Видишь, как рощи слагают с себя густое убранство,

Как и лоза, и трава зелени уж лишены,

Как от фиалок сухих убегает цветов их багрянец,

Розовых нет лепестков — шип оголенный торчит.

Видишь, нагие поля лежат без зеленых побегов, —

Прежде Венера, щедра, их одевала в цветы.

Вместо приятных Зефиров ты слышишь рев Аквилона,

Слышишь неистовый вой Нота, носителя бурь;[28]

Кроткое солнце на небе привычной не ластится лаской,

10 Но нависает, клонясь, к волнам твоим, Океан,

Где с наступлением стужи уходит тепло, расточаясь;

Лишь убывает весна, холод жестокий грядет.

Так же и возраста цвет, так, о друг мой, и сладкая юность

Вянет, увы, и спешит невозвратимой стопой.

Гибнет краса, погибают телесные силы живые,

И одаренности вмиг мощь исчезает и пыл;

Рушится жизни пора, что страданий исполнена всяких,

Вслед торопливо бредет старость согбенная к нам.

Русые кудри, красавец, осыплет она сединою,

20 Горькая, избороздить рада морщинами лик.

И белоснежность лица она бледностью гнусной покроет,

Роза нисходит, увы, с некогда розовых щек.

Радости жизни уйдут: никогда уже им не вернуться,

Быстро в наследство свое вступят страданье и смерть.

Значит, пока позволяют года и жестокая Парка,

В светлых пременах пока радостно юность цветет,

Да не упустим ее, чтоб напрасно не канула в вечность:

Будем, друг мой, ловить первые, лучшие дни.[29]