Мне на заре в этот день придется в дорогу пуститься,

Надобно выполнить долг мне на заре в этот день.

Путь указует отец, прославленный Герман епископ,

Мать не пускает, но мне путь указует отец.

Оба — и мать и отец — любви преисполнены к Богу

И привязались ко мне оба — и мать и отец.

Все же дороже мне мать, хоть отец и более славен

В подвигах жизни своей, все же дороже мне мать.

Мыслю о нем и о ней, и когда они шествуют оба

¹⁰ Ко благочестью, то я мыслю о нем и о ней.

Как и ему, так и ей на пользу их подвиги будут

И помогают они как и ему, так и ей.

Оба сердечно влекут: повеленьям и той и другого

Я повинуюсь: они оба сердечно влекут.

Нет, не уйду я отсель: хоть и новые храмы увижу

Взором телесным, но сам — нет, не уйду я отсель.

Здесь я останусь навек и сердцем и всею душою,

И, возвращаясь сюда, здесь я останусь навек.

Вооруженье дает мне небесное мать на дорогу

²⁰ И на прибыток себе вооруженье дает.

После неистовых бурь и грозной с небес непогоды,

После того, как сковал землю жестокий мороз,

После ненастья и вьюг пронзительных в зимнюю пору,

После того как в полях ветер свирепый ревел,

Вновь возвращается в мир благодатное теплое время

И растопляется лед милым дыханьем весны.

Снова цветут на лугах везде благовонные травы,

И покрывается лес новой зеленой листвой.

Сладкие гроздья плодов отягчают древесные ветви,

¹⁰ И улыбаются всем нивы и пашни опять.

Так же, владыки, и вы после вашей горькой утраты

Вновь ободритесь, прошу, и не скорбите в тоске.

Вот уже мягкие дни возвращает нам Пасха Христова

И оглашается все громкой молитвой людей.

Пусть же высокий дворец озарит благодатная радость,

Пусть с вами вместе справлять праздник и слуги пойдут.

И да пошлет вам Господь всемогущий здоровье и счастье,

Чтобы надолго могли вы над отчизной царить.

Раз королями[207] верхом у стен Меттийской твердыни

Был я замечен, и бег остановил я коня.

Там от владык получил приказ я поплыть по Мозелле,

Быстро на веслах идя вниз по бурливой реке.

Тотчас на легкий челнок пловец вскочил и отчалил;

Даже без ветра неслась лодка, скользя по воде.

А по реки берегам таятся подводные камни,

Русло сжимая ее и поднимая валы.

Билась о камни ладья, на них на бегу натыкаясь,

¹⁰ И захлебнуться легко в бурной стремнине могла.

Но, когда выбрался я из этой пучины, приятно

Было смотреть на поля и на веселый их вид.

К водовороту потом я несусь при впадении Орны[208],

И облегчает теперь путь мой двойная струя.

Сильный теченья напор заставляет нас плыть осторожней,

Чтоб вместе с рыбами нам не очутиться в воде.

Вдоль берегов, где везде дымятся кровли поселков,

Я достигаю затем устья и Суры-реки.

После, высоты холмов миновав и долин углубленья,

²⁰ Мы по теченью реки к Сары[209] подходим струям.

Я дохожу и до стен высоких столицы Тревиров

Мощной, что славой своей там города превзошла.

Далее этой рекой мы к высотам подходим сената,

Где и развалины их честь сохраняют свою.

Нам отовсюду видны с вершинами грозными горы,

И, в облака уходя, острые скалы торчат.

Круто вздымаются их утесы с обрывами в небо,

Всюду шершавой грядой тянутся к небу холмы.

И не бесплодною здесь лежит каменистая почва,

³⁰ Но плодородная; с гор влага струится вина.

Лозами всюду холмы покрыты, куда ни посмотришь,

И ветерок шелестит, их овевая листву.

Скалами сжаты, растут густые кусты винограда,

И наслаждается взор пестрою их чередой.

Между угрюмых камней поселяне возделали почву,

На сероватой земле ярко краснеет лоза.

Гроздья медвяные там родятся из жесткого щебня,

Любо в бесплодных камнях им наливаться вином.

С лысой вершиною кряж виноградники там покрывают

⁴⁰ И каменистый хребет сенью зеленой порос.

Гроздья цветистые тут срезает с лоз виноградарь,

Кисти висящие рвет, сам над обрывом вися.

Вдоволь и взор мой и вкус усладил я пиршеством пышным,

Следуя вдоль берегов радостной этой страны.

В Контруе после нашел я ладьями богатую пристань[210],

Где возвышал в старину голову славный оплот.

После того я туда подхожу, где сливаются реки —

Пенистый Рена поток с плодной Мозеллы водой.

Весь этот путь я прошел, в изобилии рыбой питаясь:

⁵⁰ Ею там воды кишат для королей и владык.

Но, чтобы мне на пути никакой не лишиться услады,

Музы питали меня, в уши мне песня лилась.

Громкие звуки рогов оглашали окрестные горы

И отражались опять от нависавших камней.

Медь начинала вдали издавать приветливый шепот,

И от нагорных кустов он уходил в камыши.

То раздавалось кругом дребезжанье, то нежное пенье:

Так, отдаваясь от скал, медные трубы звучат.

Тот и другой берега сочетает сладкая песня,

⁶⁰ И на холмах и в реке голос единый поет.

Милость владык — отыскать, чем народ они могут потешить,

Это находит всегда тот, кто печется о нем.

Скоро затем подхожу к укреплениям я Антонака,

Не загружая ничем, кроме себя, челнока.

Там, хоть и много садов виноградных к нему примыкает,

И хлебородных полей также немало найдешь.

Но тем не менее вся эта область не этим богата:

Больший добыток народ там собирает в реке.

В дни же, когда короли решат посетить этот город

И во дворце у себя праздничный пир задают,

Смотрятся сети, в каких из заколов ловится семга;

Рыбам подсчеты ведет, в крепости сидя, король.

Он рукоплещет, когда из омута выскочит рыба,

И поздравляет ловцов, видя с добычею их.

Рад он удаче и весь его двор во дворце веселится:

Сладко смотреть на улов и насладиться едой.

А за столом короля — прибывший на Рен чужеземец,

И сотрапезники все славят и хвалят его.

Пусть же Господь, господа, дарует нам зрелища эти,

Вам же народу дарить надо счастливые дни.

Ласковым взором своим вы радости всем доставляйте,

Чтобы величием всех вам осчастливить своих.