Если бы, о Аристотель, ты внял Моисееву слову,

Верно, тогда бы умом облетая высокое небо,

Ты бы признал его твердь созданием силы господней

И не посмел бы назвать сотворенное несотворенным.

Он сын земли, он царь земли, он раб земли:

Сын — по природе, быв из праха созданным,

Царь — по уставу, как подобье божие,

А раб — по приговору за тягчайший грех.

Поведай, странник, спит он или бодрствует —

Сей муж, который здесь, ребра лишившийся,

Лежит, простерт, не ведая, что деется?

Взирай, но молча: се господь творит жену.

Бес, злой порок, жена и древо сладкое

Меня из кущ эдемских изгоняют прочь;

Бог, свет любви, жена и древо крестное

Меня к эдемским кущам допускают вновь.