Вот возблистал, о великий позор, лишь чрез много столетий

Ряд благороднейших дел и руна благодатного ныне

Слава великая, что презирает и римлян триумфы.

Ни Аонийской она, ни Парнасской влаги величья

Не испытала и к звездам она не взнеслась на котурнах,

Гомец пока, знаменитый своей Гесперийскою кровью,

Предками славный, влияньем, но более — славный богатством

Песни высокой и музой возвышенно велеречивой,

Кто, сострадая в душе о забвенье великой заслуги,

10 С первоистоков не начал никем неспетую песню,

Великолепным стихом основание ордена Карлом

Не описал, — кто трижды велик, — и причину, а после —

Славные судьбы, что были предвещаны волею божьей.

Славы деяния он защитил от безвестности темной,

Свет красноречия римлян и пафос священный возжегши

Песни испанской, а также и речью своей вдохновенной.

Не представляет Ясона[343] стихом он фальшивым, не пишет,

Что усыпляет Медея неспящего вечно Дракона

Иль, что из свежих борозд прорываются воины к бою.[344]

20 Но превосходные чуда руна, которое стало

Влажным на почве сухой, а после, напротив, явилась

Влажной земля от дождя, между тем, как руно было сухо,[345] —

И Гедеона дерзанья,[346] и свыше внушенные битвы

Воинов оных трехсот, которых жестокая жажда

Словно зверей не склонила нагнуться к струящимся водам;

Сладкие струи, однако, руками они зачерпнули.

И побежденные чистым моленьем свирепые толпы

Дьяволов, и укрепленья, набитые воинов тьмою,

Воинство также святое и славного ордена доблесть

30 Непревзойденную он лебединою песнею славит,

Пылким стихом вознося величанья преславные Марсу,

Чтобы, как видно, хвалы уже долгое время немые,

Как и молчанье само разбудить испанскою песней.

Так будет доблесть твоя, величайший Карл,[347] всеоружна.

Счастлива только тогда и повсюду прославлена в мире,

Непобедимую силу когда и великую крепость

Копьям Бургундии даст, помогая, испанская пика.