любви нужно научиться. И чтобы научиться, нужно быть любимым. Меня никогда не любили, я не мог научиться любить до встречи с тобой.

Он снова посмотрел на нее. В глазах Анатоля Кристин увидела боль, и сердце ее сжалось.

Она крепко сжала его руку в ответ.

– Василис немного рассказал мне о твоих родителях, – сказала она, тщательно подбирая слова, и слабо улыбнулась. – Ты не мог дать мне то же, что я чувствовала к тебе.

– Чувствовала? – переспросил он со страхом.

Кристин крепче сжала его руки в своих. Буря, разворачивающаяся в ее душе, была настолько сильной, что мысли путались и слова терялись. Но она должна была преодолеть это. Она должна найти силы и сказать ему.

– Я заставила себя разлюбить тебя. У меня не было другого выхода. Я должна была, чтобы спасти…

Она замолчала. Затем глубоко вздохнула и продолжила, смотря ему прямо в глаза. Она говорила то, что было у нее на сердце все пять долгих лет:

– Я влюбилась в тебя. Это было глупо, но я не могла не влюбиться. Ты был так добр, ты был принцем из сказки про Золушку.

Кристин отвернулась. Как же тяжело ей было, но она должна продолжать.

– Я не планировала беременность специально, но…

Она резко выдохнула.

– Когда я думала, что беременна, я молила Бога, чтобы это было правдой. Я очень хотела от тебя ребенка, потому что… – она перевела дух, – тогда ты бы точно понял, что любишь меня, ты бы женился на мне, и у нас была бы прекрасная семья.

Кристин почувствовала, как ее руки нервно сжали руки Анатоля при слове «семья».

– Но когда ты мне в лицо сказал, что не женишься, что‑то во мне оборвалось и умерло.

Анатоль вскинул голову и прорычал:

– Ох, что я тогда наговорил…

Он был зол на себя.

– Тиа‑Кристин, – начал он. – Мне нет оправдания, но…

Он замолчал, с трудом подбирая слова.

– Ты представить себе не можешь, как я был напуган, что могу стать отцом. Единственный отец, которого я знал, был мой собственный, и он не был образцом для подражания. Но я изменился, Тиа.

Голос его смягчился.

– Когда я увидел Ники, я понял, как сильно хочу собственную семью. Эти чувства, которые он вызывает во мне, невозможно ни описать, ни передать, но когда я с ним, я ощущаю что‑то особенное.

Она кивнула, высвободила руки и повернулась к нему спиной.

– Однажды я любила тебя и потеряла. Я вышла за Василиса не по любви… Нам обоим так было удобно.

В ее голосе он услышал сомнения. Она что‑то недоговаривает.

Он обнял ее.

– Мы будем счастливы. Я, ты и Ники. Я буду любить Ники как своего сына.

Кристин замерла, как будто превратилась в камень. Она молчала целых пять лет, но теперь она должна сказать правду.

– Я должна признаться тебе.

Анатоль напрягся.

– В то утро, когда ты отчитал меня и сказал, чтобы я не заикалась больше о беременности, я была так напугана, что решила сделать тест, который ты мне купил.

Она замолчала. Правда была тяжела. Сердце наливалось свинцом в ее груди. Но она пересилила себя.

– Он оказался положительным.

Кристин снова умолкла. Анатоль тоже молчал. Казалось, весь мир замер от этой новости.

– Я не понимаю… – наконец медленно произнес Анатоль.

– Оказалось, что даже при беременности могут быть незначительные кровотечения в период менструации. Тогда я этого не знала.

Он был поражен, ошеломлен, растерян.

Кристин продолжила, она должна была рассказать всю правду до конца, другого пути не было.

– Твой дядя пришел тогда на обед чуть раньше и застал меня в слезах. Я рассказала ему все. Он был невероятно добр ко мне. Он успокоил меня, выслушал, утешил и отвез в Лондон, где я обошла немало докторов, и беременность подтвердилась. Зная тебя, нашу историю, зная все подводные камни, он предложил мне решение моей проблемы…

Анатоль закончил фразу за нее:

– Выйти за него, чтобы воспитать моего ребенка как своего.

Он говорил это с такой горечью, с самобичеванием, что Кристин почувствовала колющую боль в сердце. Она давно уже не винила его.

Она вскинула на него глаза:

– Он сделал это для тебя, Анатоль. Он дал твоему сыну дом, любящую семью, он содержал нас.

Лицо Кристин помрачнело. Она вспомнила о Василисе, и ей стало грустно.

– Он знал, что не доживет до того, когда Ники повзрослеет, поэтому я и называла его дедом, поэтому Ники зовет его так.

Она сглотнула и посмотрела на Анатоля. Ей тяжело было говорить.

– Прости меня, Анатоль.

Он мрачно посмотрел на нее.

– Это моя вина.

– Не вини себя.

Кристин оправдывала его. Он взял ее за руки.

– Ты такая великодушная, Тиа, но я виноват. Ты даже не смела заикнуться мне о беременности…

Она крепко сжала его руки.

– Анатоль, пожалуйста. Я все понимаю. Может быть, я должна была сказать тебе, найти в себе силы. Это я скрыла от тебя правду о сыне…

Он не дал ей закончить:

– Я не заслуживал счастья быть отцом.

– Но сейчас ты этого заслуживаешь, – ответила она уверенно и спокойно. – Ты научился любить его, а ребенку именно это и нужно. Любовь. То, чего тебе недоставало в детстве. Но сейчас, – голос ее дрогнул, эмоции переполняли ее, – сейчас Ники твой, ты любишь его так, как и должен любить его отец.

Она поднялась со скамейки. Он тоже встал. Женщина казалась такой маленькой и хрупкой по сравнению с ним, как и всегда. Не выпуская его рук из своих, она посмотрела на него и сказала:

– У тебя будет любящая жена.

Кристин встала на цыпочки и потянулась вверх, чтобы поцеловать его.

Взгляд его смягчился. Он нежно посмотрел на нее и ответил:

– А у тебя любящий муж.

Глаза Тиа засияли счастьем.

Анатоль притянул ее к себе, наклонился и припал к медовым губам.

«Ники мой сын, – ликовала его душа. – Ники мой».

Он подхватил ее на руки и закружил. Кристин визжала и хохотала от переполняющей ее радости.

– Боже, разве есть на свете счастье сильнее, чем познать, что такое любовь, узнать, что ты любишь меня, и что малыш, к которому я прикипел всем сердцем, – мой сын!

Внезапно он стал серьезным.

– Но он сын моего дяди тоже, и я никогда не забуду этого, Кристин. Я благодарен ему до конца жизни за то, что он сделал для тебя и Ники.

Глаза Кристин наполнились слезами.

– Мой дорогой Василис, он был прекрасным человеком. Хотя никогда не был моим мужем в постели. Кстати, ты знаешь, почему твой дядя оставался холостяком? Во время учебы он полюбил девушку, но она была не из его круга. Его родители были против их отношений. Тогда он решил стать учителем и жениться на ней, потому что она была дороже ему, чем богатство семьи Кириякис. Но… – грустно сказала она, – пока он учился в Лондоне, она обнаружила, что беременна. На поздних сроках у нее развилась эклампсия, и она, и ребенок погибли.

Кристин тяжело вздохнула.

– Я думаю, это еще одна причина, почему он женился на мне. Он помнил, как тяжело и одиноко было его возлюбленной.

Анатоль обнял ее.

– Будем надеяться, что сейчас они вместе на небесах. И он, и его возлюбленная, и их малыш. Так же как мы сейчас: я, ты и наш любимый сын Ники.

Он поцеловал ее чувственно, страстно, любяще, и мир вокруг них покрылся золотой сказочной пылью.

Кристин первая отстранилась от него.

– Все это, конечно, замечательно… – сказала она.

Слезы блестели бриллиантами в ее глазах, но на этот раз это были слезы радости, что ее любовь оказалась взаимной…

– Это замечательно, – повторила Кристин, – но, я думаю, нам надо вернуться в дом. Нам предстоит поездка на пляж. Наш сын ждет нас.

Анатоль засмеялся, тепло и радостно, отдавая всю любовь, пылающую в его сердце. Он обнял ее за талию, и они направились к дому, вместе, плечо к плечу, готовые строить новую жизнь, новую семью, вместе.