…Подле крестного древа друзья собрались совокупно;

С ними была богоматерь Мария и сродница с нею

Одноименная ей Мария; поодаль стояла

Третья Мария, Магдалы рожденье. Приметивши матерь,

С нею же ученика, наипаче любезного сердцу,

Матери молвил Христос: «Возлюбила ты девство, о матерь,

Девственник будет и сыном тебе»; а к нему обратился

С речью такой: «Непорочный, прими непорочную матерь,

Ту, что без родов дала тебе жизнь». И от этого часа

Тот ученик у своих очагов сохранял неизменно

Чистую деву, и сам в чистоте сыновним служеньем

Матери, не по рожденью родной, угождал и заботой.

Тою порой Иисус, череду неизбежных свершений

В сердце своем обнимал и зная, чему оставалось

Сбыться, конец торопя, промолвил толпе предстоявшей:

«Жажду!» Уже недалече была уготована чаша,

Полная уксусом горьким; и некто, с неистовым духом,

Губку, возросшую в бездне морской, в непостижной пучине,

Взял и мучительной влагой обильно насытил, а после

На острие тростника укрепил и приподнял высоко;

Так он к устам государя приблизил смертельную горечь,

Прямо пред ликом его на шесте длиннотенном колебля

В воздухе губку высоко и влагу в уста изливая,

Вместо живительных вод и божественных яств неистленных

Вот ощутили уста и гортань горчайшую влагу;

Весь обмирая, он молвил последнее слово: «Свершилось!»

И, преклоняя главу, предался добровольной кончине.

Только жена из Магдалы[209] у гроба еще оставалась.

Жаркие слезы из скорбных очей изливая обильно

В плаче о боге. Но вот она за блистающей дверью

(Все еще горько печалясь о том, кто был недалече)

Ангелов видит чету. Один восседал в изголовье

Гроба Христова, на камне святом, одесную от входа —

Дивно окрест несказанного лика блистанье носилось!

Занял место второй в ногах нетленной могилы,

Света слепящего стрелы рассыпав от риз белоснежных.

Оба, в могильной ограде завидев жену, вопросили:

«Что рыдаешь, жена?» Мария в ответ провещала:

«Некие мужи в ночной темноте, предерзкие, тайно

Тело царя моего исхитили, и не сыскать мне,

Где положили его?» И вот, лицо обративши,

Многооплаканного узрела она Иисуса,

Но признать не могла, созерцая своими очами

Облик его, а божественный муж, по саду блуждая,

«Что рыдаешь, жена?»- воззвал к печальнице горькой;

«Молчи, к чему этот плач?» Она же промолвила слово

(В мыслях своих полагая, как будто садовника видит):

«Ежели вынес почившего ты из глубокого гроба,

Молви, где тело лежит, и на плечи его возложу я».

Голосом громким в ответ провещал Иисус, нарекая Имя ее:

«Мариам!», и, вся к нему обратяся,

«О раввуни!» возопила она. Но жене многослезной

Он воспретил амвросических риз десницей касаться,

Строгое слово промолвив: «Моих не касайся хитонов;

Смерть претерпев, еще не узрел я отчего дома.

Ныне иди и братьям моим возвести в назиданье:

„Я возвращаюсь к отцу моему и родителю Мира,

К господу путь я держу моему и вашему богу“».