Неистовство какое

Иль ярость поощряет

Тебя, моя Неера,

Так уязвлять язык мой

Укусом столь жестоким?

Тебе ужели мало,

Что в грудь мою вонзились

Пронзительные стрелы

Из рук твоих? Зачем же

Ты дерзкими губами

Мученье причиняешь

Частице говорливой,

Которой я с рассветом,

Которой я с закатом

И длительными днями,

И в огорченьях ночи

Тебя хвалил и славил?

Неверная! Не знаешь!

Ведь это — тот язык мой,

Который эти кудри,

Играющие глазки,

Блистающие груди

И мягче пуха шейку

Прельстительной Нееры

В стихах моих ко звездам

За жаркий мира пояс

Взносил на зависть небу?

Тебя — моим блаженством,

Тебя — моею жизнью,

Души цветком душистым,

Тебя — моей любовью,

Тебя — моей утехой,

Тебя — моей Дионой,

Тебя — моей голубкой

И горлинкою белой

Венере звал на зависть?

Не это ли, однако,

В надменную вселяет

Охоту ранить друга,

Кто ни в каких мученьях,

Красавица, — ты знаешь, —

Не гневался настолько,

Чтоб вечно этих глазок,

Чтоб вечно этих губок

И этих сладострастных

Зубов, дающих муки,

Не петь среди страданий

Лепечущею песнью!..

О мощь красы! О гордость!