Малыш гнал скутер на скорости, далеко превышающей любые разумные пределы, и неразумные тоже. Шквальный ветер сбивал машину с курса, отклоняя вправо и влево, то и дело налетал сверху, пытаясь швырнуть ее на джунгли, дул в лоб с такой силой, что почти останавливал в полете. Навигация не работала – Малыш держал направление на голой интуиции, стараясь забыть о том, что она может и подвести. Ливень хлестал так, словно задумал смыть все с поверхности планеты. В лес то и дело били мощнейшие молнии. Эфир был забит спутанной неразберихой – сплошной шум и треск прерывался пронзительным свистом, скрежетом, грохотом; раздавались странные звуки, похожие на вопли и стоны, слышалось неясное бормотание, как будто накрывшая весь Восточный массив буря помех говорила с человеком на своем непонятном и угрожающем языке.

Малыш едва не проскочил лагерь, – но помогло то обстоятельство, что его разбили на открытом месте, на краю приметного плато. На экране коммуникатора Малыш разглядел катер, палатки, и лишь потом услышал Биаса.

– Биас, это я. «Сторожа» выключены? Тогда включи их, как только приземлюсь, и приготовься к старту.

Окончательно затормозив уже у самой земли, Малыш ловко и расчетливо посадил скутер, нырнув на нем прямо под навес, где стояла переносная энергостанция для зарядки батарей. Несмотря на хороший резерв времени до условленного часа, Малыш спешил. Он хотел вернуться раньше того момента, когда Пит начнет пускать ракеты, засечь его местонахождение по первому же сигналу и забрать как можно быстрей. Малыш не желал оставлять его в джунглях даже на одну лишнюю минуту. Мысль о том, что Пит на поляне один и в любой момент может появиться еще один рэдвольф, действовала на него не хуже кнута. Он даже думать не хотел, что произойдет, если на поляну явятся сразу два или три рэдвольфа.

На территории лагеря связь действовала приемлемо. Малыш различал каждое слово Биаса, хотя и сквозь общий, царящий в эфире шум.

– Подожди-ка чуток, – сказал он, вбегая под навес, где располагался терминал управления техникой.

Несмотря на спешку, Малыш не собирался оставлять лагерь совсем без присмотра после того, как он уведет отсюда «Рейнджер». Необходимо настроить аппаратуру для работы в автономном режиме: вряд ли у них с Питом появится желание в ближайшую неделю проведать хозяйство после того, как они окажутся на орбите.

– Давай, докладывай, – бросил Малыш Биасу, устраиваясь за пультом.

– Люди Шарпа не появлялись, – сказал киб-мастер. – Связь с «Артемидой» отсутствует. Через два часа после вашего отбытия в лагерь явилось стадо горилл в количестве восьмидесяти девяти особей…

– Ого!..

– Животные вели себя спокойно, с обычным любопытством. Ходили по всей территории, все осматривали, но ничего не трогали.

– Им нет нужды трогать, – проворчал Малыш. – Они у нас, брат, телепаты, все могут изучать дистанционно… сукины дети. На кого я только не охотился… Кого я только не ловил. Но чтоб попались живые суггесторы… Нет, не довелось. Спиди уже передал тебе данные касательно нашего поиска, и что мы выяснили? Вот теперь поразмысли на досуге. Прилетим на «Артемиду» – Диана придет в восторг. Ей нравятся такие вещи – любит разгадывать загадки… А что гориллы делали дальше?

– Почти все животные ушли из лагеря в течение двух часов. Семь особей провели здесь еще около часа. Самый крупный самец, очевидно, вожак стада, удалился последним, спустя три часа сорок одну минуту. Больше на территории лагеря они не появлялись.

– Правда? Удовлетворили любопытство и ушли?.. Ну все, я закончил. – Малыш выскочил из-под навеса. – Биас, сейчас взлетим и двинем по направлению…

Он умолк, ошарашено глядя в сторону джунглей. Оттуда к лагерю прыжками неслись похожие на обезьян существа. Малыш хорошо видел их на экране коммуникатора, тем более что они быстро приближались. Да нет, это не обезьяны… Кожа голая, хвосты как у земноводных, оскаленные пасти… Обезьяноящеры плотоядно взревели. Малыш метнулся к скутеру за винтовкой. Роботы роботами, а оружие в руках не помешает. Первые животные достигли границы зоны поражения. Малыш ждал выстрелов, ждал не без злорадства – его угнетала мысль о том, что в поединке «люди – планета Тихая» все потери в основном пока пришлись на долю людей. Но роботы не реагировали. Биас произвольно уменьшил предел чувствительности сенсоров? Не должен…

– Биас, что со «сторожами»? – нервно спросил Малыш. – Ты включил их? Если нет, включи сейчас! Максимальная дальность, самый широкий сектор обстрела!

– Они включены, – ответил киб-мастер. – С момента твоего приземления. Не о чем волноваться.

Первые обезьяноящеры проскочили линию периметра. Теперь, даже если роботы начнут стрелять, то этих достать уже не смогут. Малыш вскинул винтовку.

– Биас, проверь еще раз! Ты что, охренел – «не о чем волноваться»?.. Спиди, максимальную ясность изображения… – Малыш осекся. «Сторожа» не реагируют. Это то, о чем говорил Пит. Мираж. Галлюцинация…

Стоп. А коммуникатор со всей его интеллектроникой – у него тоже галлюцинация? Приборы галлюцинациями не страдают. Кибы – тоже. Но Спиди передает ему на экран изображение монстров. А «сторожа»…

– Биас, что ты видишь на границе лагеря? Отвечай, черт тебя дери!

– Ничего не вижу. Все чисто.

– Почему Спиди видит, а ты нет?.. Почему…

– Но я тоже ничего не вижу, – сказал Спиди. – Внутри периметра и за ним никого нет, кроме тебя.

– Что ты мелешь??? Ты же передаешь мне…

Малыш умолк. До него дошел смысл происходящего. На экране коммуникатора пусто. Ему передают картинку напрямую в мозг, включая изображение экрана и монстров на нем.

– Ах вы!.. – Малыш задохнулся от возмущения. – Ну!.. – У него не было слов. – Ладно, сейчас я вам покажу! Супергориллы… Хомо сапиенс тоже кое-что стоит. Биас, врубай все освещение, какое есть!

Территорию лагеря залил яркий свет.

В уши ворвался пронзительный визг. Кибы мгновенно вышли из строя, не успев предупредить человека.

– Биас, Спиди, ничего не предпринимать, пока я не скажу! Вообще! Никаких данных не передавать. Поняли?

Малыш не обратил внимания на молчание в ответ, сочтя его просто слишком добросовестным выполнением только что отданной команды. Он опустил винтовку, скинул с головы коммуникатор и ждал, широко расставив ноги.

Первый монстр находился от него на расстоянии сорока метров. Малыш неплохо знал принцип работы обычных суггесторов и немалую часть жизни провел внутри созданных имитаторами миров. Будет тяжеловато, но если получится отвлечься от происходящего… На секунду он закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Когда он их открыл, обезьяноящер был на расстоянии прыжка. Малыш напрягся.

– Сейчас проверим… – выдохнул он.

Обезьяноящер прыгнул. Вытянутые вперед передние лапы чудовища вцепились Малышу в плечи, а клыки впились прямо в лицо. Малыша окатило волной раздирающей боли, он машинально отставил правую ногу назад, пытаясь устоять, но в следующую секунду его сшибла на землю страшная тяжесть горячей скользкой туши, и он проехался спиной по мокрой от дождя траве. Оседлавшая его тварь повалилась вместе с ним на бок, рывком подтянула вверх нижние лапы, готовясь вспороть когтями живот…

После мгновения полной тьмы и бесчувствия Малыш обнаружил себя по-прежнему стоящим посреди лагеря. Только правая нога действительно отставлена назад. Но иначе он упал бы. Первое воздействие на все органы чувств было чрезвычайно сильным.

Он огляделся – лагерь был пуст. Ливень почти прекратился, превратившись в мелкий моросящий дождик.

– Ну что, сучьи отродья, съели? – Малыш широко улыбнулся, донельзя довольный собой.

Конечно, он серьезно рисковал. Волевое сопротивление неконтролируемому многоуровневому внушению, когда сила воздействия неизвестна, чревато самыми серьезными последствиями, в том числе и со смертельным исходом. Но у него не было выбора, ведь он не знал, хотели его лишь напугать или же убить с помощью внушения. Скорее всего, первое, иначе он бы не отделался так просто.

– Биас, готовься к взлету, – сказал Малыш, закидывая винтовку за спину и направляясь к трапу.

Или твари пробуют силы. С первого раза не вышло – теперь они… Малыш остановился. Что говорил Пит на счет обратной связи и корректировки? Суггестия всегда остается суггестией, кто бы и как ее ни применял… Гориллы сейчас получили информацию о его реакции на внушение. Теперь начнут изменять параметры. Внесут необходимые поправки, а затем последует вторая попытка, третья… Неважно, как они это делают. Но они это делают.

Однако играть по правилам с Малышом не стали. Ему показалось, что небо рухнуло вниз и расплющило его о землю. Он сделал несколько неверных шагов, покачнулся и упал. В голове гудело, в уши рвался дикий рев и визг, хотя на самом деле вокруг стояла тишина. Малыш попытался подняться, поскользнулся на мокрой траве и рухнул в большую лужу. Во все стороны разлетелись брызги, казавшиеся тысячами сверкающих бриллиантов в ярком свете прожекторов. Морщась от боли в голове, Малыш окунул в воду лицо, надеясь, что полегчает, но не полегчало. Еще два раза он пробовал встать, понял, что не сможет, и пополз. Вперед, к трапу. Надо доползти, уцепиться как следует, а Биас втянет его внутрь. Каждый метр давался с трудом, тело не слушалось, перед глазами плясали черно-красные круги. Немало их, метров до трапа… Но вот Малышу удалось ухватиться за стойку перил и закинуть непослушное тело на нижние ступени.

– Биас… – прохрипел он. – Давай, втащи меня… Биас… Биас!

Киб-мастер «Рейнджера» молчал.

С великим трудом Малыш встал и начал подниматься. Каждая нога весила минимум тонну. На средине пути он не удержался, выпустил перила и упал назад, сильно ударившись головой о землю.

***

После того, как Малыш улетел за «Рейнджером», я постарался привести в порядок свой временный лагерь. Трудно приготовить к возможной обороне пустое место посреди поляны, не имея под рукой ничего, кроме двух реаниматоров и скутера.

Сдвинув реаниматоры вместе, я поднял скутер в воздух и подключил к бортовому инфору Суслика. Машина пошла по кругу на высоте пяти метров.

Шли минуты – два часа тянулись долго. Я внимательно следил за джунглями, ежесекундно ожидая появления оттуда очередного рэдвольфа, и надеялся, что замечу его раньше, чем он окажется в непосредственной близости от реаниматоров, когда будет уже нельзя стрелять из гранатомета. Я также рассчитывал на то, что зверь не допрыгнет до меня, не собьет скутер вниз, но все же велел Суслику держать машину подальше от реаниматоров.

Прошло полтора часа – ливень стихал, рэдвольф не появлялся. Кто он такой? Ясно, что не просто редкий хищник. Во-первых, внешний вид. Во-вторых, за короткий срок на небольшом участке их убито четыре – я не сомневался, что черные пыльные пятна на поляне возле тел парней Шарпа остались после окончательного распада трупов чудовищ. Четверо мертвы, и бог знает сколько бродит вокруг. Почему же о рэдвольфах не знают ученые, и все сведения о них – только в сказаниях туземцев да охотничьих байках? Ответ пришел сам собой – потому, что почти все, кто с ними встречался, погибали. Неудивительно – крайне живучие, почти неуязвимые, они до последней секунды жизни пытаются нападать и убивать. Но всего это не объясняло. Если они встречаются столь часто, то и случаев столкновений с ними должно быть гораздо больше. Возникало желание связать появление рэдвольфов с бурями помех. Монстры чувствуют их начало и пробуждаются, вылезают на поверхность из своих подземных нор…

– Пит! Пит!.. Командир!..

Я вернулся к действительности. Неужели я почти заснул? Нет оправданий! Заснув сейчас, проснешься на том свете.

– Спасибо, Суслик.

Время от времени я справлялся у Кальяна и Камиллы о состоянии Кэт и Крейга. Прошло два часа. Я начал пускать сигнальные ракеты, аккуратно повторяя процедуру раз в минуту. Где ты, Малыш?

Через двадцать минут ракеты закончились. «Рейнджер» не прилетел. Вздохнув, я посадил скутер, велел Кальяну откачать стабилизирующую жидкость из-под крышки реаниматора Крейга, открыл замок и начал шарить рукой в густой белой жиже. Найдя, что искал, я отцепил с пояса Крейга ракетницу и тщательно обтер ее травой. Теперь у меня было еще десять сигнальных ракет, и я делал запуск каждые пять минут; использовал восемь, оставив две в качестве резерва. Но катер так и не приземлился на поляне. Или Малыш разбился по дороге в лагерь, или с ним что-то случилось уже там. В то, что он мог так сильно сбиться с курса на обратном пути, что не заметил ракет, я не верил. Оставалось предположить, что он погиб.

Но я не трогался с места еще около часа. Ракетницу Кэт использовать не стал – ее сердце пока не заработало, и открывать реаниматор было рискованно. Положение казалось безнадежным. Единственным выходом виделась возможность оставить блоки на поляне, а самому лететь на скутере к наблюдательному пункту СОЗ, в расчете на то, что там в ангаре окажется катер. Но мне ужасно не хотелось оставлять Кэт и Крейга. Если я не вернусь или опоздаю, некому будет даже поменять батареи в реаниматорах. Крейг проживет еще немного, поддерживаемый Кальяном. Кэт умрет сразу.

– Вот положение, а, Суслик?

– Да, командир, в такую передрягу мы еще не попадали. Со мной, по крайней мере, ты не попадал.

– Я и без тебя не попадал.

Не люблю головоломок, в которых вместо разрозненных фрагментов приходится манипулировать чужими жизнями. Но эту решать придется.

Я думал, пока не затрещала голова. Потом еще и еще думал…

Полет в наш лагерь после неудачной попытки Малыша и вовсе бесперспективен.

Думай!

– Попробуй решить задачку, – предложил я Суслику. – Как утащить в одиночку на одном скутере два реаниматора, если мы втроем на двух машинах с трудом везли один? Не знаешь? А я знаю! Есть такое животное – верблюд. Люди в древности использовали его для перемещения грузов. – Несмотря на отчаянную ситуацию, я воспрял духом и пришел в хорошее настроение. – Ты слышал старую историю о том, как Бог сотворил мир из хаоса? Я не Бог, но сейчас сотворю верблюда из скутера.

Я посадил машину на землю, слез и раздвинул реаниматоры в стороны.

– Что бы ты ни задумал, ничего не выйдет, – сказал Суслик. – Скутеру два блока не поднять.

– Ты законченный пессимист. Мы сейчас демонтируем все лишнее и уменьшим собственный вес скутера.

– Все равно – ты не сможешь на него сесть, чтобы пилотировать.

– Я и не сяду. На грузовых верблюдах никто не летал – их водили за уздечку.

Я вытащил из багажника запасные батареи для скутера и реаниматоров и снял оба сиденья. Покопавшись в инструментальном ящике, открутил крепления сидений вместе с поворотным механизмом заднего, вытащил ветровое стекло и снял хвостовой стабилизатор. Открыв порт на капоте, демонтировал гарпунную пушку со всеми ее подвесками и выдвижной платформой. Последними снял двигатели, идущие от них к поглотителям энерговоды и сами поглотители.

Поставив облегченный до полной потери летно-технических характеристик скутер между реаниматорами, я обвязал их шнурами и стал стягивать вместе, постепенно задвигая на крылья. Покончив с этим, включил антиграв, и мой «верблюд» нехотя, лениво покачиваясь, всплыл на полметра от земли. Висеть он висел, но иногда еле заметно нырял вниз. Нагрузка оказалась предельной.

– А ты говорил – ничего не выйдет, – попрекнул я Суслика. – Верблюды – покладистые животные. Если не пытаться их пилотировать.

В ранец комбеза я сложил два комплекта батарей для скутера и четыре – для реаниматоров. Общий их вес составил более шестидесяти килограммов, и сорок из них пришлось на батареи для скутера, но я не хотел уменьшать свой резерв энергии до тех пор, пока не выясню, с какой скоростью смогу передвигаться и сколько станет кушать «верблюд». Мачете у меня не было, однако складной сучкоруб вполне мог его заменить.

Привязав к носу скутера поводок, я закрепил свободный его конец за пояс комбеза, прорубился сквозь густые заросли на краю поляны и вошел в лес. Сам-то я мог пройти почти везде, но для скутера с реаниматорами по бокам приходилось расчищать приличной ширины коридор. Антиграв мог держать машину только в строго горизонтальном положении – при переходах через лощины с крутыми склонами скутер на спуске скреб землю кормой, на подъеме цеплялся носом. В левой руке я нес винтовку, правой работал, готовый в следующую секунду бросить сучкоруб и начать стрелять.

За первый час я прошел два километра. В течение второго, на участке с чахлым и редким подлеском, сделал пять километров, но потерял много времени на следующем отрезке пути. Там протекал ручей, превратившийся после прошедшего ливня в полноводную быструю речку, и я истратил не менее получаса, отыскивая место, где течение не сбило бы меня с ног при переходе.

Через пять часов я одолел тринадцать километров, и на этой счастливой отметке в батареях скутера закончилась энергия. Заменив батареи, я облегчил свою ношу в ранце на двадцать килограммов, и двигаться стало чуть легче. С неба опять хлынул дождь, и меня поливало буквально как из шланга. В комбезе никакой ливень не страшен, но я опасался дальнейшего подъема воды в попадавшихся на пути ручьях. Камилла сообщила хорошую новость – состояние Кэт стабилизировалось, заработало сердце. Я попросил Камиллу раздобыть еще один реаниматор и положить туда меня. Несмотря на усилитель мышц комбеза и подкормку организма стимуляторами, которыми непрестанно потчевал меня Суслик, я чувствовал серьезный упадок сил. Сначала я не обращал на слабость внимания, списывая ее на обычную усталость, потом мне начало казаться, что тут что-то не то. Неладно было не только с телом. Мысли в голове путались, душу охватывало беспокойство, перерастающее в отчаяние. Причем и Суслик чувствовал нечто похожее.

– Я должен тебе сказать, Пит: со мной не все в порядке. Моя система внутренних связей нарушена, что-то мешает нормальному движению информпотоков. Это как помехи, только внутри матричного кристалла. Думаю, со мной происходит то же самое, что случилось с кибом «Миротворца» и личными кибами ребят Шарпа, только медленно. Но конец, по всей видимости, окажется тем же самым.

– Не вздумай помирать, Суслик! Не вздумай бросать меня здесь совсем одного, иначе я свихнусь.

– Я постараюсь. Но главное, чтобы выжил ты – иначе некому будет доставить ребят домой.

– Ты это брось… Без тебя я как раз и не выживу. Мне нужны системы комбеза – в рабочем состоянии… Мне нужен экзоскелет. Без него я не смогу тащить реаниматоры, и мы все сдохнем здесь, в этих проклятых джунглях.

– Экзоскелет работает независимо от меня. Ты сможешь пользоваться им, даже если я выйду из строя, ты это знаешь.

– Все равно – не вздумай помирать. Мне даже поговорить будет не с кем. И что я потом стану без тебя делать?

– Купишь другого киба.

– Я не хочу другого! Я к тебе привык. Я не смогу называть другого киба твоим именем.

– Назовешь иначе.

– Ну тебя к черту! Мне твое имя нравится. Так что будь добр выжить тоже. Давай договоримся: мы оба выживем и всех отсюда вытащим. И Малыша найдем. Хотя бы тело его – найдем… Помнишь наше правило? С любой планеты уходим только все вместе. Никого не оставляем.

Восемнадцать километров… Глуша беспокойство, уныние и другие эмоции, накатывала волна тупого равнодушия. Хотелось лечь, заснуть и не вставать…

Я заставил себя встряхнуться. Да, что-то странное творится – не так уж много сил я потерял. Что говорил Суслик насчет себя самого? Нарушена система связей… Мой разум заволок густой туман. Но я понял – или думал, что понял. Буря помех действует на всех уровнях, мешая любому информационному обмену, – в том числе внутри интеллектронных систем и человеческого мозга.

Постой, а как же тогда гориллы? Именно их мы сочли организаторами гипноатаки на команду Шарпа. Они же, скорей всего, были ответственны за смерть киба «Миротворца». А теперь что же? Если кибов выводит из строя буря помех – постепенно, как Суслика, или сразу, после какого-то всплеска, как Суворова, – так выходит, что гориллы и спровоцировали бурю помех? Могут ли обезьяны, сколько бы ни набралось их в джунглях, активировать и поддерживать процессы всепланетного масштаба? Эх, если б я сейчас мог посоветоваться с Дианой! Она бы провела анализ, составила прогноз…

Хватит. Вот окажешься на орбите – сразу посоветуешься. Будут тебе и анализы, и прогнозы. Диана сделает тебе апельсинового сока, уложит в кроватку и расскажет на ночь страшную сказку про рэдвольфов и горилл – это, значит, чтобы крепче спал. Потому что рэдвольфы с гориллами будут внизу, на Тихой. А ты наверху – в безопасности. А сейчас надо просто выбраться отсюда.

Расспросив Камиллу и Кальяна, я узнал, что они отмечают у себя те же нарушения, что и Суслик, но в меньшей мере. Очевидно, материальные преграды, вроде наглухо закрытых реаниматоров, могли в некоторой степени служить защитой от вредного воздействия. Значит, надо постараться как можно быстрее дойти до наблюдательного пункта с его герметичными, хорошо защищенными помещениями…

Но ведь мне и без того надо именно туда. Или Кэт умрет, когда закончится энергия во всех батареях.

С внезапной яростью я взмахнул сучкорубом и вломился в густой кустарник, стоящий стеной у меня на пути. Больше я ни о чем не размышлял, стараясь держать разум под контролем воли, и получилось! Тоска, подавленность и отчаяние отступили, а их место заняла упрямая решимость выжить.

Мгновенно вернулась ясность мышления. Я даже на секунду замер, изумленный.

Выходит, бороться с этим возможно! Ах вы собачьи сыны, подумал я, неизвестно кого имея в виду. Нет, я вам не сдамся! Я смогу с вами справиться, выйти отсюда, вывезти Крейга и Кэт. А потом найду Малыша. Найду, чего бы ни стоило… Не тело, нет! Живым найду!..