Сколь сладостны кущи твои и возлюбленны,

Боже и господи сил!

В них же обитающие, спасителю наш,

Во веки веков воспоют тебя,

Восхваляя, восславляя.

Давидовым оным напевом:

«Аллилуия!»

Созерцая земные веселия,

Помышляя в уме об увиденном,

Восскорбел я, постигнувши явственно,

Сколь горька сия чаша житейская!

Вас одних почел я блаженными,

Что избрали в жизни благую часть,

Возлюбили Иисуса сладчайшего

И ликуя пророку подпеваете:

«Аллилуия!»

Не видал я в мире бесскорбного,

Ибо жизни превратно кружение:

Кто вчера величался гордынею,

Того ныне зрю я поверженным,

И плетется с сумою роскошествовавший,

И терзается гладом изобиловавший;

Вы одни, спасены от превратностей,

Воспеваете в вечном служении:

«Аллилуия!»

Неженатый в тоске угрызается,

А женатый в суете надрывается;

Бездетный терзаем печалями,

Многодетный снедаем заботами;

Те во браке печалью снедаемы,

Те в безбрачьи бесчадьем терзаемы,

Только вы посмеетесь сим горестям,

Ибо ваша радость небренная —

«Аллилуия!»

Ради алчной своей ненасытности

Человек и по морю отважился

Совершать смертельное странствие.

Угождая чреву и похоти,

Он вверяется ветрам и парусу,

Небрежет о погибели горестной.

Лишь для вас — затишье безбурное,

Ибо вы обрели гавань тихую —

«Аллилуия!»

Ныне же разум помрачается:

Брата зрю бездыханным, безжизненным,

С кем вчера, вчера лишь беседовал.

Онемели уста говорливые,

Угасли очи проворные;

Все строение телесное замерло,

Господней рукой запечатано.

Воспоем же в трепете, братие:

«Аллилуия!»