Вот твой Альбин восвояси, злых волн избежав, возвратился[344];
Высокостольный помог путнику благостный бог.
Ныне он рад тебя при-пилигримским-зывать песнопеньем[345],
О, Коридон, Коридон, о, многосладостный друг.
Ты же порхаешь теперь по обширным дворцам королевским,
Напоминая шальной птицы полет над волной,
Ты, что с младенческих лет, взалкавший премудрости млека,
К груди священной приник, знанья вбирая из книг.
Но, пока время текло, и входил постепенно ты в возраст,
10 Начал ты сердцем вкушать много питательных яств.
Крепкий фалернского сок из погреба древности пил ты:
Все это ты без труда быстрым умом одолел.
Все, что святые отцы измыслили в давнее время,
Все благородный тебе разум умел открывать.
Часто в речах разъяснял ты тайны Святого Писанья,
В час, когда в божьих церквах голос твой громко звучал.
Стану ль теперь вспоминать, певец, твои школьные песни,
Коими ты побеждал опытных старцев не раз?
Прежде все пело в тебе: вся внутренность, волосы даже, —
20 Ныне язык твой молчит! Что же язык твой молчит?
Или, быть может, отвык язык твой, слагать песнопенья?
Или, быть может, заснул днесь твой язык, Коридон?
Дремлет и сам Коридон, когда-то схоласт многоумный;
Бахусом он усыплен. Проклят будь, Бахус-отец!
Проклят будь, ибо ты рад смущать освященные души,
И Коридон мой тобой ныне молчать осужден.
Пьяненьким мой Коридон в покоях дворцовых блуждает,
Он про Альбина забыл и про себя позабыл.
Песни своей не послал отцу своему ты навстречу,
30 Чтобы привет принести. Я же промолвлю: «Прости!»
Неучем стал Коридон, ибо так в стародавние годы
Молвил Вергилий-пророк: «Ты селянин, Коридон»[346].
Лучше же вспомни слова второго Назона-пиита:[347]
«Ты иерей, Коридон!» Будь же во веки здоров.