Нашему философу казалось непримиримым противоречием признавать вечность и бесконечность материи (или вещи, по его терминологии). Беспрестанное движение, видоизменение и перевороты в вещественном мире для него были неоспоримым доказательством того, что вещество условно и подлежит законам пространства и времени, следовательно – не вечно и конечно. Отсюда – естественный вывод, что вещество, как невечное и конечное, несомненно, имеет свое начало, которое предполагает Творца. И действительно, Лаоси признает Творцом всего существующего абсолютное и всемогущее Тао. Вся тварь, думает он, появилась на свете благодаря ему[137].

О происхождении вещества наш философ учит следующим образом: «Тао сотворил одно, одно – два, два – три, а три – весь вещественный мир»[138]. Это значит, что Тао создало единое, т. е. несложное, которое не есть еще видимое, осязаемое вещество и есть небытие. Так как небытие – отрицание бытия – заключает в себе элемент отрицаемого, то из него же произошел и весь видимый мир.

О верности нашего понимания вышеприведенного изречения Лаоси свидетельствует следующая мысль его: «Все вещи, – говорит он, – произошли из бытия, и бытие – из небытия»[139].

Первоначальное вещество, или материя, находилось в хаотическом состоянии[140]. Эта хаотическая масса, по мнению Лаоси, заключала в себе две противоположных силы: «инь» и «ян»[141]. Посредством этих двух сил вся хаотическая масса была приведена в движение, во время которого легкое поднялось наверх, а тяжелое погрузилось вниз[142]. Благодаря этому движению хаотическая масса материи пришла в порядок. Достигшая порядка материя и есть вселенная со всей ее сложностью и разнообразием[143].

Такой сложный процесс происхождения действительности не мог совершиться сам собой. Творцом всего этого Лаоси признает Тао.

Лаосиевская гипотеза о происхождении действительности напоминает собой теорию Анаксагора относительно того же предмета. Как Лаоси, так и Анаксагор признают, что видимый мир произошел их хаотической массы материи, находившейся во вращательном движении. Но в вопросе, кем или чем эта хаотическая масса была приведена в движение, они несколько расходятся. Наш философ думает, что хаотическая материя приводилась в движение двумя друг другу противоположными силами «инь» и «ян», которые имманентны материи; Анаксагор же утверждает, что Ум привел хаотическую массу материи в движение, Это разногласие двух мыслителей, впрочем, весьма неважно и несущественно. Если мы примем во внимание учение Лаоси, что Творец всего – Тао, то сделается ясным, что китайский мыслитель несколько подробнее раскрыл свою космологическую гипотезу, нежели эллинский философ. Тао Лаоси и Анаксагоров Ум по смыслу и значению почти тождественны и однородны.

Создавши мир и произведши всякую тварь, Тао не оставляет их без надлежащей помощи: оно промышляет о них.

Промыслительная деятельность Тао изображается нашим философом следующими словами: «Тао производит вещи, добродетель (его) кормит их; они (т. е. Тао и добродетель) дают им вещественную форму, а могущество (их) совершенствует вещи»[144].

Временное существование вселенной, т. е. всей твари, Лаоси признает очень ясно. «Ни небо, ни земля, – пишет он, – вечно существовать не могут», потому что «процветающая вещь легко стареет»[145]. И если мир может существовать относительно долго, то только благодаря Тао, сотворившему его, и притом не для него самого. Эта мысль весьма ясно высказана Лаоси в одном из его афоризмов. «Небо и земля, – говорит он, – вечны… ибо они существуют не для самих себя»[146].

Во многих афоризмах наш философ восхваляет великие дела Тао. Глубина и могущество творческих сил Тао, по его учению, непостижимы и недоступны для нашего ограниченного ума. «Могу ли я знать, – пишет Лаоси, – почему вселенная такая, а не иная?»[147]

Вот, в общих чертах, лаосиевская космология. При ближайшем знакомстве с сочинением Лаоси нетрудно будет убедиться, что эта космология есть естественный вывод из учения о Тао как существе самобытном, абсолютном и всемогущем и, таким образом, входит органическим членом во всю систему его философии.