Способов много различных достигнуть жизни спокойной,
И не последний из них — овладеть Пестанским искусством[469]
И научиться делить заботы с бесстыдным Приапом.
Если имеешь участок земли — какой бы он ни был —
Есть ли в нем перегной, иль покрыт он корою песчаной,
Или от влаги излишней земля в нем становится жирней;
Где бы он ни лежал, на вершине холма, на равнине,
Или на легком уклоне, иль был перерезан оврагом, —
Знай: без отказа повсюду земля плоды порождает,
10 Если тебя от трудов не отучит докучная старость
И не внушит небреженья к богатствам, даримым землею,
Если мозолистых рук ты в дурную погоду не прячешь,
Их не боишься испачкать, навоз в порошок растирая
И рассыпая его из корзин по грядам готовым.
Понял я это, не только наслушавшись правил ходячих
Иль начитавшись советов, записанных в книгах старинных;
Нет: упорство и труд — я ценил их выше досуга —
Дали мне опыт, меня научили не словом, а делом.
Старости алчной подобна зима: она поглощает
20 Все, что тяжелым трудом минувший год заготовил.
Но приближенье весны ее загоняет под землю,
В темные глуби, и след, оставленный жадной зимою,
Быстро стирает весна, и спешит вернуть мирозданью
Прежний образ, и блеском залить изнуренную землю.
Ты — природы рожденье, весна, украшение года!
Воздух становится чище, а дни — длинней и светлее,
Веет Зефир, и трава, и цветы опять выпускают
Тонкую сеть корешков, которые долго таились
В недрах земли, от врага, от седого инея, прячась.
30 Рощи покрыты листвой, а горы — сочной травою,
И одевается луг веселым зеленым убором.
Но перед дверью моей, где в маленький дворик выходит
Атрий мой той стороной, что глядит к восходящему солнцу,
Выросла заросль густая крапивы; на каждой лужайке
Сорные травы растут, ядовитым пропитаны соком.
Что же мне делать? Все корни растений связались так прочно,
Словно сковала их цепь: так сплетает тонкие прутья
Ловкий мастер, желая устроить плетень для конюшни,
Если заметит, что влагой пропитаны конские стойла
И на копытах коней завелась грибковая плесень.
Медлить нельзя! Я Сатурновый зуб[470] посылаю на битву
С комьями жирной земли; и слежавшийся слой вырывает
Он из объятий крапивы, разросшейся здесь самовольно.
Рушатся тайные норы кротов, обитателей мрака,
И на солнечный свет земляной червяк выползает.
Если просохла земля под Нотом[471] и солнцем палящим,
Досками надо ее укрепить, разделив на участки,
С легким уклоном насыпать гряду, разбивая усердно
Каждый комочек земли искривленными зубьями грабель,
50 После же землю удобрить навозом, положенным сверху.
Надо растенья одни из семян выводить, а другие
Могут от старых стеблей рождать молодые побеги.
Время проходит меж тем, и теплый дождик весенний
Брызжет на скромный посев; и нежные всходы лелеет
Ласковым светом луна; но если погода сухая
Нам откажет в росе, о своих посадках заботу
Я беру на себя, боясь, что засохнут побеги
Нежных растений; из бочки тогда набираю усердно
Чистую воду и лью ее каплю за каплей из горсти,
60 Чтоб водяная струя не разрушила сильным напором
Грядку, и свежий посев из земли не вынесла наверх.
Ждать недолго — и вот покрывают хрупкие всходы
Весь участок: в одну его часть под кровлей высокой
Дождь и ветра теченья проникнуть не могут, и почва
В ней остается сухой; другая — в тени постоянно,
Скрыта от солнца она: от лучей его пламенно-жгучих
Здесь защищает ее стена высокой ограды.
Но ни та, ни другая под дерном ленивым не скрыли
То, что доверено было, почти без всякой надежды.
70 Даже те семена, что, казалось, совсем уж засохли,
В недра земля приняла и, вливая в них силу живую,
Их воскресила, взамен вернув урожай изобильный...
Славно воспеть красоту сияющей лилии белой
Может ли стих или песнь моей музы, и тощей и трезвой?
250 Блеску свежего снега подобна она белизною,
Нежный ее аромат с Сабейскою рощей поспорит[472],
Цвет ее чистотой не уступит паросскому камню,
Нард благовонный она превосходит дыханьем душистым.
Если ж коварно змея свой яд вольет сокровенный
Даже в малую ранку, и яд, подступая под сердце,
Смерть с собою несет, то тяжелым пестиком надо
Выжать сок из цветов, смешать с фалерном, и выпить.
Если же есть у тебя порошок из цветов размельченный,
Прямо в рану его положи, и тогда ты увидишь,
260 Сколь великие силы скрываются в этом лекарстве.
Тем же ты можешь лечить порошком онемелые члены.
Ныне же, если не в труд мне стопы свои дале направить
По каменистой стезе, и новую складывать песню,
Должен почтить я венцом красоту расцветающей розы,
В нем сочетав и Пактола металл[473] и Аравии перлы.
Ибо Германия наша не крашена пурпуром Тира,
Огненный сок слизняков неведом Галлии гордой,
Но производит земля в изобильи шафранные всходы
Тех багряных цветов, которые выше настолько
400 Прочих растений земных ароматом и блеском достоинств,
Что по заслугам слывет цветком из цветков наша роза.
Роза нам масло дает, от нее получившее имя —
Сколько целений оно приносит в смертельных недугах,
Это упомнить, сказать, перечесть никому не под силу.
Ей лишь лилеи одни противопоставиться могут:
Также и их аромат эфир наполняет окружный;
Но если кто потрет лепесток белоснежный рукою,
То немедля узрит, как оный брызжущий нектар
Всякую прелесть свою потеряет от быстрого тренья.
410 Девственность так же цветет, поддержана доброю славой,
Цветом счастливым, пока ее не коснулася скверна
И не сломило ее любви недозволенной пламя.
Запах хранит она свой. Но едва непорочности слава
Прахом пойдет, тотчас аромат обратится в зловонье.
Ибо обе сии породы цветов достохвальных
Обозначают собой две высшие доблести церкви:
Так умученных кровь собирает она, словно розы,
Лилии ж носит она, белизной своей веры сияя.
Ты, о дева и мать, благодатным чреватая плодом,
420 Веры нетронутой ветвь, избравшей избранница воли,
О, царица в дому, голубка, невеста, подруга,
Розы рви на войне, а отрадные лилии — в мире!
Цвет расцвел для тебя из Ессеева царского корня[474]:
Тот, кто сеял посев, возродителем будет посева!
Лилии он чистоту освятил и речами и жизнью,
Розы же смертью окрасил в багрец. И мир и боренье
Членам оставив своим[475], в себе сочетал он их силу,
Вечность в награду даря за победы и в мире и в брани.