Время свершало свой цикл, на четыре деленья разбитый.

Зазеленела земля, нарядившись в пестреющий пеплум.

Спорят с гирляндами роз цветы млечно-белой лилеи.

Роза ж раскрыла уста пурпурные с речью такою:

Пурпур — царство дает, и в пурпуре — царская слава;

Белый же цвет нелюбим королям и весьма непригляден.

Бледность на скорбном лице есть верный знак увяданья,

Цвет же багряный всегда почитался во всей поднебесной.

Любит меня Аполлон, земли златокудрое диво:

Он изукрасил лицо мое чистотой белоснежной.

Что же блистаешь ты так, багрянцем стыда залитая,

В тайном сознаньи вины? От нее ль твои щеки зарделись?

Я — Авроры сестра, сродни я богам высочайшим,

Феб меня возлюбил: я — вестница светлого Феба[496].

Рад Люцифер пробегать пред лицом моим с ликованьем,

Ибо алеет во мне девической скромности нега.

Ты ли такие слова извергаешь в напыщенной речи,

Что тебя приведет заслуженно к вечным мученьям?

Ведь диадема твоя и так пробита шипами —

О, как розовый куст колючками грубо истерзан!

Что ты яришься в речах, бороздами изрытая старость?

То, что ты ставишь в укор, звучит для меня похвалою:

Все создавший Творец окружил меня колкой оградой,

Розовым личикам он преславную дал оборону.

Нежно головку мою венчает краса ореола;

Не изукрашена я жестоким венцом из колючек;

Я из сладчайшей груди белоснежный свой сок источаю.

Вот почему средь цветов я счастливой слыву королевой.

Юноша, Гений Весны, возлежал на траве цветоносной.

Весь его дивный убор расцвечен был зеленой травою,

И бальзамический дух от него услаждал обонянье;

Вкруг пышноцветной главы распустился венчик чудесный.

Милые дети, — он им говорит[497], — о чем ваша распря?

Знайте, что вы — близнецы, землею рожденные сестры.

Разве прилично родным вести горделивые споры?

Дивная роза, молчи: твоя слава гремит во вселенной.

Скипетром белым своим пусть лилии царственно правят.

Блеск ваш и ваша краса вам вечную славу приносят.

Роза в наших садах пусть явит стыдливости образ;

Лилии, блеском своим подражайте лучистому Фебу.

Роза, ты алым цветком нам мучеников представляешь;

Девственниц явят красу лилеи в белых одеждах.

Гений Весны, их отец, наградил их лобзанием мира

И по-родительски вновь водворил меж девиц он согласье.

Лилии вновь прилегли с поцелуем к пунцовой сестрице;

Та же, играя, уста прикусила им в шутку шипами.

Чистых лилий цветки посмеялись над девичьей шуткой,

Жадный розовый куст напоив молоком амброзийным.

Роза же в дар им несет цветов своих алые чаши,

Тем превеликую честь воздавая сестре белоснежной.