Как виноградная льнет лоза к соседнему вязу.

Или виясь по ясеню

Стройному, руки свои бесконечные плющ простирает, —

Неера, если б так же ты

Цепко к шее моей могла прижиматься руками;

Неера, если б так же я

Белую грудь твою мог оплетать непрестанно объятьем.

Всечасно целовать тебя, —

То ни Церера тогда, ни забота о друге Лиее,

Ни слов забвенье сладостных

Не оторвали б меня, моя жизнь, от губ твоих алых, —

Но умерли б в лобзаньях мы,

И унесла бы ладья двоих любовников вместе

К чертогу Смерти бледному!

По благовонным лугам, пределам с вечной весною,

Мы в те места приплыли бы,

Где героини весь век среди благородных героев,

Живя любовью прежнею,

Иль хороводы ведут, иль ответные песни слагают

Средь мирт долинных, радостно.

Роз и фиалок цветы, с золотыми кудрями нарциссов

Под сенями дрожащими

Сыплет лавровая роща, и с шелестом шепчущим сладко

Зефиры веют теплые

Вечно, — и незачем там земле раскрывать под сохою

Утробу плодородную.

Вся блаженных толпа поднимается встретить прибывших.

На травяных седалищах

Между Меонид и нас посадят на месте почетном,

И из подруг Юпитера

Не возмутится в тот миг ни одна, что честь уступает,

Ни Тиндарида, дочь его.