Званый ужин в доме Филомены вскоре начался. В столовой установили длинный стол на шестнадцать человек и круглый стол поменьше, за которым сидели только восемь человек. Филомена зарезервировала круглый стол для себя и специально приглашенных гостей. Слэйд и Филомена вышли из гостиной на несколько минут, когда прибыли первые гости. Когда Слэйд вернулся, он предложил Мелинде побыть наедине, но она отказалась.

Отмахнувшись от сомнений и проблем дня, Мелинда общалась с гостями. Когда ужин подходил к концу, с послеобеденными напитками и трио, играющим классическую музыку, она решила, что хорошо поработала, скрывая свою злость и обиду.

Наконец, когда гости начали расходиться, она притворно зевнула и натянуто улыбнулась Слэйду.

– Уже поздно. Я вызову такси.

– Я отвезу тебя, – сказал он.

– Не надо.

– По‑моему, ты хочешь мне кое‑что сказать. – Он положил руку на ее поясницу и повел к своей бабушке. Хотя обычно этот жест ей нравился, сегодня Мелинда этого не чувствовала. Она была в ярости. Обидно, но она даже не предполагала, что Филомена решила их сосватать. Мелинда сердилась, что невольно подыграла ей, забеременев от Слэйда.

Она шарахнулась от Слэйда, но он обвил рукой ее талию, чтобы удержать. Мелинда быстро повернулась и взглянула на него, а он просто улыбнулся ей и тихо сказал:

– Мы должны играть на публику.

Он прав. Меньше всего ей хотелось спровоцировать еще больше сплетен. Не важно, что она сердится. Теперь ее цель – уход из поля зрения блогеров. А потом она будет заниматься всем остальным.

– Извини, дорогой, – произнесла она достаточно громко, чтобы все в комнате ее услышали. – У меня ужасно болит голова.

Слэйд судорожно вдохнул, когда она ласково провела пальцами по его шее и поцеловала, быстро и страстно. Наконец она повернулась к Филомене, которая с интересом за ними наблюдала.

– Спасибо за прекрасный ужин, Филомена. Мне очень понравилось. – Она поцеловала пожилую женщину в щеку и отвернулась.

– Не за что, Мелинда. – Филомена схватила ее за запястье. – Я была бы очень рада, если бы ты пообедала со мной в пятницу.

Мелинде хотелось отказаться, но Филомена с вызовом приподняла бровь.

– Мне надо проверить свое расписание, – ответила Мелинда. – Если не в пятницу, тогда в понедельник.

– Я попрошу Генри связаться с твоей секретаршей, – сказала Филомена и горячо обняла Мелинду. – Еще раз поздравляю. Я так рада, что ты войдешь в нашу семью.

Мелинда обняла Филомену в ответ, страдая от того, что приходится притворяться. Вероятно, она поторопилась, согласившись на помолвку.

– Я тоже. – Она быстро отвернулась и прошла по комнате, прощаясь с гостями.

Слэйд шагал следом. У входной двери она взяла свою сумочку со старинного столика. Как только они вышли на улицу, она взглянула на сентябрьское вечернее небо. Оно казалось бесконечным. Светил полумесяц, мерцали звезды. Она глубоко вздохнула и почувствовала, как успокаивается.

– Мне жаль, что бабушка пыталась свести нас вместе, – произнес он, когда они сели в машину и поехали в центр города.

– Это неожиданный сюрприз, – призналась она. – Ты действительно женишься на мне по‑настоящему?

– Нет. – Его ответ был быстрым и почти убедительным. – Послушай, давай поговорим об этом у тебя дома. Я не смогу объясниться, ведя машину.

– Конечно.

Она повернулась и уставилась в окно. Всю свою жизнь она старалась отвлечься от обыденности, читая книги. Она не обращала внимания на некоторые вещи в своей семье, которые были неидеальными, потому что создала для себя мир, в котором существовали книжные герои. Это было очень приятно. А в тридцать девять лет она наконец обрела себя в реальности, из которой ей не приходилось убегать в вымышленные миры, как раньше. Но ребенок и помолвка пошатнули ее существование и заставили осознать, что, возможно, она рисковала больше, чем думает.

Как только Слэйд заехал на гостевую стоянку, Мелинда облегченно вздохнула. Он не собирался ночевать у нее. У дома их ждала группа папарацци. Ей захотелось простонать, но Слэйд просто притянул ее к себе, обнял за плечи и провел мимо репортеров.

И это сильнее испугало Мелинду.

Он действительно оберегает ее и старается избежать скандалов.

– Привет, парни! – Он кивнул папарацци, когда швейцар открыл дверь.

Никто и никогда не называл его гением, но Слэйд определенно улавливал настроение Мелинды. Она сердилась, и он не упрекал ее за это. В ее жизни царит хаос, а Слэйд – основная его причина.

Хотя, честно говоря, отец Мелинды тоже сыграл свою роль. Но ее отца здесь нет. Слэйду надо все выяснить и понять, как решить проблему. Будь он другим мужчиной, сделал бы все возможное, чтобы жениться на ней.

Отчасти он понимал, что теоретически сможет жениться и воспитать ребенка с Мелиндой. Но на это надо решиться. У него не слишком хорошее прошлое. Все в Хьюстоне и, вероятно, за его пределами знают, что он – сын гангстера. А Мелинда заслуживает лучшего мужа.

Она не предложила ему выпить, а просто вошла в гостиную и села в большое кресло напротив двери. В окнах за ее спиной мерцали огни центра Хьюстона.

– Я облажался, – резко и искренне произнес он, понимая, что еще чуть‑чуть, и он пойдет по стопам своего папаши. Конечно, он одевается и выглядит как Конти, но даже бабушка понимает: истинная причина процветания «Конти энтерпрайзис» – его воля и характер, унаследованный от Бартелли.

Он хочет Мелинду. Но на своих условиях.

И если ему требуются дополнительные доказательства того, что он не готов стать мужем, он их получил. Он очаровывал и соблазнял Мелинду, пока она не оказалась в его постели. Разумнее всего подыскать ей респектабельного парня, который станет «отцом» ее ребенка. Но от этой мысли он пришел в ярость. Мелинда и ребенок принадлежат только ему.

Он отвернулся и несколько раз глубоко вдохнул.

– Ты облажался, – ответила она. – Но в основном я виню себя. Мне не стоило доверяться Филомене. Я думала, мы с ней подруги…

– Она считает тебя членом нашей семьи.

– Пощади меня. Я на собственном горьком опыте убедилась, что это неправда. – Она прикусила нижнюю губу и отвернулась от него, глядя через его плечо. Когда она несколько раз быстро моргнула, ему стало не по себе.

– Я виноват, – тихо сказал он.

Она кивнула:

– Конечно. Теперь давай выложим все карты на стол. Ты знаешь, в какой я ситуации: беременная, с подмоченной репутацией. А ты временно помолвлен, чтобы порадовать свою бабушку.

Он прошел в гостиную, сел на пуфик у ног Мелинды и посмотрел на нее.

– Думаю, следует начать с бабушки. Она хочет, чтобы я сошелся с женщиной, которая будет моим полноправным партнером. Она хочет правнуков. И она обожает тебя. Она предложила мне занять ее место в художественном совете, чтобы я встретился с тобой. Но, по правде говоря, как только мы с тобой познакомились, я не мог не пригласить тебя на свидание.

– Почему? – спросила она.

Слэйду было нелегко выражать свои эмоции словами. Но, глядя на Мелинду, он понимал, что молчать не может. Она не из тех женщин, с которыми можно недолго развлечься, а потом бросить. Она неспроста не выходила замуж раньше. Она очень избирательно впускала людей в свою жизнь.

И она впустила его.

– На том заседании художественного совета ты была такой забавной. Пока председатель выступал, ты делала замечания себе под нос. Я заинтересовался тобой. А потом, когда ты встала и заговорила о Ван Дейке и о том, почему мы должны спонсировать выставку… – Он не мог признаться, что его возбудила ее страсть к художнику. – И я понял, что хочу встречаться с тобой.

– Но я тебе отказала, – напомнила она ему.

– Ты отказала мне. Но я не привык отступать. Я знал, что в конце концов ты будешь встречаться со мной не только из‑за моей фамилии.

Она наклонилась и коснулась его руки.

– Ты никогда не был для меня просто Бартелли. Но сегодня я поняла, что ты, вероятно, похож на своего отца больше, чем я думала.

– Сарказм тебе не идет, – мягко сказал он. – Я извинился.

– Я знаю. Я обижена. Послушай, может, отложим этот разговор? – спросила она.

– Нет. Давай все выясним сегодня, а завтра начнем с чистого листа.

Она обхватила себя руками за талию и вжалась в кресло.

– Ладно. Продолжай.

– Итак, моя бабушка довольна, – сказал он. – Сегодня вечером, когда мы сообщили ей о помолвке, она была на седьмом небе от счастья, но наше соглашение не изменилось.

– Почему нет?

Он глубоко вздохнул. Общение давалось ему труднее, чем он думал.

– Можно я чего‑нибудь выпью? – спросил он. – Мне нелегко говорить.

– Конечно. Угощайся.

Слэйд налил себе выпить и встал рядом с креслом Мелинды лицом к окнам во всю стену с видом на центр Хьюстона. Обычно ей нравился этот вид. Она любила смотреть на город, но в присутствии Слэйда не испытывала покоя и удовлетворения, как раньше.

Мелинда по‑прежнему злилась и запрещала себе сочувствовать ему.

Женщина покачала головой. Она с самого начала понимала, что упругая задница Слэйда и его роскошные глаза будут безумно ее привлекать, но не подозревала, как низко ей придется пасть. Одна ко ей нравился не только его сексуальный темперамент. Мелинда обожала, когда Слэйд выслушивал ее рассказы о проектах, присылал сообщения в течение дня, если видел что‑то, что, по его мнению, могло ее заинтересовать.

На прошлой неделе это была тунбергия, выросшая в трещине асфальтового тротуара возле склада Конти. Из‑за подобных жестов Мелинде было очень трудно считать Слэйда человеком с мрачным прошлым.

Она услышала звяканье льда в низком стакане, когда Слэйд отпил виски.

– Итак, скажи мне все, что хотел сказать, – произнесла она, желая, чтобы он быстрее покинул квартиру и она могла бы подумать в одиночестве. Анжела привыкла к скандалам и отношениям с мужчиной, которого ненавидел ее отец. Может, она сумеет помочь Мелинде разобраться в этом? Но Райдер любит Анжелу, а вот Слэйд Мелинду не любит.

Она не могла просто взять и уйти с вечеринки у Филомены, потому что там присутствовала элита хьюстонского общества. Все видели их вместе как пару.

– Хм, ну…

– Стоп. Просто скажи. Это связано с твоим отцом? Я понимаю, что ты связан с Бартелли… Как это называется: синдикат, банда?

– Он называет это кланом, – сказал Слэйд.

– Клан, – повторила Мелинда. Вырваться из клана Слэйду будет труднее. Она взглянула на него. Он смотрел в окно и казался таким одиноким.

Несмотря на гнев, Мелинда ему сочувствовала. Он вырос в очень необычном мире: нечто среднее между высшим обществом и уличной преступной группировкой.

– Тебе будет неприятно это выслушивать. Но я считаю себя обязанным обо всем тебе рассказать, чтобы ты не считала меня идиотом. – Он тяжело вздохнул и сел на диван лицом к ней.

Раздвинув ноги, он положил руки себе на колени. В стильном смокинге и галстуке он по‑прежнему выглядел как модель с обложки глянцевого журнала, но его взгляд был суровым.

– Я слушаю, – сказала Мелинда.

Ей в самом деле было интересно. До нее доходили слухи о семье Бартелли, но не все из них она хотела связывать со Слэйдом.

– Моя мама была бунтаркой и не слушала того, что говорила ей моя бабушка, а ее отец был очень строгим. Поэтому, когда Карло Бартелли начал ухаживать за ней, она позволила себе увлечься им. Ей нравилось рисковать, но больше всего ей хотелось позлить своего отца. Когда они расстались, она обнаружила, что беременна мной.

Ни разу в жизни Мелинда не сочувствовала другому человеку так, как сейчас сочувствовала матери Слэйда. Хотя Мелинда старше ее и опытнее, она тоже не устояла перед чарами Бартелли.

– Отец моей матери запретил ей рожать, если она не выйдет замуж. Он искренне считал, что образумит Карло.

Образумить его не удалось. Семья Конти разбогатела, живя в Хьюстоне с начала 1900‑х годов, и не могла допустить позора.

– Что произошло?

– Они поженились, обзавелись красивым домом в Ривер‑Оукс, и, пока мне не исполнилось восемь лет, все думали, что Карло начал новую жизнь. Он работал в «Конти энтерпрайзис», ходил на общественные мероприятия с моей мамой и был мне довольно хорошим отцом. Но потом его арестовали, и стала просачиваться правда. Выяснилось, что он не отказывался от своих старых занятий и вел двойную жизнь. Его арестовали, хотя в «Хьюстон хроникл» называли случившееся недоразумением. В то время моя бабушка имела большое влияние в городе. Но моя мать знала правду, поэтому мои родители расстались.

Отец заявил, что не может выбраться из клана Бартелли. Он просто не имел права предавать своих людей. Я решил, что он струсил, и сказал ему об этом. Я сыграл помолвку, когда мне исполнилось двадцать один год, Мелинда. Бартелли воевали с другим кланом, а моя невеста… Ну, она попала под раздачу, ее использовали как козырную карту против меня. Физически она не пострадала, но не захотела быть со мной. И я поклялся себе, что больше не поставлю женщину в такое положение.

Мелинда не знала, что он был помолвлен, хотя, честно говоря, она вообще не собирала о нем информацию. Она нутром чувствовала, что Слэйд сейчас не все ей рассказал.

– Ладно. Значит, мы придерживаемся нашего первоначального плана?

– Да. Я защищу тебя и нашего ребенка, но я не смогу жениться на тебе по‑настоящему, чтобы не сделать тебя мишенью для врагов моего отца. Мы сыграем помолвку, побудем вместе три месяца, а потом начнем откладывать свадьбу, пока не утихнет скандал.