Наутро Малыш и Крейг вылетели на орбиту. Без внушительной громады «Рейнджера» наш лагерь казался пустоватым и беззащитным. Это было не так – «сторожа» исправно несли службу по охране периметра, у нас имелось вдоволь боеприпасов, продовольствия и энергии. Но все равно – без катера на далекой планете чувствуешь себя неуютно. Самый лучший, прекрасно оборудованный и технически оснащенный лагерь сразу становится тем, чем и является на деле, – затерянным в глубинах космоса клочком цивилизации, существование которого невозможно без подпитки извне.

Кэт заступила на вахту, а я от нечего делать решил посоперничать с Крейгом и запустил в озеро уцелевший зонд. Сразу выяснилось, что рыба здесь есть, но вся держится у дна и подальше от берега. Тогда я надул одну из двух наших лодок, несколько раз сменил место и вскоре вернулся на берег с неплохим уловом. Проконсультировавшись с Биасом, засунул рыбу в кухонный комбайн, обеспечив тем самым на обед уху и заливное. Кэт скучала в кресле перед терминалом в нашем «штабе». Я свистнул «жучку», и отнес обед туда. Уха Кэт понравилась, заливное – еще больше.

– Ты знаешь толк в еде, браконьер бесстыжий, – похвалила она.

– Это только по закону лов рыбы в заповеднике считается браконьерством, – сказал я. – Но даже смотрители ничего не имели бы против, окажись они тут. Главное – не наглеть и редкие виды не трогать. Настроимся с делами – можно будет и поохотиться в свою пользу.

– Пикник с костром и шашлыками?

– Ага… Ну, как там наши застенчивые и кровожадные друзья?

– Гориллы? – переспросила Кэт. – Все так же любопытны. Несколько особей постоянно толкутся в непосредственной близости от лагеря. Иногда собирается три – четыре десятка. Утром, едва я заступила на дежурство, они устроили целый симпозиум в полукилометре от озера – Биас насчитал их не менее четырехсот.

– Ого! И что?

Кэт пожала плечами:

– Устроили страшный галдеж, шумели часа два, потом разошлись. Наши постоянные соглядатаи участия в собрании не принимали. Они перемещаются в лесу, метрах в пятидесяти от пляжа, часто подходя к самой границе зарослей. Одни приходят, другие уходят, словно передают дежурство по смене.

– Очень настойчивое внимание.

– По данным экспедиции Ростовцева, гориллы неотступно сопровождали исследовательские группы все восемнадцать месяцев работы ученых на Тихой. И у нас тут намечается то же самое. Три самца здесь почти постоянно, даже непонятно, когда они находят время для еды и сна. Все трое регулярно выходят к самому лагерю. Я почти уверена, что один – тот самый, которого мы с тобой видели в первый день. Это молодой самец, очень больших размеров для своего вида. Второй и третий – зрелые самцы. Один из них, очевидно, занимает высокое иерархическое положение – другие при встрече всегда уступают ему дорогу.

– Вот вернутся ребята, попробуем отрезать эту троицу и выгнать на пляж, – сказал я.

– Идея. Или подстеречь большое скопление особей, как сегодня.

– Еще лучшая идея. Свалиться внезапно на скутерах сверху…

– Держу пари, Малыш постарается быть в первых рядах такого предприятия.

«Рейнджер» вернулся только на четвертые сутки. Скутер оказался поврежден еще сильнее, чем мы предполагали: пришлось заращивать трещины в антигравитационной платформе, и ремонт затянулся. Крейг вышел из катера первым, и был он невесел.

– Узнал что-нибудь? – спросил я.

– Массу интересных для любого экзобиолога вещей, – ответил он. – Но ничего полезного для нас. Никаких дополнительных органов чувств у горилл нет. Обычные обезьяны.

– Ты говорил с Шанкаром?

– Да. Он был в восторге. Попросил меня подождать со вскрытием, потом сам заказал с Земли полноформатный сеанс и наблюдал, как я резал. Конечно, трупы ему нужны и квоты он обещал пробить. Но пока умолял горилл больше не убивать – иначе могут возникнуть осложнения с отловом. Он намекнул, что кое-кто в УОП не прочь отозвать наше разрешение. Похоже, у нас появились конкуренты.

– Час от часу не легче! Кто?

– Шанкар сам не знает. Но кто-то еще получил разрешение на отлов горилл. Кто-то сильно интересуется этими животными – и не хочет, чтобы ими интересовались другие. И я начинаю понимать, почему. Я вот сказал, что это обычные обезьяны, – и это правда, если судить по их анатомии. Но во всем остальном они неправильные. Суточный распорядок нарушают как хотят. Между собой никогда не ссорятся и не соперничают из-за самок. Находят нас так хорошо, словно у них в головах биорадары. На землю почти не спускаются, хотя для таких крупных животных передвижение почти исключительно по ветвям должно быть затруднительно. А ты видел, чтоб у них возникали затруднения?.. Знаешь, Диана проанализировала записи прыжка этого нашего самца, потом мы соотнесли полученные данные с результатами вскрытия, и готовы поклясться, что он сиганул в три раза дальше, чем был в состоянии.

– То есть как?..

– А так. Мышцы, кости и сухожилия у него самые обычные, и уж конечно нет встроенного антиграва. Не мог он прыгнуть на такое расстояние, понимаешь? Физически не мог. Но прыгнул.

Под навесом заверещал сигнал вызова. Мы пошли туда – это был Ливнев.

– День добрый, инспектор! – вылез вперед Малыш.

– Здравствуйте. Вы просили разузнать о последних несчастных случаях на Тихой – ну что ж, слушайте. Инцидент с Паго Нвокеди имел место в Восточном массиве, в восемнадцатом секторе. Все материалы данного дела в настоящее время засекречены ККВЦ, причем это связано непосредственно с объектами вашего интереса на Тихой – гориллами Фостера.

– Вот как? – пробормотал Крейг.

– Да. Вскоре после происшествия с Нвокеди все в том же восемнадцатом секторе пропал без вести смотритель заповедника Герман Левицкий и погиб его сын Эрик. Рядом с телом мальчика были обнаружены следы неизвестного крупного хищника. Боюсь, это все, что я могу вам сообщить. Будьте осторожны. На планете опасно.

Попрощавшись, Ливнев выключил связь.

– Следы неизвестного хищника… – протянул Малыш. – Что если этого Эрика убил рэдвольф?

– Жаль, что инспектор не скинул нам отчеты, – сказал Крейг. – Хотя бы о расследовании гибели мальчика.

– Ты слишком много хочешь, – заметила Кэт. – Может, он еще должен был тебе труп для исследований предоставить?

– Было бы неплохо, – не смутился Крейг. – Особенно если это нетленный труп.

Остаток дня мы посвятили разработке плана поимки трех неосторожных самцов, прозванных Кэт «начальниками караула». Словно почуяв, что мы готовим, самцы весь день и первую половину ночи выходили на вахту поодиночке. Не желая уменьшать свои шансы, мы ждали. Под утро к границе подлеска вышли все трое, но нам пришлось снова ждать, пока рассеется туман, который оказался совершенно непроницаемым. Пляж заволокло густой белой пеленой; большинство наших приборов стали «видеть» куда хуже. Мы собрались в «штабе». Крейг, понадеявшись на то, что гориллы тоже слабее видят в этом молоке, вывесил три зонда на высоте тридцати метров и выдвинул их в лес; два других вывел на границу подлеска на высоте десяти. Общая картина прояснилась. Двое «начальников караула» покинули заросли и были на пляже.

– Крейг, как настроены «сторожа»? – спросил я.

– Только на движущиеся объекты, – ответил за Крейга Суслик.

Другие гориллы в лесу тоже придвинулись ближе, растягиваясь цепью. Их было не менее сорока – тех, что мы видели. Спереди цепи находились большая группа животных. Крейг выдвинул один зонд еще глубже в лес, ухитряясь не задевать ветки. Кэт ахнула, когда на экране радара высветилось сплошное месиво красных пятен.

– Господи, сколько же их там?

– Не могу тебе сказать. Полно.

Два самца на пляже подошли еще ближе, вышел из кустов и третий. Он долго выжидал сначала, но теперь вел себя увереннее двух первых. Все трое давно находились в зоне поражения, но роботы не видели их в тумане. В лесу к передовой группе в центре добавились две более многочисленные группы на флангах. Я поймал себя на том, что начинаю оценивать ситуацию не в охотничьих категориях, а в военных, но и то, что происходило в джунглях, больше всего напоминало подготовку к массированной атаке.

– Биас, дай прогноз, – приказал я. – Когда среагируют детекторы движения?

– Примерно на сорока метрах, – отозвался киб-мастер.

– Всего-то?

– Я могу увеличить чувствительность сенсоров или перевести роботов на наводку с зондов. Но тогда они начнут стрелять прямо сейчас.

– Шанкар просил обойтись без трупов, – напомнила Кэт.

– Но наши трупы ему и вовсе не пригодятся, – ответил я. – Как ты думаешь, Крейг, гориллы могут броситься на нас всем скопом? Если да, то в этом тумане нам конец. «Сторожа» стоят слишком редко.

– Теоретически могут, конечно, – сказал Крейг. – Но подобных прецедентов не отмечено.

– «Теоретически могут», – передразнил я его. – «Прецедентов не отмечено»… Не отмечено никем, кто остался в живых. А сотрудники «Вудс индастриз»?

Крейг резко развернул кресло и потрясенно уставился на меня. Потом вспомнил о своих обязанностях оператора.

– На телах были раны от зубов крупного хищника, – ответил он, разворачиваясь обратно к пульту.

– Раны на телах, которые исчезли, и больше их никто не видел. Никто пока не снимал слепки с челюстей горилл. Ты вот догадался, когда проводил вскрытие самца?

– Господи, нет.

– Мы все видели его, – сказал Малыш. – Здоровые клыки. И весил он килограмм двести.

– Двести шесть, – поправил Крейг.

– Ребят из «Вудс индастриз» растерзали, но не съели, – напомнил я. – Смахивает на типичное проявление ярости со стороны животных-вегетарианцев.

– Горилл в лесу уже не менее пятисот, – заметила Кэт.

– Биас, готовь свои пушки, – сказал я, и мы услышали тихое гудение, когда киб-мастер выдвинул из орудийного порта турель со сдвоенным крупнокалиберным пулеметом.

– Стоит ли устраивать бойню? – засомневался Крейг. – Может, укроемся в катере?

– Это не выход. Мы притащили сюда с «Артемиды» почти все оборудование. Если они разнесут лагерь, нам ничего не останется, как свернуть охоту и возвратиться на Безымянную.

– Давайте пугнем их, – предложил Малыш. – Выстрелим по кустам хлопушкой.

– Именно внезапный резкий звук и может спровоцировать нападение. Мы мало о них знаем. Лучше не рисковать.

Пару часов мы чувствовали себя как в осаде. Трое самцов бродили в пятидесяти метрах от линии сторожевых роботов, но отступили в лес незадолго перед тем, как туман стал редеть. Большое сборище в лесу начало помаленьку рассасываться. Мы вздохнули с облегчением, оседлали скутеры и принялись осуществлять наш план. Крейг остался в лагере, я летел один, Малыш сел стрелком у Кэт. Наши машины разошлись в стороны и вышли в тыл «начальникам караула» и «сторожевым дозорам» горилл. Последние нас не интересовали: мы хотели сделать вид, что охотимся на них, но проскочить мимо и отрезать трех самцов. Однако едва скутеры нырнули в заранее намеченные просветы в кронах, как группы горилл бросились врассыпную, а трое самцов рванули в лес с такой скоростью, что мы к ним не успели. Преследовать их в джунглях не имело не малейшего смысла, поэтому мы возвратились в лагерь. Малыш, слезая со своего сиденья, в рассеянности зацепился ботинком за стабилизатор, сплюнул и грязно выругался. Ни один зверолов в глубине души не верит, что существуют животные, которых он не способен перехитрить и поймать. И когда такие все же попадаются, а причины понять невозможно, это приводит его в состояние тихого бешенства.

Мы думали, что гориллы долго не появятся вблизи лагеря, но не прошло и часа, как они опять были на месте. Когда все три «начальника караула» заняли свои посты, мы испробовали другой способ: вылетев в сторону Малого Круглого озера, нырнули в лес и стали медленно пробираться к лагерю, заглушив всю технику, какую только могли. Даже передачу данных между личными кибами отменили – они лишь держали связь с Биасом. Через полчаса он сказал:

– Сорвалось. Гориллы отступают.

В третий раз мы использовали завесу из зондов: из последнего рейса на «Артемиду» Крейг вернулся со всем нашим запасом. Теперь он вывел их в лес, мы опять зашли с тыла, но самцы, против обыкновения, не попытались избежать встречи с зондами и помчались напрямую сквозь завесу. Пока мы подоспели к месту событий, они уже ушли; Крейг попытался оглушить одного зондом, но разбил его о дерево.

В течение следующих двух недель мы старались обмануть горилл, используя все известные уловки и на ходу изобретая новые. Потом мы попытались сбить их с толку однообразием действий, без конца повторяя одни и те же маневры, – не помогло.

Мы с Крейгом старались сохранять хладнокровие, зная из опыта, что с добычей из рейса возвращаешься не всегда. Кэт психовала страшно. Опыта у нее было не меньше, чем у меня и Крейга, но она никак не могла смириться с постоянными поражениями. Малыш был вне себя. Его удивительные глаза меняли цвет с угольно-черного на мертвенно-белый, что у него соответствовало состояниям ярости и крайней ярости. На десятый день гориллы, продолжая легко пресекать любые попытки лишить их свободы, обнаглели настолько, что стали то и дело показываться в ветвях стоящих близ пляжа деревьев. Мы впервые получили возможность сколько угодно наблюдать их непосредственно, но никого это не утешало. Им всегда удавалось скрыться прежде, чем мы успевали прицелиться и выстрелить. Малыша мы больше не пускали дежурить в рубку, не без оснований опасаясь, что он пустит в ход пулеметы «Рейнджера». Кэт накалилась до температуры плавления металлов.

Ее терпение лопнуло, когда один «начальник караула» спустился на толстую ветку дерева, нависшую над самым пляжем. Он уселся на корточки и уставился на нас. На его морде было написано пренебрежение и крайнее высокомерие.

– СУКИН СЫН!!!.. – взвыла Кэт, вскидывая к плечу винтовку; судя по всему, у нее и в мыслях не было брать самца живьем. Я быстро протянул руку и пригнул дуло к земле, но за секунду до этого самец, подпрыгнув вверх на добрых четыре метра, скрылся из виду. Минуты две с очаровательных, по-детски пухлых губок Кэт срывались самые ужасающие ругательства в адрес горилл, а заодно и в мой. Воспользовавшись паузой, которая ей потребовалась для того, чтоб набрать в грудь побольше воздуха, я сказал:

– Расслабься. Нет смысла убивать их только потому, что они оказались умнее нас.

– Вряд ли они нас умнее, – выдохнула она. – Просто мы пока не нашли их слабое место. У всех есть слабое место.

– Золотые слова, – охотно согласился я. – Вот и давай поищем его повнимательнее.

– Поищем… – зло протянул Малыш. – Эти твари меня уже достали! Давайте выдвинем «сторожей» в лес и пусть сработают по наводке с зондов. Кого-нибудь да зацепят. Шанкар Капур…

– Шанкар как раз просил нас воздержаться от убийств, – заметил я.

Плечи Малыша понуро опустились.

– Мне просто жаль: такой заказ – и ни хрена не получим. Так хоть тела продали бы. Пускай потом Шанкар сам разбирается.

– Малыш, если мы послушаем тебя, то после короткого заседания суда нас всех похоронят заживо. А рядом будет могила Шанкара. Мы в заповеднике – соображаешь? Да и в любом случае, сперва квоты – потом трупы, иначе мы просто тела не протащим через таможню на Безымянной. Даже то единственное, что уже есть. Остынь – деньги в этом сезоне мы и так получим неплохие.

– Если хочешь, я прощу тебе восемь штук, которые ты мне должен, – предложила уже успокоившаяся Кэт.

– Ну уж нет, Кэтти, я не…

– Тогда отсрочу выплату до следующего сезона.

– Да не из-за денег я! Просто меня раздражает, что эти твари бесконечно ускользают!..

– Ну вот так и скажи. Так ведь гориллы всех достали, не только тебя. Все уже утомлены их хитромудростью. Но у нас еще немало времени на их поимку. Оплаченного времени, заметь. – Малыш попытался что-то сказать, но я его остановил: – Я уже понял, что ты не из-за денег. Все это знают. Просто успокойся. Это не поединок, в котором надо непременно взять верх, – обычная работа.

Следующие несколько дней мы пытались убедить себя, что так оно и есть, пробуя все, что еще не пробовали. А потом Крейг как-то за ужином сказал:

– Надо менять тактику.

– Но сперва перенесем лагерь, – предложил я. – И сразу куда-нибудь подальше.

– Правильно, – согласился Малыш. – Местные макаки нас уже доподлинно знают.

Все повеселели. Крейг, сверкая глазами, спросил нас, не сможем ли мы обойтись без него – ему хотелось остаться у озера до последнего. Он без конца запускал зонды в воду, и наловил столько рыбы, что можно было открывать прямо на берегу консервный завод. Однако ему еще казалось мало, и мы согласились – старый лагерь все равно нужно кому-то охранять. После нападения на скутер и непонятной активности целой армии горилл в то туманное утро, мы перестали доверять их безобидности и пугливости.